"Фантастика 2025-77". Компиляция. Книги 1- 33 (СИ) - Сухоруков Андрей

— Разве сейчас речь идет обо мне?

— Ну, не знаю. Мне показалось, что вам будет приятно услышать о моем намерении пролить за вас кровь.

— Вы ошиблись, д’Иванов! Меня волнует только судьба Монастыря!

— К сожалению, я контролирую далеко не все, есть ситуации, которые выходят за рамки моей компетенции, Более того, милорд, мне запрещено ими заниматься, — д’Иванов склонился в почтительном поклоне. — Известно, что обороной Монастыря и прочих подчиненных деревень занимается высокочтимая Айрис. Не сомневаюсь, что у нее уже готов план военной операции. Все мы знаем, как ответственно она относится к своим обязанностям.

— Хорошо. Ступайте.

Мучительное предчувствие неизбежной и жесткой войны после встречи с д'Ивановым только усилилось. Магистр Захарий готов был признать, что совершил ошибку, вызвав его для консультаций первым из членов Тайного совета. Давно известно, что д'Иванов, как никто другой, одним своим видом способен вызвать у любого человека приступы отчаяния и раздражительности, а уж если откроет рот и начнет говорить…

Магистр достал из шкафа комментарии к «Обещанию святого Иеронима» и попытался читать. Однако строчки прыгали перед глазами, а буквы не желали складываться в слова. Ему мешали сосредоточиться мысли о неизбежной войне. Он был близок к отчаянию, что за двадцать шесть лет жизни с ним случалось крайне редко. Никогда прежде противостояние с династией Наблюдателей не грозило Монастырю разрушением и кровью так явно. За двести лет тайного соперничества дело ни разу не доходило до кровопролития. Но сейчас сожжены несколько деревень, виновных перед Замком только в том, что обитатели их с симпатией относились к Монастырю. Неужели хрупкий мир бесповоротно нарушен?

Самое странное и самое ужасное в этой истории было то, что убедительных причин для начала открытой и беспощадной вражды магистр Захарий не видел. Он не понимал, зачем королю Генриху понадобилось нападать на далеких от политики монахов, которым — это не было тайной — не было никакого дела до короля и его попыток государственного строительства. Никто в Монастыре не возражал против того, чтобы светская власть в стране принадлежала Замку. Если бы дело было только в этом, договорились бы обязательно! Но происходило что-то невероятное. Королю Генриху оказалось мало согласия Монастыря — ему явно хотелось добиться полной и безоговорочной покорности. А вот это было невозможно. Неужели Генрих не понимает, что своими неуклюжими действиями уничтожает Мир святого Иеронима? Хрупкое равновесие так легко нарушить.

Теперь следовало познакомиться с мнениями других членов Тайного совета. Магистр вызвал высокочтимого Игнатия.

Он был старше остальных высокочтимых, говорили, что ему уже за сорок. Скорее всего, так оно и было — ведь Игнатий почти не изменился за те четырнадцать лет, когда они увиделись впервые. В те дни будущий магистр был маленьким, испуганным мальчиком, которого отец привел обучаться грамоте и счету, а Игнатий уже тогда был серьезным и мудрым, совсем как сейчас. Может быть, время не властно над вкусившими от знаний прежних людей? Магистр надеялся, что рано или поздно Игнатий поделится и секретом долголетия, и многими другими тайнами, которые собирают в монастырской библиотеке образованные. Нужно только подождать, нетерпеливость в Монастыре не поощрялась, даже если ее проявлял сам магистр.

— Знаете ли вы, высокочтимый Игнатий, о преступных замыслах Замка? — спросил магистр.

— Да, милорд.

— Не понимаю, чего конкретно хочет добиться король Генрих? Почему он вдруг решил нарушить миропорядок, завещанный нашими предками?

Игнатий поморщился.

— Конфликты между Замком и Монастырем случались и раньше. Короли из династии Наблюдателей всегда мечтали контролировать и направлять духовные поиски Монастыря. Надо полагать, что Генрих почему-то решил, что отныне это ему по силам. Мы должны понять, что заставило его изменить мнение и предать закон. Тогда мы с ним справимся.

— Но это же абсурд!

— Нет, надо признать, что задумано неплохо. После того, как Монастырь будет оккупирован, предполагается, что победители разрешат вам, милорд, высказываться по любым вопросам религии и веры абсолютно свободно. Но только один раз. После чего ваши слова будут тщательно записаны и объявлены истиной в последней инстанции. Любые отклонения от ваших формулировок будут сурово пресекаться и беспощадно преследоваться по закону. Даже если вы признаете свои ошибки и передумаете, за эти новые, не включенные в списки, вы будете жестоко наказаны.

— Но с какой целью?

— Король Генрих искренне считает, что строительство государства требует, чтобы каждое его решение было подкреплено цитатами единственно верной религии, не допускающей вольнодумства и отсебятины. Для него это крайне важно. Он поверил в безграничные возможности государственной религии и налоговой службы. По плану вы, милорд, должны будете добровольно отказаться от религии своих предшественников и стать сподвижником короля, подчинив свои помыслы и устремления планам и решениям государственной политики Замка. Потому что застывшие догмы, какими бы умными и богоданными они не казались на первый взгляд — это всего лишь пустая игра в слова, которую будут наполнять нужным смыслом королевские ставленники. Монастырь будет уничтожен. Обсерватория разрушена.

— Какая мрачная картина! Есть ли у нас выход?

— Конечно. Каким бы трудным не казался текущий день, невзгоды обязательно отступят. Об этом так хорошо написано в «Обещании святого Иеронима». Наша вера помогает обрести уверенность в завтрашнем дне даже в самые суровые моменты истории! Черпайте оптимизм из лучшей на свете притчи, милорд. Нашлись люди, которым не нравится наш образ жизни. Разве это что-то меняет? Нам надлежит прилежно заниматься астрономией, копить новые знания, молиться и надеяться на скорое прибытие покровителей. Трудно придумать что-то новое.

— Хорошо сказано, — сказал магистр. Слова Игнатия окончательно привели его в чувство. — Мы достаточно сильны, чтобы дать отпор захватчикам. В своих людей я верю. Но нет ли в предсказаниях Иеронима намека на наше поражение?

— Напротив, милорд, в «Обещании святого Иеронима» утверждается, что постоянный духовный поиск — это наилучшая защита от любых невзгод! Как известно, эти слова святой Иероним повторял чаще других!

— Конечно, я помню притчу наизусть, — задумчиво произнес магистр. — Но может быть, вам известно какое-нибудь другое предсказание?

— Нет. Святой Иероним считал основание Монастыря главным делом своей жизни.

— Двести лет жизнь Монастыря подчинена духовным исканиям и напряженным наблюдениям за небом, — сказал магистр убежденно. — Страшно подумать, что мы пропустим прилетевших покровителей. Пришло время, когда преимущество в умении наблюдать больше, чем когда-либо прежде, определяет безусловное мировое господство. Отсюда и глупая вражда с Замком. Очевидно, что тот, кто первым обнаружит покровителей, получит огромное преимущество перед прочими. Мы должны усилить поиски! Ответьте, Игнатий, справятся ли наши специалисты?

— В этом нет сомнений.

— Рад слышать. Но, насколько я понимаю, настоящего Мастера до сих пор обнаружить не удалось?

— Для этого нужно время. Мирное время. Однако у нас появился достойный кандидат. Из стажера Андрея выйдет толк. Я вам о нем уже докладывал.

— Мне иногда кажется, что предки совершили ошибку, создав Резервацию. Почему они отказались от намерения дать образование каждому желающему?

— К сожалению, это невозможно, милорд, — явно огорченно ответил Игнатий. — Мы не можем обучать всех подряд. Нашей казне это не по карману. Люди должны работать: нужна пища, одежда, жилища… Нет, решение организовать Резервацию, где обучались бы наиболее талантливые дети, было мудрым и единственно верным. Мы должны были выжить. Потом, когда покровители помогут нам, мы собираемся учить всех поголовно, а вот сейчас это слишком накладно и помешает выбрать Мастера… И главное, у нас не хватает учителей.