Я поднял руку, концентрируя магию. В воздухе вспыхнул тёплый, золотистый свет. Он не разгонял тьму полностью, но хотя бы позволял видеть контуры лагеря. Люди вокруг чуть приободрились, перестали дрожать так явно.
— Не расходиться! — крикнул командир. — Сомкнутый строй!
Шорохи усилились. Ветки ломались уже прямо у опушки. И тут в свет факелов шагнула первая тварь.
Огромная, почти человеческая фигура, обросшая клочьями шерсти. Длинные лапы заканчивались когтями, глаза светились жёлтым. За ней — вторая, третья.
Оборотни. И не один. Стая.
— Держать строй! — рявкнул командир, но в его голосе прозвучала тревога.
Киря поднял жезл, пламя взметнулось над его ладонью, отбрасывая дрожащие отблески на лица людей. Я шагнул вперёд, клинок в руке показался жалким против этих чудовищ, но сердце было холодно и спокойно.
— Ну что, — сказал я негромко, скорее себе, чем остальным. — Проверим, чему мы научились.
Оборотни завыли снова и рванулись вперёд.
Первая волна ударила, как лавина.
Три тени вырвались из темноты почти одновременно. Оборотни двигались слишком быстро для своих размеров — прыгали через повозки, опрокидывали бочки, мчались на четвереньках, а в прыжке выпрямлялись и заносили когти.
— Держи строй! — рявкнул командир каравана, но его голос потонул в грохоте схватки.
Первый оборотень врезался в щиты наёмников. Деревянные доски треснули, когти оставили глубокие борозды, но строй удержался. Второй перемахнул через баррикаду из ящиков и оказался прямо среди обозников. Крики взорвали лагерь.
— Киря! — крикнул я.
Парень вскинул жезл. Яркий столб огня вырвался в небо, ослепив тварь на долю секунды. Третья тень, воспользовавшись суматохой, метнулась к моей стороне. Я шагнул вперёд, клинок засветился отражённым светом факелов.
Удар. Я едва успел поднять клинок, чтобы сбить лапу с когтями. Сила зверя прошла по руке, словно меня ударил молот. Я скользнул в сторону и пнул оборотня в колено. Он завыл, но тут же попытался разорвать меня на части.
— Гори! — рявкнул Киря, и в бок твари ударил огненный сгусток. Шерсть вспыхнула, воздух наполнился смрадом горелого. Оборотень завыл и отпрянул, катаясь по земле.
— Держись ближе! — крикнул я Кире, отступая к линии наёмников. — Не разбрасывай силу!
В это время второй оборотень, проскочивший за повозки, вцепился в одного из обозников. Крик мужчины оборвался хрипом. Командир каравана с матом бросился туда, но не успевал. Я сорвался с места, собрав магию света в ладонях.
Вспышка ослепила тварь. Она зарычала и разжала пасть. Этого хватило. Командир вонзил копьё ей в бок, а Киря сверху накрыл пылающим вихрем. Оборотень рухнул и затих.
Оставшиеся двое кружили, не спеша нападать снова. Они чувствовали сопротивление. Стая не ожидала, что наткнётся на подготовленных противников.
Я перевёл дыхание, чувствуя, как в груди колотится сердце. Рука ныла от удара, кольчуга спасла меня от когтей, но вмятина на металле напоминала, что следующая ошибка может стать последней.
— Это только начало, — пробормотал командир, обтирая копьё о траву. — Держите глаза открытыми. Они любят играть со жертвой.
Я кивнул. Где-то в лесу снова завыл зверь. На этот раз — не один.
Караван постепенно приходил в себя. Тела павших обозников и одного из наёмников уже оттащили в сторону, раненым накладывали повязки, кто-то разводил костры, чтобы держать свет и не дать тварям подойти снова. Лес вокруг словно замер, но я знал — это тишина перед новым витком кошмара.
Я стоял возле Киря, который всё ещё тяжело дышал, держа в руках обугленный жезл. Пламя, что он вызывал, оставило на его лице следы копоти. Но в глазах всё равно горело упрямое пламя — он был готов сражаться дальше.
— Молодцы, — пробормотал кто-то из наёмников, глядя на нас с уважением. — Если бы не вы, нас бы сейчас пол-каравана не осталось.
Я лишь кивнул, не чувствуя ни гордости, ни облегчения. Слишком свеж был запах крови, слишком отчётливо я видел вмятину на своей кольчуге.
Командир каравана — высокий, сухощавый мужчина с седыми висками — подошёл ко мне. Его лицо, обычно спокойное и каменное, теперь было мрачным, как грозовое небо. Он задержал на мне взгляд, долгий и тяжёлый, будто пытался заглянуть внутрь.
— Утром, — сказал он негромко, но так, что я напрягся всем телом. — Утром мы с тобой серьёзно поговорим.
Я нахмурился.
— О чём?
— О том, что произошло, — его голос был низким, глухим. — И о том, что я понял. — Он сделал шаг назад, откинув полу плаща, и добавил уже совсем тихо, чтобы слышал только я: — Беда идёт вместе с тобой, парень. Я это нутром чую.
Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Он развернулся и ушёл обратно к своим, оставив меня с этим странным, колючим предупреждением.
Киря заметил моё выражение лица и нахмурился.
— Что он сказал?
— Что утром поговорим, — отозвался я коротко, натянуто улыбнувшись. — Видимо, у него слишком много вопросов.
Но внутри уже поселилась тяжёлая догадка. Командир видел во мне не союзника, а источник опасности. И если он решит, что именно я привлекаю монстров… утром разговор может стать куда более неприятным, чем я готов был ожидать.
Ночь тянулась вязкой тишиной. Караван стоял кольцом: телеги сблизили, костры развели так, чтобы не оставалось тёмных провалов. Стража менялась чаще обычного, а наёмники, вместо привычных шуток у огня, сидели молча, затаив дыхание. Никто не верил, что на сегодня бой окончен.
Я устроился у костра рядом с Кирей. Он клевал носом, жезл лежал у него на коленях, но пальцы сжимали его так крепко, будто от этого зависела жизнь. Я не спешил засыпать — усталость боролась с тревогой, а мысли возвращались к взгляду командира. Слишком уж пристально он смотрел. Слишком явно видел во мне нечто, чего я сам не замечал.
Когда на востоке лишь начал бледнеть рассвет, командир позвал меня в сторону. Лицо у него было всё то же — сухое, каменное, только теперь к нему добавилось жёсткое недовольство.
— Парень, — начал он без предисловий, — ты допустил ошибку. Серьёзную.
Я нахмурился.
— Какую?
— Ты скрыл, что владеешь светом. — Его слова прозвучали как приговор. — Маги света не ходят этой дорогой. Никогда. И знаешь почему?
Я молчал.
— Потому что свет для ловцов душ — как маяк для мотыльков, — командир шагнул ближе, его голос понизился. — Ты, может, и не слышал о них, но я слышал. Если они придут, никто, слышишь, никто не встанет рядом с тобой. Это верная смерть.
Холод пробежал по коже. Я сжал кулаки.
— Я не знал, — сказал честно. — Я не маг света, а… стихийный маг. У меня все направления понемногу.
Командир вскинул бровь, в глазах мелькнул скепсис.
— Универсалы не жгут тварей так, как ты. Ты управляешься со светом слишком хорошо. — Он помолчал, смерив меня долгим взглядом. — Но спорить я не стану. Выбор у тебя простой: продолжить путь с караваном, зная, что если явятся ловцы — никто за тебя не умрёт. Или вернуться в Москву одному.
Я сжал зубы. Возвращаться? Сбежать? Оставить Кирю одного? И всё — ради страха перед тем, что ещё даже не показалось? Нет.
— Я останусь, — сказал я твёрдо. — Путь нужно закончить.
Командир кивнул коротко, словно принял моё решение, но уважения в его взгляде не прибавилось.
— Хорошо. Но запомни, парень, — его голос стал жёстким, — если увидим ловцов душ — спасайся сам. Других в это не тяни.
Он развернулся и ушёл, оставив меня среди предрассветного холода с ощущением, что мир вокруг стал вдвое тяжелее.
Я смотрел на просыпающийся лагерь, на людей, что доверяли каравану свою жизнь, и понимал: теперь любое моё действие — шаг по лезвию.
Я вернулся к костру, стараясь, чтобы лицо не выдавало недавний разговор. Киря уже проснулся и потягивался, разминая плечи. Увидев меня, он нахмурился — слишком уж внимательно посмотрел, будто почувствовал что-то неладное.
— Ну и что он тебе сказал? — спросил он вполголоса, будто мы обсуждали что-то постороннее.
