"Фантастика 2025-33". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Янышева Ольга

— На вас много грехов, — сказал он, отойдя к двери. — Но этот, кажется, наихудший.

Женщина кивнула. Воткнутые в её волосы деревянные шпильки качнулись, тихо ударившись друг о друга.

— Так и есть. И я буду молить богов, чтобы они простили мне моё… малодушие.

— Не стоит дёргать этот шнурок, вы ведь понимаете? — предупредил Закуро прежде, чем выйти в коридор.

Азарни взглянула на кошель, встала, не притронувшись к нему, и медленно прошлась по комнате. Затем вдруг усмехнулась.

— Звонить! Нет уж, господин Кедо, мне мои охранники ещё пригодятся — благодарю покорно!

Женщина подошла к двери и выглянула в коридор. На полу лежал оглушённый мужчина. Он слегка застонал и пошевелился. Азарни недовольно поджала губы: толку с этих болванов! Надо нанять кого-нибудь получше. Может быть, ронинов.

Глава 35

Гонят меня в путь

Злые демоны рока.

Надежда тает…

Йоши-Себер погонял лошадь, хоть и понимал, что при долгой скачке она быстро выдохнется. Но ему требовалось выиграть время. Он знал, что на постоялом дворе за доплату можно сменить коня, и потому не отрывал глаз от дороги — не покажется ли впереди здание с традиционной вывеской, оповещающей путников, что пора подкрепиться.

До острова Шима, где обосновался Куригато, было, по крайней мере, две недели пути морем, но прежде Йоши-Себеру предстояло добраться до отца Миоки, Сабуро Такахаси, жившего в горах Ами-Цишгун. А это около шести дней пути на север, а потом ещё трёхдневный переход через заснеженные равнины. И всё же без его помощи Йоши-Себер был обречён: он ничего не мог противопоставить демонам Кабаина. Оставалось лишь надеяться, что Бусо-Кан не настигнет его прежде, чем он встретится с Сабуро Такахаси.

Стегая лошадь, Йоши-Себер размышлял, почему Гинзабуро отправил его к старому учителю. Он помнил, что после приключившейся со старшим братом трагедии поговаривали, что Куригато наверняка совершит касишики, но тот вместо этого собрался и уехал из столицы. Многие тогда удивились, и даже находились называвшие телохранителя трусом, но Йоши-Себер никогда не верил, что учитель испугался смерти. Интуиция подсказывала, что у Куригато имелись причины остаться в живых.

И ещё Йоши-Себер хорошо помнил, как переменилось отношение наставника к старшему воспитаннику. Некоторые полагали, что телохранитель стыдится своей неудачи, но Йоши-Себер со свойственной ему проницательностью видел, что старику по каким-то причинам неприятен Гинзабуро. Тогда он не смог доискаться до них, к тому же его снедала жгучая ненависть к Видари, которого он считал виновным в том, что случилось со старшим братом. Теперь, похоже, настало время выяснить всё до конца. Гинзабуро послал его к Куригато, значит, бывший наставник может дать Йоши-Себеру нужные ответы.

Начало темнеть, когда впереди, наконец, показался постоялый двор. Возле покосившейся ограды из плетёного тростника какой-то паренёк строгал палку, периодически вытирая рукавом сопли. У его босых ног развалился лохматый пёс с лишаем на боку. Над его мордой вились мухи. Йоши-Себер проехал мимо, спешился и, привязав лошадь к столбу, подпиравшему навес крыльца, оглядел дом.

Жёлтый свет пробивался сквозь занавешенные окна, изнутри доносились громкие, возбуждённые голоса: похоже, вовсю шла попойка.

Трактир выглядел недавно покрашенным и подновлённым. Йоши-Себер смутно помнил, что лет шесть назад проезжал мимо него, и уже тогда дом был обветшалым и казался заброшенным. Теперь же у него, судя по всему, появился новый владелец, давший заведению вторую жизнь.

В паре сотен футов виднелось приземистое строение — конюшни. Двое крепких парней в длинных неподпоясанных рубахах ворочали огромные мешки с овсом, собираясь покормить лошадей.

Йоши-Себер поднялся по ступенькам, толкнул тихо скрипнувшую дверь и вошёл в трактир. Не успел он окинуть взглядом длинный зал, почти полностью забитый людьми, как к нему с частыми мелкими поклонами подскочил человечек в жёлтом кафтане. На его гладком лице странно смотрелись тонкие брови и заплетённая в косичку бородёнка, вздрагивавшая при каждом движении подбородка.

— Добро пожаловать! — проговорил он, не переставая кланяться. — Что прикажете, господин? Покушать, выпить, комнату на ночь?

— Мне нужно перекусить, — Йоши-Себер вдруг понял, что действительно голоден. — И сменить лошадь. Я доплачу.

— А номер? — с надеждой осведомился человечек.

— Нет, я спешу.

— Какая жалость. У нас прекрасные мягкие постели. Что прикажет господин на ужин?

— Карпа и жареные каштаны.

Не обращая больше внимания на официанта, Йоши-Себер прошёл через зал к свободному столику возле холодного камина и приготовился ждать заказанный ужин.

Некоторые посетители поглядывали на новоприбывшего, но особого интереса не проявляли. Люди пили, ели, курили длинные тонкие трубки и играли в кости. Часто раздавались удары опрокидываемых глиняных и деревянных кружек.

За однимиз столов сидел высокий мужчина в тёмном дорожном костюме — кожаные сапоги, толстая куртка, шнурованные наручи, кинжал и катану за поясом выдавали в нём наёмника. Возможно, он был ронином — воином, потерявшим сюадзина, а вместе с нимслужбу и доверие. Сидя перед квадратной тарелкой с недоеденным ужином, человек сосредоточенно потягивал байцзю из высокой сужающейся кверху чашки. Лицо его покрывали незнакомые Йоши-Себеру то ли рисунки, то ли татуировки.

Справа от наёмника расположился странствующий врач — это было ясно по квадратной плетёной корзине, стоявшей подле его ног, и бамбуковому посоху, увенчанному бубенчиками, который лекарь прислонил к стене. При помощи этого нехитрого приспособления бродячие врачи оповещали жителей деревень о своём приходе, и те могли выйти им навстречу, чтобы попросить о помощи или купить лекарства.

Лицо странника скрывал просторный коричневый капюшон. Сухие, покрытые венами руки ловко управлялись с дичью. Рядом с врачом вкушали пищу трое его учеников, одетые в одинаковые серые рубахи до колен — должно быть, их купили по случаю на какой-то распродаже. Головы юношей были чисто выбриты, на затылках виднелись замысловатые знаки.

Йоши-Себер медленно переводил взгляд с одного посетителя на другого, поражаясь пестроте собравшейся публики. Помимо мужчин, в трактире присутствовали женщины, но их было гораздо меньше. Они скромно сидели с прямыми спинами, уставившись в тарелки и лишь иногда бросая взгляды на своих спутников — вероятнее всего, мужей.

Глава 36

Невысокий человек в кафтане с эмблемами купеческой гильдии поднялся со своего места и направился к столу Йоши-Себера. У него были длинная борода, расчёсанная надвое, которую он завязал на шее сзади, чтобы не испачкать во время еды, крупный нос и кустистые брови. На посланника Кабаина человек не походил — так же, как на агентов лорда Зиана.

— Прошу меня простить, — обратился он к Йоши-Себеру. — Меня зовут Рагун По-Ло, я торговец, еду в Дугасу по делам. Не согласитесь ли составить мне за ужином компанию, а заодно выслушать предложение, которое я намерен вам сделать? — он слегка поклонился.

От Йоши-Себера не укрылось, что человек встревожен, хоть и старается это скрыть.

Он молча указал на свободный стул.

— Благодарю! — обрадовался купец. — Буквально несколько слов.

Усевшись, он положил руки на стол и подался вперёд, чтобы его слышал только Йоши-Себер.

— Дело моё простое, — заговорил он негромко. — Сегодня я приехал на постоялый двор рано, около семи часов. При мне охрана, — купец показал глазами на дальний угол, где расположились профессиональные наёмники. — Примерно к восьми начал собираться народ. Я удивился: никогда не видел, чтобы в трактир разом набивалось столько путников. Разве что когда купцы везут шёлк из… Впрочем, неважно. Суть в том, что все, кого вы здесь видите, сидят за столами не один час. Некоторые ужинали, другие только пили. Никто не поднимался наверх, не уходил к себе в номер. Люди ведут себя так, словно бывали здесь не раз, но я точно знаю, что ещё в прошлом месяце этого постоялого двора не было. Тут стояли развалины прежнего трактира, заброшенного ещё года три назад. Я езжу этой дорогой довольно часто и знаю, о чём говорю. До сих пор мне приходилось останавливаться в заведении, что находится несколькими милями севернее, но сегодня я решил переночевать здесь. Теперь боюсь об этом пожалеть.