После того, как все дела на Лаире были завершены и равновесие восстановлено, Комда вместе с экипажем корабля отправилась на Вагкханию. Хотя Озгуш продолжал упорно твердить, что им совсем не хочется домой, она знала, что это не так.
Вагкхи, будучи бродягами и воинами, жаждущими сражений, неосознанно стремились на свою планету. Но по мере приближения к ней в её каюте все чаще и чаще стали появляться гости, которые приходили вечером и вели пространные разговоры о жизни. Это были все без исключения старшие офицеры. Они словно организовали очередь по вечерним посещениям капитана.
Непонятные визиты длились до тех пор, пока на пороге ее каюты не появился Гдаш. Он никогда не умел сдерживать свои чувства и хранить тайны, если это, конечно, были не планы предстоящей военной операции. Замком после нескольких минут общих разговоров неожиданно выпалил:
— Комда, ты решила избавиться от нас?
— Как понимать выражение «избавиться»? Я просто хочу отвезти вас на Вагкханию, где, судя по всему, вы уже очень давно не были.
— А ты сама? То есть, я хотел спросить, что ты будешь делать дальше?
— Ничего не собираюсь делать. Хочу отдохнуть столько, сколько возможно. Последние месяцы на Лаире были очень тяжелыми. Приходилось работать день и ночь. Но зачем мне говорить тебе это, Гдаш? Ты и сам все знаешь.
Замком кивнул, соглашаясь, и опустил голову. Его огромные руки лежали на маленьком столике между их креслами. Она видела, что он сжимает и разжимает кулаки, не решаясь задать следующий вопрос. Комда решила помочь ему:
— К чему все эти недомолвки? Спрашивай прямо. Я отвечу на все твои вопросы.
Гдаш глубоко вздохнул и, словно делая шаг в никуда, произнес:
— Среди экипажа ходят упорные слухи, что ты хочешь отвезти нас на Вагкханию и оставить там. Чем мы заслужили такое обращение? Разве мы плохо сражались или оказались слабым, ни на что не годным экипажем? Все переживают. Мы много раз просили Озгуша поговорить с тобой откровенно, но он не решается. И я догадываюсь, почему. Боится услышать от тебя подтверждение этих слухов.
Комда перебила его:
— Ты, как я вижу, оказался самым бесстрашным.
Гдаш поднял на неё свои темно-зеленые глаза и с вызовом произнес:
— Нет. Просто я устал мучиться от неведения. И хочу прямо сейчас узнать, что ты решила насчет нас. Насчет экипажа «Синей чайки».
Комда задумчиво потерла рукой лоб, а потом посмотрела Гдашу прямо в глаза.
— Не знаю. Если честно, я еще не думала об этом. Но у меня нет коварного замысла — отвезти вас домой и, не прощаясь, скрыться в неизвестном направлении. Как ты справедливо заметил, за прошедшее время вы действительно стали настоящим экипажем «Синей чайки». — Она улыбнулась мгновенно повеселевшему Гдашу. — Пусть все решит время. Но я обещаю не исчезать, не попрощавшись с вами. А пока давайте просто отдохнем. Вы покажете мне свою родную планету… Как ни странно, я никогда еще не была на ней.
Она смотрела на довольное лицо вагкха и чувствовала, что ей тоже становится радостно на душе. Сейчас она приняла решение, от которого не собиралась в ближайшее время отказываться. Это означало, что близкие и дорогие ее сердцу люди еще какое-то время будут рядом с ней.
* * *
Медленно ступая по прохладному песку, Комда вспоминала то время, когда «Синяя чайка» двигалась к Вагкхании. Корабль, получив точные координаты точки прибытия, сам рассчитал кратчайший маршрут и двигался к цели в своей традиционной манере — гиперпрыжками. Но если раньше, при путешествии к эпсилону Эридана, он часто останавливался у разных планет, чтобы она могла собрать необходимые сведения о противнике, то теперь он летел в космосе, полностью оправдывая свое название.
Вопреки ожиданиям Озгуша, жители планеты встретили их как героев. Члены экипажа спускались на планету в модулях «Синей чайки» и сразу же растворялись в толпе восторженно кричащих людей. Космопорт был заполнен до предела.
К появлению Комды на Вагкхании отнеслись с осторожностью. Многие военные в штабе армии не верили, что все это время вагкхи выполняли ее приказы и полностью признавали как капитана. Это трудно было представить на планете, где у власти, в том числе и военной, стояли только мужчины. Тем более что Комда предстала перед всеми в простой летной форме с эмблемой белой птицы на груди. Никаких капитанских нашивок, никаких высоких наград… Командир Озгуш посмеивался в бороду, видя, как штабное начальство ходило вокруг неё кругами, не решаясь принять как равную, но и опасаясь чем-то случайно оскорбить.
Дружба между офицерами «Синей чайки» со временем только окрепла. Комда отказалась поселиться у кого-либо из офицеров и сняла небольшой домик на окраине столицы. Её день начинался с того, что в дверях появлялся кто-нибудь из членов экипажа и, приводя множество аргументов, почему ей надо увидеть именно то, что он хотел показать, уводил за собой.
Друзья приходили и просто так. Каждый вечер она встречала Гдаша, который с точностью пассажирского лайнера приходил играть в нарды. Озгуш, который привык еще на корабле по вечерам засиживаться у неё в каюте за чашкой чая и разговорами, после нескольких вечеров, проведенных на неуютных гостиничных стульях, привез в ее домик огромное кресло.
Комда, стоя на пороге, со смехом наблюдала за тем, как несколько андроидов — грузчиков пытались затащить эту громадину в ее небольшую комнату. Но так как ими руководил сам командир Озгуш, им все же удалось это сделать. Озби тоже появлялся у неё иногда, но их разговоры протекали как — то поспешно. Она видела, что ему неудобно беседовать с ней при многочисленных свидетелях. Им приходилось сдерживать свои чувства даже теперь, когда все трудности и препятствия остались позади.
Однажды вечером она оказалась дома совсем одна и, удивляясь внезапному покою и тишине, остановилась около окна. Наступал вечер. Ярко — оранжевое солнце планеты опускалось к горизонту. Комда смотрела, как его лучи скользят по крышам и отражаются в окнах соседних домов. Женщина так сильно задумалась, что даже не услышала, как дверь тихо приоткрылась, и в комнате появился Озби. Он подозрительно посмотрел по сторонам, опасаясь обнаружить затаившегося где-нибудь гостя, но никого не увидев, удовлетворенно выдохнул:
— Комда!
Это негромкое восклицание заставило женщину очнуться от задумчивости и радостно повернуться в его сторону. Но в ее словах, обращенных к мужчине, слышалась обида:
— Озби! Ты уже несколько дней не приходишь ко мне!
— Мне кажется, что посетителей у тебя и так хватает. Ты, наверное, уже устала от всех нас.
Она подошла ближе и, обняв его руками за шею, тихо произнесла:
— Может быть, но только не от тебя.
Он улыбнулся, но, продолжая вести себя официально, произнес:
— Час назад я видел Гдаша. Он предлагает тебе посетить стадион имени Ходдти, где сегодня состоятся планетарные соревнования по фехтованию на энергетических клинках. Все наши будут там.
Не опуская рук с его плеч, женщина сказала:
— Думаю, что я не пойду туда. Не так давно на Лаире я стала свидетелем поединка с участием тебя и Гдаша. Сомневаюсь, что после этого показательные состязания смогут меня чем-то удивить.
После этих слов мужчина отбросил напускную официальность и поцеловал ее. Спустя несколько минут, в течение которых они не могли оторваться друг от друга, Озби чуть охрипшим голосом произнес:
— Я устал быть вдали от тебя и чувствую, что и ты тоже скучаешь.
Он вопросительно посмотрел на женщину. Комда ничего не ответила, а просто несколько раз быстро кивнула головой.
— Еще я заметил, что тебе не очень нравится наша планета.
В ее глазах промелькнуло удивление. Она не переставала удивляться его проницательности.
— Ваша планета прекрасна, но я люблю более прохладный климат…
— И воду.
Она с улыбкой согласилась:
— Да. И воду.
— Тогда хватит тебе здесь мучиться. Давай полетим туда, где тебе будет хорошо. Вдвоем.
