"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович

— А ты думал, я шутки шучу?

Нет, Дилль уже так не думал. Он решил, что гроссмейстер затеял это избиение в наказание за их расправу над Галлом. Значит, мастер Оквальд сейчас превратит обоих адептов в отбивные с полного согласия руководства Академии.

Словно физических ударов было мало, Оквальд начал применять ещё и магию. Кончик его шеста засветился голубым, и Дилль получил такой воздушный удар в грудь, что отлетел на несколько шагов назад. Мастер Оквальд, явно не собираясь останавливаться, крутанул шест, второй конец которого тоже засветился — на сей раз ярким синим светом.

Сейчас последует водное заклинание, панически подумал Дилль и лихорадочно начал создавать универсальный щит. Успел в последний момент — сформированная ледышка с грохотом разбилась о его защиту. Отпраздновать успех он не успел — мастер Оквальд опять сделал длинный выпад, и конец шеста больно ударил Дилля в грудь. Как Дилль уже выяснил на занятиях со стариком Иггером, универсальный магический щит отлично отражает ударные заклятья, зато не в силах задержать даже брошенный тапок.

— Да чтоб тебя! — Дилль рассвирепел.

Ярость вспыхнула в нём, как лесной пожар от сильного ветра. Уже не раздумывая о количестве эргов, он призвал огонь и, отбивая очередной удар шеста наставника, послал созданный шар в Оквальда. Мастер взмахнул посохом, и огненный комок благополучно пролетел мимо него.

— А так?

Уже два шара полетели в наставника. Мастер попросту присел, после чего пребольно огрел шестом Дилля по колену. Дилль совершенно озверел. Не обращая внимания на боль в ноге он сделал длинный выпад, одновременно призывая магию. Посох в руках словно стал частью организма, и через него Дилль выпустил магический разряд.

Совершенно невероятным образом мастер Оквальд сумел в последний момент извернуться, но силовой сгусток всё же задел его. Что-то грохнуло, наставника отшвырнуло в сторону. Дилль, не помня себя от ярости, взревел и, нацелив посох на лежащего Оквальда, совсем собрался его прикончить, когда на него обрушился ледяной душ.

— Хватит! — послышался металлический голос гроссмейстера. — Адепт Диллитон, начинай выход.

Ярость испарила невесть откуда взявшуюся холодную воду и по-прежнему требовала крови, но краем сознания Дилль всё же сообразил, что нужно останавливаться. Борясь с желанием превратить мастера Оквальда в кровавый фарш, он начал произносить мантру спокойствия. Постепенно ярость улеглась, а краснота в глазах исчезла.

Заныло избитое тело, ушибленное колено подогнулось, а отбитые пальцы отказались держать коричневый шест. Дилль без сил опустился на пол прямо в лужу холодной воды. Рядом лежали оглушённый мастер Оквальд и Тео с окровавленным лицом.

— Помогай, — гроссмейстер бросился к Оквальду, мастер Китан поспешил вслед за ним.

Оба старших мага начали осторожно водить руками над грудью Оквальда, и вскоре тот дёрнулся и зашёлся надсадным кашлем.

— Ну-ка, давай посмотрим, что сработало

Гроссмейстер бесцеремонно распахнул лёгкую куртку наставника по физической подготовке, и Дилль с изумлением увидел не меньше десятка медальонов, висевших на шее Оквальда.

— Смотри-ка, я был прав, — удовлетворённо хмыкнул Адельядо, поднимая три почерневших медальона. — Огонь, энергетический щит и…

— И биозащита, — мрачно закончил Китан. — Извиняюсь, мастер, был неправ.

— Представь, если бы вы с Оквальдом не послушали меня и не взяли этот медальон.

— Просто артефакт редкий… жалко было тратить.

— Жалко было бы Оквальда — он сейчас растёкся бы лужей слизи, как покойный Леклер.

Дилль, ничего не понимая, слушал этот странный разговор. Тео, поминутно смахивая с лица бегущую из раны на лбу кровь, тоже выглядел озадаченным. Наконец высшие маги снизошли до адептов. Адельядо повернулся к Диллю и сурово сказал:

— Ты глухой или просто тупой? Я же велел не использовать мощные заклятья.

— Но я и не использовал, — Дилль на всякий случай начал отодвигаться подальше от разгневанного гроссмейстера. — Сначала, по крайней мере.

— А потом на тебя накатило, — полуутвердительно сказал глава Академии. — Поздравляю, ты едва не ухлопал наставника по физической подготовке.

— Он сам виноват, — вступился за друга Тео. — А вы не возражали.

— А почему я должен был возражать? — пожал плечами гроссмейстер. — Оквальд знал, насколько это опасно и добровольно согласился помочь инициировать посох мага. Но это не умаляет вины нашего доблестного младшего брата дракона.

— Инициировать посох? — нахмурился Дилль, пропустивший остальную часть речи Адельядо. — А мы здесь причём?

— Видимо, учебная нагрузка оказалась непосильной для твоего умишки, — гроссмейстер неодобрительно покачал головой. — Адепт, ты совсем разучился думать? Посох, который я тебе дал и который при помощи мастера Оквальда ты только что инициировал. Теперь он является частью тебя.

Дилль посмотрел на коричневую деревяшку — она выглядела ничуть не изменившейся. И он совсем не чувствовал, что стал частично деревянным. Может, гроссмейстер что-то напутал?

— Работе с посохом мага будешь обучаться у Оквальда… ну, когда он в себя придёт. А пока я заберу эту штуку с собой — не хватало ещё, чтобы ты по незнанию поубивал всех в Академии.

Гроссмейстер пробормотал что-то, дерево окуталось едва заметным светлым мерцанием, и только после этого он осторожно подобрал с пола посох.

— Ваша премудрость, — Тео поднялся, в очередной раз смахнув льющуюся со лба кровь, — а когда я получу такой же посох?

— За незаконные проделки над Галлом тебя посохом отходить надо, а не вручать ценный магический артефакт, — буркнул Адельядо. — Китан, я отведу Оквальда к водникам, а ты продолжай занятия с этими балбесами. Никаких им врачевателей — пусть в таком виде до утра сидят.

Гроссмейстер, поддерживая пошатывающегося мастера Оквальда, вышел из медитативного зала. Мастер Китан уселся на коврик и, как ни в чём ни бывало, сказал:

— Итак, мы остановились на пирамиде силы…

Наставник по медитации смотрел, как адепты, постанывая и морщась от боли во всех частях тела, создают шары силы и строят из них пирамиды — голубые у Тео и бледно-красные у Дилля. И размышлял о том, что лично он, мастер Китан, сумел построить третий слой пирамиды силы только став магистром. Мало того, Китан знал многих, кто даже получив степень архимага, так и не смог преодолеть планку третьего слоя. А два адепта-первогодка уже достигли этой ступени и, если ничего не случится, легко сумеют построить и четвертый уровень пирамиды.

Тут мастер Китан вздохнул. Разве может «ничего не случиться» с двумя одарёнными начинающими магами? Лично он в это не верил.

[1] Лич — мёртвый маг, возвращённый к псевдожизни при помощи некромагии.

Глава 2

Конклав, как всегда, проходил в главном мироттийском соборе. Этот собор был одним из первых построенных во славу Единого, а потому его воздух, пропитанный древней святостью духа, как нельзя лучше соответствовал вынесению богоугодных решений. Хотя архиепископ Одборгский — глава церкви Единого в Ситгаре, считал, что в воздухе собора сырости из подвалов гораздо больше, чем святости. Видимо по той простой причине, что маги, могущие легко осушить подвалы, в этот собор не вхожи. А сам Единый, несмотря на длительные и многочисленные молитвы монахов, так и не приложил никаких усилий, чтобы влага из реки не попадала в соборные подземелья.

Одборг поёжился — холодная сырость проникала даже сквозь утеплённую сутану. Он мысленно обругал архиепископа Бронкурского — главу мироттийской церкви. Бронкур истово ненавидел магов, сеющих ересь в народных умах, а потому, разумеется, ни за что не согласился бы позвать их на помощь. Но ведь можно было хотя бы протопить, как следует, печи. Так нет же — Бронкур, во всём демонстрировавший свой аскетизм, и здесь отличился.

Одборг снова передёрнул плечами и подумал, как должно быть сейчас хорошо на улице. Там от каждого дуновения весеннего ветерка в воздух взлетают облака лепестков с вишнёвых деревьев, а весеннее солнце ласково греет проснувшуюся после зимней спячки землю. Здесь же, в высоком и полутёмном соборном зале, сыро и холодно. Как в могиле. Однако важность вопроса, который обсуждал Конклав, не позволяла Одборгу покинуть это неуютное помещение. Хотя, мысленно вздохнул архиепископ, от него уже ничего не зависело.