"Фантастика 2024-104". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Седой Василий

Последнее предложение она даже как-то подчеркнула, чуть заметно улыбнувшись.

— Так а я-то чё? — всё так же непонятливо спросил Жека. — Зачем ты мне это говоришь?

— Мы должны быть друзьями. Мы ведь в одной лодке. Не правда ли? — Элеонора опять с лёгкой улыбкой посмотрела на него. — Это может быть полезным.

Жека понял, что пора бы и закругляться. Опять за его спиной начинаются какие-то игры, о которых он не имел ни малейшего понятия.

— Ладно. Я пошёл, поздно уже. Счастливо. И с Новым годом.

Элеонора конечно соблазнительна, как никто, да и в постели наверняка более прошаренная, но прыгать на будущую жену авторитета было бы самым неразумным поступком в его жизни. Впрочем, Элеонора и не хотела этого. Она дошла до того возраста, когда понимаешь, что дело превыше эмоций, и нужно контролировать себя. Безумная горячая страсть не про неё.

Выйдя на улицу, Жека посмотрел на редкие светящиеся окна, нечастых прохожих, пьяные вопли во дворах, и подумал, что вот и настали последние месяцы учебы.

Короткие три дня выходных пролетели незаметно, как и всегда. Четвёртого числа поехал в технарь. На подготовку к экзаменам. И что круто, уже не к первой паре. Посещение сейчас предстояло полусвободное. Хочешь — иди на факультатив, хочешь — не иди. Только не ной потом, когда экзамен провалится.

Последнее занятие подходило к концу, когда в кабинет вошёл директор. Внимательно оглядел немногочисленных присутствующих, увидел Жеку, и расплылся в улыбке.

— Соловьев! А вот и ты! Молодец что пришёл. Звонили из горкома комсомола. Заедь туда сегодня после занятий. Это срочно! Секретарь горкома Митрофанов зовёт!

После Нового года появился коротенький некролог в местной газете, что дескать, «Горком ВЛКСМ сообщает о преждевременной кончине верного ленинца, борца за коммунистические идеалы, секретаря первичной ячейки Техникума Советской Торговли Зорина В. С. и выражает глубокое соболезнование родным и близким покойного. Спи спокойно, дорогой товарищ! Твоё дело не будет забыто»

О причинах смерти не указано, но в технаре случился большой шмон. Допрашивали почти всех, в том числе и тех, кто не ходил на дискотеку. Но выяснить — ничего не выяснили. И вот сейчас Жеку вызывают в горком. Ехал туда на бомбиле, думал, что вроде, пока всё нормально получается. Митрофанов хоть и был в «Гудке» пьянее некуда, но помнил, что обещал Жеке — должность секретаря первичной комсомольской ячейки.

Горком ВЛКСМ квартировал на втором этаже горисполкома, и даже не имел своего здания, в отличие от горкома партии, которому пять лет назад построили новенькое трехэтажное здание в центре города. Такая несправедливость уже указывала на пониженный статус комсомола.

Кабинет председателя товарища Митрофанова вообще напоминал клетушку, где помещались только стол, пара стульев, большой шкаф и сейф. Кабинет Владимира Станиславича в технаре и то был поболее.

«Интересно, чё у него в сейфе?»— продумал Жека.

А была там водка. Увидев Жеку, Митрофанов расплылся в улыбке, открыл сейф, и поставил початый пузырь на стол, достал две рюмки, и тут же набулькал полные.

— Соловьёв! Я так и знал, что ты ответственный человек, — заулыбался комсорг синюшным лицом бывалого алкоголика. — Давай. Опохмелись.

Как и все алкаши, думал Митрофанов, что окружающие всегда ходят с похмела. Пить не хотелось, но придётся. Жека закинул рюмку, даже не поморщившись, чтоб Митрофанов подумал — с ним сидит свой в доску парень.

— Молодец! Я тоже не закусываю. Закуска градус крадёт!

Жека сидел, и терпеливо ждал, слушая всякую ахинею, что нёс председатель. По всему видно, что времени у него навалом, девать его некуда, а появившийся новый собеседник вызвал горячее желание поточить лясы. В каморке Митрофанова довольно жарко, и Жека уже сопрел в куртке, когда председатель наконец сказал, зачем позвал.

— Комсорг ваш преставился. Решили мы тут с товарищами… — нетрезвый председатель сделал неопределенный жест рукой в воздухе, и случайно показал на бутылку с водкой. — Комсоргом торгового техникума назначить тебя, Соловьёв. Человек ты положительный — я характеристику твою от директора читал. Так что будешь нести дело Ленина в молодёжные массы. Вот тебе ключ от кабинета, вот печать, и…

Митрофанов не успел докончить, как в кабинет ввалился высокий сутулый мужик в темном пиджаке.

— Егорыч! Есть чо? Налей! Должен буду!

Вошедший мужик сам страдал от трясуна, и когда вливал в себя рюмку водки, даже поднёс её ко рту с пятого раза. Но ничего — попал чётко. Не пролил ни капли.

— Ухх! Достали уже эти праздники! — мужик гукнул, поставил пустую рюмку на стол, вытер рот рукавом пиджака. И только потом увидел Жеку.

— А это что за вьюнош?

— А это Митрич, мой новый секретарь ячейки в торговом техникуме, — похвалился Митрофанов. — Евгений Соловьёв. Мировой парень. А ты, Соловьёв, знаешь кто этот алкаш?

— Откуда ему знать-то? — мужик сел на свободный стул, и закурил сигарету, стряхивая пепел прямо на пол.

— А это Кузьма Митрич Конкин, председатель горисполкома. Здешняя власть!

— Ну уж власть! — пьяно засмеялся Конкин. — Если что надо, парень… Подходи, не стесняйся. Когда уже этот Новый год-то отойдет??? Наливай давай, Егорыч. А ты куда это, парень?

Конкин тормознул собиравшегося уйти Жеку. Махнул рукой, подзывая к себе.

— Давай, давай! На посошок! Будут вопросы — заходи! Но сразу говорю — денег не дам! И не проси!

Жека опрокинул рюмку водки, и вышел на улицу. Живут же люди! Хорошая работа у них. Однако знакомство с Конкиным будет крайне полезно в ближайшем времени, как и то, что оба чиновника бухарики. Сейчас же первым делом надо посмотреть, что там у покойного комсорга среди бумаг. Конечно, в технарь тащиться не хотелось, но Жека решил съездить. Если можно сделать сегодня — не стоит откладывать на завтра.

Время клонилось к 5 часам, техникум ещё открыт — факультативы, кружки, библиотека работали до 7 вечера. Жека поднялся в административный корпус, и открыл дверь с табличкой «Молодежная коммунистическая организация. Первичное звено». Сколько раз он сюда таскался… И вот пришел уже как хозяин. Правда, тут хороший ремонт не помешал бы, да и мебелишка неважная. Впрочем, учиться осталось всего ничего, можно перетерпеться. Главное — бумаги.

Жека открыл сейф, и сразу же нашёл кучу характеристик, писанных комсоргом на своих подопечных. Полистал и удивился — все они крайне отрицательные. Судя по характеристикам Владимира Станиславича, в техникуме учились одни пьяницы, наркоманы и лжецы. И все они погрязли в распутных действиях, негативно выражаются об СССР, политике партии и социалистическом строе. Нашёл характеристику и про себя — ставленник капитализма, предатель дела Ленина, пьяница, дебошир, наркоман.

Такое ощущение, что комсорг специально писал такие конченые характеристики, чтобы потом шантажировать ими тех, кто встанет на пути. Вспомнилась и та маленькая девчушка Воронкова, которую по слухам, окучивал комсорг, и то ли соблазнил, то ли развратил, судя по его базару с завхозом. Лежала тут и на неё характеристика, и на Марину, такие же поносные, как и остальные. Жека порвал всё в клочья, и выбросил в мусорную корзину. Всё дело Владимира Станиславича пошло прахом.

В сейфе лежала печать комсомольской ячейки, и пачка бумаг в толстой папке. Самое главное — распоряжение секретаря горкома ВЛКСМ товарища Митрофанова о передаче на баланс первичной комсомольской ячейки Техникума Советской Торговли лыжной базы «Зимушка» в посёлке Еловка. Договор касался и земли вокруг здания, и самой трассы в лесу.

Жека взял бумаги, и поехал к Славяну в кооператив. А Славян занят — инструктировал пацанов перед тем, как отправить на объект. Когда всех распустил, то посмотрел документы, которые принёс Жека.

— Договор сейчас напишем?

— Пиши, — пожал плечами Жека. — У меня две печати есть.

Тут же на листке бумаги накалякали договор о передаче лыжной базы «Зимушка» с земельным участком в аренду с правом выкупа кооперативу «Удар». Выкуп может быть произведен досрочно.