Я обнял ее за талию и улыбнулся:
— Тебе совершенно не о чем переживать, я ведь рядом. Сейчас сойдем с поезда, прокатимся по городу, посмотрим на людей, да в целом как настроение в княжестве. Потом посмотрим особняк. Возможно, тебе придется и там заняться ремонтом…
Василиса аж зажмурилась от удовольствия при слове «ремонт».
— У нас все хорошо, а будет еще лучше, — тихо проговорил я, целуя свою невесту.
Вагон как будто качнулся, а в следующее мгновение, я понял, что мне не показалось.
Прогремел взрыв.
Владимир Кощеев, Михаил Романов
#Бояръ-Аниме. Имперец. Том 5
Глава 1
Железнодорожная нитка Москва—Калуга, Александр Мирный
Взрыв был такой силы, что локомотив подкинуло вверх, и наш второй вагон начал послушно вставать на дыбы за ним. По законам физики все немногочисленные пассажиры самого мажористого вагона первого класса должны были рухнуть кто как, ломая себе шеи, но…
Тут прогремел второй взрыв, на этот раз — под днищем нашего вагона.
Два заряда? Надо же, учатся. Молодцы.
Я не видел, но чувствовал стихию. Вагон вставал на дыбы, а огненный цветок распускался прямо под нашими ногами. Иван еще договаривал какую-то фразу в телефон, я чувствовал губами губы Василисы, а смерть уже занесла над нами свою остро заточенную косу.
Даже если я погашу второй взрыв, нам все равно крышка. Никакие кости не выдержат американские горки в вагоне, который перетрясет, как погремушку. Никакая стихия не удержит шестьдесят тонн вагона, несущегося даже на скучном полтиннике.
Все, что ли?
Глаза Василисы начали расширяться от ужаса, а перед моим внутренним взором пронеслось гребаное попурри из того, что я еще не успел в этом дурном мире.
Не порыбачил.
Не съездил на охоту.
Не напился в дым со своим лучшим другом.
Не взял на руки своего первого ребенка.
Не посадил дерево.
Не построил дом.
Не пристрелил ту падлу, которая подняла руку на моих людей.
Что я могу сделать в эту секунду, чтобы спасти хотя бы двоих людей? Металлу все равно, кого расплющивать, он — молот, и он — наковальня.
И здесь, сейчас он повсюду.
Рельсы дороги и колеса, что по ним неслись.
Опора стола и каркас двери в купе.
Провода электрики и трубы водопровода.
Микросхемы техники и последняя гайка двигателя локомотива.
Дуло пистолета и броня.
Броня, что я всю жизнь носил, как вторую кожу.
Броня, что спасала не раз.
И должна спасти еще хотя бы разок. Хотя бы этих двоих.
И плевать, что будет дальше.
Я прикрыл глаза, и все тело мгновенно прострелило — словно в один момент рухнула плотина, и бурлящий поток устремился на свободу, сметая все на своем пути. Я не мог сдержать этот поток и не мог отдаться ему.
Только попробовать оседлать эту бесконечную силу, рвущуюся наружу.
Всю кожу кололо мириадами острых игл, но я лишь крепче прижал к себе Василису, повернулся к двери купе и вытянул руку — та отлетела, а Ивана не переместило — швырнуло к нам. Парень все еще держал трубку у уха, не успел понять, что происходит, но уже успел испугаться.
Встающий на дыбы вагон замер, и по каждому металлическому элементу заструилась моя магия. Взрыв расцветал под днищем, готовый опрокинуть многотонную конструкцию, как пустую консервную банку.
Что сильнее в этом мире — взрывчатка или магия?
Казалось, что сила утекла вхолостую, но я не увидел — почувствовал, как каждый миллиметр металлических деталей пошевелился.
Я не успел закончить вдох, как вагон буквально в воздухе раскрутился на запчасти и в ту же секунду сложился обратно в многослойную броню. Нас втроем прижало к лавке вагона и пристегнуло металлическими ремнями, свитыми из каких-то цепей и проводов. Окно пропало, но конструкция сделала кувырок назад, подгоняемая взрывной волной, и рухнула на землю, протащившись по инерции еще какое-то расстояние.
Жуткий грохот и скрежет сходящих с путей вагонов раздавался рядом, но наше убежище осталось нетронутым.
И я наконец-то выдохнул.
Секунду или минуту мы втроем сидели тихо. Я прикрыл глаза и просто слушал мир за металлической броней. Магия сочилась сквозь щели в броне, и я призвал стихию Воздуха, чтобы сила не пропадала зазря.
— Алекс? — раздался испуганный голос Василисы. — Алекс?
— М? — отозвался я.
— Что произошло? — одними губами спросила моя невеста.
— Кто-то сильно накосячил, вот что произошло, — недовольно отозвался Иван чуть сдавленным голосом.
— У Виктора Сергеевича, наверное, будет истерика, — усмехнулся я.
— Мальчики, а может, мы выйдем? И обсудите все на улице… — Корсакова держалась, но нотки надвигающейся истерики в голосе так и проскальзывали.
Я нащупал ладонь девушки и сжал ее, чтобы успокоить.
— Подожди немного, — произнес я, стараясь через прикосновение передать чуть больше уверенности. — Надо послушать.
— Да что там слушать-то⁈
— Василиса, — устало проговорил Иван. — У тебя что, боязнь темноты?
— Нет у меня никакой боязни, — огрызнулась моя невеста. — Просто тут места мало. Как…
— Благодаря Алексу мы не в гробу, так что отложи истерику до прибытия скорой помощи, — Иван помолчал и добавил: — Которая, кажется, где-то рядом.
Действительно, скорая была почти рядом — благодаря стихии Воздуха я отчетливо слышал соответствующие сирены. А еще на место приближались пожарные и прочие профильные службы.
Но интересно было не это, а то, что происходило в вагонах поезда.
Сошедший с рельсов состав Москва—Калуга
Не все пассажиры оказались застигнуты врасплох происшествием. Некоторые были удивительно готовы к катастрофе, а теперь шли заканчивать то, что не сумела доделать взрывчатка.
Вагону-ресторану, можно сказать, повезло — он лишь рухнул на бок и скатился с насыпи. Посетителей внутри было немного — несколько человек из охраны цесаревича, телохранители невесты князя Мирного и персонал.
Люди были дезориентированы и пребывали в шоке — выживших было мало, а кто выжил, оказался в крайне плачевном состоянии. Но казалось, что им все же повезло — в один из оконных проемов вдруг пролезли люди, а где-то совсем рядом раздавался вой скорой помощи.
— Есть живые? Отзовитесь, мы поможем! — крикнул один из пролезших мужчин, одетый как типичный пассажир вагона третьего класса.
В ответ раздалось несколько стонов, и влезшие тут же кинулись на звуки. Но, удивительное дело, спасать зажатых и просто поломанных людей никто не спешил.
— Его здесь нет, — констатировал один из «спасателей».
— Вижу, не слепой, — огрызнулся другой.
— Ладно, идем посмотрим, что осталось от их вагона.
Они уже развернулись, чтобы вылезти наружу, как один из выживших, официант, нашел в себе силы, чтобы привлечь их внимание.
— По… могите… Помо… гите…
Мужчины переглянулись — им не платили за зачистку, но свидетели явно никому не были нужны.
— Вагон на тебе, — сухо кинул один из мужчин, то ли старший по званию, то ли лидер.
Тот, кому отдали приказ, брезгливо скривился, но спорить не стал. А стоило его подельникам выбраться из вагона, он подошел к официанту и, вздохнув, тихо произнес:
— Вот че ты дергался? Лежал бы себе тихо, глядишь, рассказывал бы внукам, как в рубашке родился. А так…
На лице парня навсегда застыло растерянно-удивленное выражение лица, а убийца поднялся и окликнул:
— Я сейчас всех вас вытащу! Но мне нужно знать, где вы!
Выживших было немного. А после того, как мужчина вылез из вагона, их вообще не осталось. В конце концов, кто там будет проверять — шея сломалась от падения или от чьих-то рук?
— Ну что, нашли? — спросил убийца, вылезая из вагона.
— Ну, походу, там, — кивнул один из его подельников на странную конструкцию овально-продолговатой формы.
