Ознакомительная версия. Доступно 334 страниц из 1667
Я проваливался в сон, когда снаружи под чьими-то ногами захрустел снег. Совсем рядом с нашим убежищем!
Или это мне приснилось?
— Собачья плешь! — разбудил меня глухой крик. — Проклятье!
Рядом со мной дернулся Фарри и сразу же подобрался, словно ждал удара. Я ошеломленно хлопал глазами, пытаясь очнуться от глубокого сна. В нашем укрытии по-прежнему горела плошка, но свет проникал и снаружи, сквозь ледовые стены. Скверно пахло немытым телом и сырой одеждой.
Но зато тут было тепло. Так тепло, что я смело вылез из-под одеяла.
Снаружи раздался удар по избе. Затем второй.
— Собачья жизнь! — Эльм ревел снежным львом. — Собачья жизнь!
— Что-то случилось, — тихо сказал Фарри. Он испуганно посмотрел на меня.
Когда я выбрался на свет, в носу засвербело от вцепившегося в меня холода. Глаза тотчас заслезились, а чуть позже от мороза запылали уши (шапка осталась в домике). Однако увиденная картина моментально вытеснила все неудобства.
Кто-то выпотрошил рюкзак Эльма. Обрывки одежды и различные обломки (кто знает, что тащил с собой здоровяк, но теперь это невозможно было как-то классифицировать) усыпали лед вокруг нашего убежища, будто здесь всю ночь топталась стая обозленных и ненавидящих нас нищих.
Я недоуменно уставился на погнутый бур, который валялся в конце желоба-входа.
Эльм стоял посреди остатков своего нехитрого скарба и злился. Лицо его побагровело, и он, плотно сжав зубы, цедил проклятья. Увидев меня, силач скривился:
— Чего уставился, а?
Я поспешно отвел взгляд, чувствуя ярость взрослого и смертельно опасного мужчины.
Фарри благоразумно вылезать не спешил, и теперь несложно было догадаться почему. Пару минут Эльм мерил меня взбешенным взором, но вскоре справился с собой и принялся бродить по обломкам, грустно ругаясь.
Тот, кто копался в вещах Эльма, явно что-то искал, и я не понимал, почему он не полез внутрь, когда не нашел искомого.
Когда не нашел компаса.
Замерзая на морозе, глядя на разруху вокруг нашего бивака, я понимал, что незнакомцу нужен именно компас. Проклятый дар Одноглазого. То самое, чего ледовая гончая требовала у старого шамана тогда, в рубке.
Но мы же убили ее! Эльм свернул шею поганой твари!
— Надо собираться, Эльм, — сказал я. — Надо идти. Солнце встало.
Душная волна ненависти толкнула меня назад. Здоровяк сделал шаг ко мне, но осекся.
— Да, — резко сказал он и отвел взгляд. — Да, надо идти…
Эльм склонился и принялся выискивать среди обрывков и обломков то, что могло нам пригодиться. Выглядел он подавленным. А я старался не смотреть на превратившиеся в щепки лыжи. Незнакомец не хотел, чтобы мы уходили быстро.
— Ума не приложу, кто это был, собачья жизнь, — с досадой крикнул Эльм.
Его рюкзак стал значительно легче. Кое-что из вещей удалось спасти. Слава Светлому Богу, плошка, котелок и горелка хранились в домике и не пострадали. Канистру с энгу ночной гость хорошо погнул, но драгоценное для нас топливо не пролилось. Нашего провианта тварь тоже не тронула, лишь раскидала вокруг домика.
— Кто это был и что он искал, а?
Мне не хотелось говорить ему о возможной причине. Страшно представить, что бы со мной сделал Эльм, если бы узнал, что это я повинен в визите ночного крушителя. Поэтому вопрос силача канул в стенания ветра.
Мы опять шли вдоль путевых столбов. Основания старых, покрытых ржавым налетом, но по-прежнему могучих столпов прятались в пирамидах смерзшегося снега. Кое-где виднелись следы путейщиков, иногда проезжающих по дороге и сбивающих намерзший лед с исполинских дорожных указателей, чтобы те не терялись в метели. Эти столбы стояли тут еще тогда, когда меня и вовсе не было на свете. Их установили, наверное, в те времена, когда на месте Кассин-Онга остановилась первая платформа.
После полудня ветер взбесился. Он стонал, выл, ревел, его колючие лапы пытались сбить нас с ног, но мы вгрызались снегоступами в занесенные следы траков и неуклонно шли вперед, останавливаясь у каждого столба, прячась за ним от ветра (благо в диаметре они были ярда два-три) и выискивая в мельтешении снежной крупы очертания следующего путевика.
Эльм вел нас в рыбацкий поселок. Он подолгу оглядывал каждого черного исполина в поисках дорожных меток, потом бормотал что-то себе под нос и, тяжело переступая, озирался по сторонам.
В это время мы с Фарри прятались от пронизывающего ветра, покорно ожидая решения нашего проводника. Так повторялось у каждого путевика, и ничто не менялось. Лишь холод пробирался все глубже под одежду да деревенели мысли.
Вскоре мы сошли с колеи ледоходов, потому что с каждым переходом становилось все тяжелее переступать через выломанные и смерзшиеся куски льда, и двинулись по твердым волнам заструг. Эльм шел чуть впереди, я следом за ним, и замыкал шествие молчаливый Фарри.
Ближе к вечеру ветер утих, метель унялась, и выглянуло солнце, что ненадолго приподняло наш боевой дух. Снежная бескрайность распростерлась впереди, и черные столбы, удаляясь и утончаясь, стремились убедить в том, что дорога идет в никуда.
Мы отдыхали, когда спину вдруг ожгло яростным взглядом, и я обернулся. Вместе со мной повернулся и Фарри. Мы оба почувствовали нечто позади нас. Это показалось мне интересным: неужели мальчик из цирка обладает толикой схожего дара? Но сейчас не стоило забивать себе голову такими мыслями.
— Эльм, — дрожащим голосом позвал он.
Черная тень преследователя нырнула под прикрытие далекого путевика за миг до того, как отреагировал силач. Сердце мое забилось сильнее от испуга и предвкушения. Что-то близилось. Что-то способное изменить в худшую сторону и так не самый привлекательный путь.
— Что?! — буркнул он.
— Оно там…
Безмолвная снежная равнина, тело которой вспороли шрамы от прошедших тут ледоходов и пронзила черная нить путевых обелисков, смотрела на нас, а мы буравили взглядом тот столб, у которого увидели движение. Ярдов четыреста, не больше. Совсем рядом…
Эльм сбросил рюкзак и, не глядя, отцепил от него ледоруб. Вес «оружия» придал ему уверенности.
— Что там?! — чуть раздраженно спросил он.
И тут черная тень без опаски вышла из укрытия.
— Это та гнида, что разбила нам лыжи, — понял Эльм. Облепленный инеем шарф скрывал его лицо, но я чувствовал гнев циркача.
Незнакомец стоял у столба, смотрел на нас и не шевелился. Мне показалось, будто он голый, и чернота его — это цвет кожи.
Но какой человек выдержит лютый мороз без одежды?!
Это лишь подтверждало мои опасения. Там, у путевого обелиска, был не человек.
— Это ледовая гончая… — сказал я.
Эльм лишь фыркнул. Мех на его капюшоне смерзся и торчал во все стороны белыми колючками.
— Стойте здесь, — приказал силач и сделал шаг в сторону черного незнакомца. Под его ногами заскрипел лед.
Чужак немедленно отступил.
— Гнида, — бессильно прорычал Эльм, но продолжил шагать к преследователю, угрожающе набычившись и разминая руку, сжимающую ледоруб.
Преследователь вновь попятился и остановился, только когда здоровяк с руганью встал. Эльм в ярости проорал:
— Иди сюда, собачья задница!
Черный человек не ответил. Он стоял на льду, опустив руки, и безмолвно ждал, как поведет себя силач.
— Ему нужен компас, — вдруг сказал Фарри. Слава Светлому Богу, его приятель не слышал этих слов. Меня прошиб холодный пот от мысли, что будет, если они узнают.
— Компас?
— Тому человеку на корабле тоже нужен был компас… — пояснил Фарри. Он повернулся ко мне: — Помнишь, как он кричал тогда в рубке? «Компас-с-сь», «компас-с-сь», — передразнил мальчишка. — Что это за люди, Эд?
— Это не люди…
Фарри минуту молчал, наблюдая за тем, как Эльм потрясает ледорубом и шлет безмолвному преследователю жуткие проклятья. Потом зябко поежился. Я переступил с ноги на ногу, чувствуя, как от холода опасно немеют пальцы.
Ознакомительная версия. Доступно 334 страниц из 1667
