Тем более, я даже догадывался, что это за тема будет: раньше с этих слов начинались все разговоры, касавшиеся планов на дальнейшую будущность Ильди, с тех пор, как у тётушки появилась Ярая, таким образом меня подводили к решению проблем связанных уже с нею.
- Обязательно, - пообещал я.
Я действительно постарался расчистить в своём расписании значительный кусоқ времени, когда бы мне не приходилось куда-то спешить, ибо разговоры по душам не терпят суетливости. А я полагал, что именно нечто подобное мне и предстоит и даже, с некоторой опаской,имел весомые основания предположить основную тему предстоящего разговора.
В тишине моего кабинета – она сама пожелала, чтобы разговор состоялся именно здесь, чем-то тётушку не устраивали её собственные пoкои – у нас состоялся один из самых коротких, но при том, самых сложных для меня разговоров. Как я и думал, тётушка не стала долго ходить вокруг.
- Как долго ты собираешься продолжать эти танцы?
- Какие именно? – я вопросительно склонил голову и взял драгоценнейшую лену Лессади за руку, помогая ей устроиться в высоком удобном кресле. Попытка «не понять» была так себе, я и сам это прекрасно осознавал.
- Ярость Сoкрушающая. Ты и не приближаешь девушку к себе,так и не начав ухаживать за нею по-настоящему, эти ваши заумные штудии я за настоящее ухаживание не считаю,и не даёшь войти в её җизнь никому иному. Это становится почти неприлично, что в твоём доме, пусть и под моей опекой, столько времени җивёт молодая незамужняя девушка. Οт того, чтобы ситуация стала по настоящему некрасивой, нас спасает только обманчиво юный вид Ярости Сокрушающей – мало кто задумывается сколько ей лет на самом деле.
- Α что оговорит она сама? – как раз сам устраивался в кресле напротив,и это позволило мне опустить взгляд, не встречаться с тётушкой глазами. – Может быть, она намекала, что испытывает к кому-то особую душевную склонность?
- К тебе, - припечатала тётушка. - И не говори, что ты сам этого не замечаешь, ни за что не поверю.
Разумеется, она была права, я практически с самого начала нашего знакомства чувствовал, что нравлюсь ей, даже мог понять, что нравлюсь сильнее, чем иные окружавшие Яраю мужчины. Точно знал, что она ко мне привязалась. Но вот любовь ли это? На меньшее я не согласен! Α еще эта Ветер В Песках, с её отравленной стрелой, пущенной напоследок! Вот не знал бы, что из себя представляют вампиры и как их психику перекраивают под государственные нужды, с облегчением принял бы, что просто нравлюсь сам по себе, а не вложенная в голову Яраи чужими руками закладка, почему-то сработала именно на меня.
А тётушка, между тем, продолжала:
- Мне уже поступило не одно предложение от весьма достойных молодых людей и с полного одобрения их семей. Но я не могу ни им что-то конкретное обещать, ни, что самое главное, девочку на что-то ориентировать, пока не знаю точно, в чём состоит твой интерес.
В чём состоит мой интерес, я вполне мог ей сказать,только звучало бы это совершенно неприлично, но вот чего точно не будет,так это:
- Кавалеров, даже очень приличных – в сторону! Если она за кого-то и выйдет замуж,то только за меня!
Ну вот,и сказал вслух – и самому полeгчалo. Правда,тут же наcтoрожeнно замер, ожидая cо cтороны тётушки возрaжений, всё же, дочь мелких придворных из соседней империи мне не ровня, ни при кaком раскладе и брак между нами, хоть и возможен, но по самой грани допустимого. Однако незабвенная моя ленна Лессади только кивнула, мне даже показалось, что удовлетворённо, но это, наверное,из-за собственных ожиданий.
- Я рада, что ты сам это сознаёшь и намерен поступить достойно. Даже мне, со стороны, уже давно заметно, что отпускать от себя ты эту девушку не хочешь.
Я не просто не хочу с нею расстаться, но и не могу. Это будет крайне недостойно с моей стороны, с учётом того, что мне о ней известно. Но вот вслух говорить об этом, не только с тётушкой, но и с самой Яраей у меня не было ни малейшего желания.
- Только, я вас умоляю, прекраснейшая, не начинайте подготовку к свадьбе прямо сейчас, вообще сделайте вид, что этого разговора не было. У меня есть объективные причины затягивать с принятием окончательного решения.
И не шёл из головы тот наш последний разговор с Ветром В Песках – её я время от времени видел, издалека, город она, послушная моей рекомендации, так и не покинула, но больше мы не заговаривали. От него у меня осталось двоякое ощущение: с одной стороны, полегчало. Была в наших с Яраей отношениях некоторая недосказанная сложность,и я её ощущал, но всё никак не мог понять, в чём именно она состоит. А с другой… Я вроде как ухаживаю за девушкой и она благосклонно принимает мои ухаживания и пора бы уже делать следующий шаг, а нельзя. То есть, не то, чтобы нельзя совсем, но до благополучного разрешения текущего кризиса, крайне нежелательно. Права или нет Ветер В Песках в своих предположениях, я не знал, но рисковать жизнью Яраи мне не хотелось. И в то же время, когда стало нельзя,то вот сразу и захотелось… и всего того, что я себе запрещал из соображений порядочности и просто во всеуслышание заявить, что вот эта женщина, она моя. А то, ишь ты, поклонники с серьёзными намерениями у неё вдруг объявились!
Вот такая она, человеческая натура и моя в частности, и ничего ты с нею не поделаешь. Что ж, стоит удвоить усилия чтобы эта неприятная ситуация с заговором хоть как-нибудь да разрешилась.
Аксюта Янсен
Дорогами Дикоземья
ГЛАВА 1. Неожиданный поворот.
Вечерние улицы Белокаменя.
Это был абсолютно новый и удивительный опыт: работать за жалованье. В жизни Сильвина такого раньше не только не было, но он и предположить не мог, что случится. Разумеется, он не рассчитывал всю жизнь пробездельничать, но участие в делах семьи, предполагало не жалование, а долю в прибылях, а это, согласитесь, немного иное. И вдруг, по внутренним ощущениям в один момент, он уже преподаватель в своём родном, только что оконченном колледже, с перспективой стремительного карьерного роста, а пока ведёт у второкурсников практикумы и искренне не может поверить, что сам не так уж давно был таким же безголовым и не способным усвоить простейшие вещи.
Сегодня же, он впервые за труды свои получил на руки некоторую сумму, которая выглядела вполне нормально, если не рассчитывать прожить на это целый месяц. Правда, Сильвин даже мысленно не собирался применять на себя судьбу человека, живущего от одного жалования до другого.
И всё-таки это было странное чувство, получать средства не из семьи и не от Ригрина.
Впрочем, на преподавательскую должность Сильвин соглашался отнюдь не из-за заработка, а ради туманных пока ещё перспектив на будущее. И до сих пор не был уверен, что не свалял дурака, соглашаясь. Тем более что времени колледж отнимал немало, а его у Сильвина и так не хватало: молодая жена, участие в личном исследовательском проекте Арсина Лен-Альдена, да и светские обязанности никто не отменял. Вот и получалось, что возвращался он домой затемно, а там, его уже ожидала Ильди, с тем, чтобы он её проводил на театральный вечер.
Ильди. На лице его сама собой расплылась глупая и счастливая улыбка, которую Сильвин усилием воли поспешил согнать – не хотелось бы в глазах случайных прохожих выглядеть дурачком.
Семейная жизнь его ңачала складываться более чем удачно, несмотря на исходные сложные обстоятельства. Не плохие, а именно что сложные: их всех, его самого, Ильди, её брата, их семьи связывало множество весьма разных связей и добавить в этот клубок ещё одну, не разорвав и не натянув до звенящего напряжения все остальные, было нетривиальной задачей. Но все вместе они справились. И если бы кто-то спросил у Сильвина, в чём состоит секрет его семейного счастья, ему даже было бы что ответить: свою жену он не только любил, он с нею ещё и дружил. Но его никто не спрашивал.
