— Волки?! — вскрикнула девочка, бросаясь к ехху. Она никогда в жизни не видела этих хищников, и оттого волки казались Марусе настоящими исчадиями ада, злобными оборотнями, свирепыми и безжалостными.
— Не-а, — широко улыбнулся Уф. — Фолка на тайга нет. Уф… Это фетер…
2
То ли этот самый сильный встречный ветер не дал Уфу учуять мясоглотов, то ли те вели себя слишком осторожно, но только Маруся и ехху едва не столкнулись с целой охотничьей стаей, пробиравшейся через пойменный лес.
В самый последний момент гигант успел свалить Марусю в траву и зажать ей рот широкой, похожей на лопату ладонью. Она сперва ничего не поняла, попыталась вырваться, но вскоре сообразила, что это бесполезно: Уф обладал железной хваткой.
— Тфоя софсем тихо лежать… — одними губами прошептал он в Марусино ухо и пояснил: — Мясоглоты… Уф…
Маруся зажмурилась.
Когда же все это закончится?!
Пошел мелкий холодный дождь. Гроза ворочалась где-то в небесах, медленно уползая прочь. Лежать девочке было не очень удобно: живот колола случайно подвернувшаяся ветка, локоть угодил в семейку перезрелых грибов, размазавшихся по траве вонючей коричневой жижей. Но ужас перед неведомыми мясоглотами пересилил желание устроиться комфортнее — Маруся точно превратилась в камень, даже дышать стараясь через раз.
Охотники появились между деревьями и прошли совсем рядом с затаившимися ехху и девочкой. Сквозь ажурное плетение ветвей Маруся увидела быстро двигающиеся темные силуэты. Она насчитала семерых мясоглотов. Все они имели при себе вместо оружия толстые палки или дубины. У двоих за плечами торчали кривулины луков.
«Да это же дикари, — удивилась Маруся. — Куда я попала? Сначала снежный человек, теперь вот папуасы какие-то… Хочу в Москву! Вот прямо сейчас. Довольно с меня глупостей и подвигов».
— Ой!
Маруся, слишком увлекшись размышлениями о себе, забылась, повернула голову в ту сторону, где лежал Уф, и испуганно вскрикнула: ехху исчез!
А когда прямо из мешанины трав и опавших листьев на нее с упреком взглянули знакомые желтые глаза с вертикальным зрачком, испугалась еще больше. Испугалась, потому что рыжий великан и не думал никуда исчезать! Он все так же лежал рядом, просто его рыжая шерсть взяла и поменяла цвет, полностью слившись с окружающими растениями.
«Ну и ну! Прямо как хамелеон. Так вот почему люди до сих пор не могут поймать ни одного снежного человека».
Услышав короткий вскрик Маруси, мясоглоты остановились и начали озираться. До девочки долетели обрывки фраз:
— Ша, паца! Секи по углам!
— Че, кипеш? В натуре?
— Не, зыри нагнуло. Ништяк.
— Так не базлай без темы!
Все это густо перемежалось отборной руганью. Не сказать, чтобы Маруся была пай-девочкой; она, бывало, и сама могла сгоряча отпустить такое словечко, что потом приходилось краснеть, оправдываться и извиняться, но сейчас матерная брань мясоглотов ее озадачила и удивила одновременно.
«Они — люди? Нормальные люди… Хотя нет, скорее ненормальные. Нормальные люди так не говорят и с дубинами по тайге не бродят. Не зря же большой, сильный, добрый Уф их опасается».
Тем временем мясоглоты, не переставая оглядываться, вышли из зарослей на более-менее открытое место, и Маруся смогла рассмотреть их во всех подробностях.
Все-таки это были дикари.
Спутанные длинные волосы. Бороды до пупа. Вместо одежды — грязное тряпье и шкуры. Голые руки покрыты синими татуировками, лица разрисованы красной, белой и черной краской. У каждого мясоглота за спиной имелся мешок, на поясе — нож, в руках — дубина или копье.
Жу ть!
Увлекшись наблюдением за охотниками, Маруся приподняла голову, неосторожно задев ветку. Раздался еле слышный на фоне шороха дождевых капель треск, но мясоглотам этого хватило.
— Атас! На скачок! На скачок! — завопили они и бросились к тому месту, где прятались Маруся и Уф.
— Маруфя, тфоя быстро бегать! — рявкнул ехху, поднимаясь из травы во весь свой огромный рост.
— А ты?
— Моя быть тут, — не очень понятно ответил гигант и устремился навстречу мясоглотам.
3
Самой схватки Уфа и дикарей Маруся не видела. И пусть тот, кто нашел бы в себе силы не убежать в подобной ситуации, назовет ее трусихой — она не против.
Трусиха и есть.
С другой стороны, уже на бегу к девочке пришло понимание: одному ехху будет проще. Ему не придется защищать Марусю, бояться, что с ней что-то случится.
Без оглядки устремившись в чащу, Маруся вскоре остановилась. Теперь громкие крики, какой-то треск, рев Уфа — видимо, битва там шла нешуточная — еле-еле долетали до нее. Можно было перевести дух и немного отдохнуть.
Усевшись под мокрой березой, Маруся затаилась, тревожно прислушиваясь. Ей и думать не хотелось, что поблизости могут оказаться другие мясоглоты. Свирепый нрав дикарей, их жуткие раскрашенные морды и уголовный сленг говорили сами за себя. Яснее ясного: если Марусю схватят, ничем хорошим это для нее не кончится.
Уф появился спустя несколько минут. Ему здорово досталось. Гигант приволакивал ногу и пошатывался.
— Ты их победил?
— Моя драться. Уф… — ехху свалил на траву охапку трофейных дубин, тяжело оперся рукой о березу. — Мясоглоты драться. Сильно бить. Уф… Моя стоять, тоже бить. Мясоглоты лежать. Фсе. Уф…
— Молодец! — обрадовалась Маруся.
Уф покачнулся и со стоном сел.
— Бедный, тебя ранили. Куда? В голову?
— Уф…
Голова гиганта и вправду пострадала: на добродушном волосатом лице виднелась кровь, борода слиплась и висела бурыми сосульками. Но хуже всего оказалась рана на правой руке. Маруся только глянула на страшную дыру с рваными краями, из которой толчками била темная, почти черная кровь, и у нее закружилась голова.
— Маруфя не смотреть, — прогудел ехху. — Моя лечить. Уф…
Он сунулся в короб, вытащил узелок, зубами развязал его и принялся посыпать рану какими-то беловатыми хлопьями. Потом попытался забинтовать руку, но у него ничего не вышло.
«Помоги, — сказала себе Маруся. — Помоги ему. Без Уфа ты здесь не выживешь».
Пересилив себя, девочка подошла к страдальчески сморщившемуся гиганту, взяла тряпицу и неумело перевязала рану.
— Потерпи, бедненький, потерпи…
Сквозь слои материи тут же проступило кровавое пятно.
— Она не останавливается! — в отчаянии топнула ногой Маруся. — Что же делать?
— Уф… — отозвался ехху. — Моя не хорофо. Не нрафится…
«Ящерка! — обожгло Марусю. — Она вылечила меня после взрыва, когда арматурина проткнула тело насквозь. Вдруг и Уфу поможет?»
После секундного колебания девочка сунула руку в карман и протянула ехху серебристую фигурку.
— На, возьми.
— Тфоя дафать? Пофему? — не понял Уф.
— Просто возьми и сожми в кулаке, — терпеливо объяснила Маруся. — Вот так. И держи.
Гигант бережно принял ящерку, и послушно спрятал в ладони.
— Ну, что чувствуешь?
— Моя не знать… Моя холодно. Уф… Офень холодно!
— Холодно — это хорошо! — повеселела Маруся. — Значит, помогает. Держи, держи, не выпускай.
— Уф… — ехху повернул косматую голову, недоверчиво посмотрел на раненую руку. — Фефелится… Уф…
— Что шевелится? — не поняла девочка.
— Тама. Фекотно. Уф…
— Подожди-ка, — Маруся осторожно сняла повязку.
Крови не было!
На месте страшной дыры теперь темнел звездообразный шрам, но и он на глазах подсыхал, уменьшался в размерах, делаясь все незаметнее и незаметнее.
Ящерка работает!
— Ну, вот и все! — торжествующе объявила Маруся.
Уф недоверчиво поковырял пальцем в том месте, где еще минуту назад была рана, и с изумлением посмотрел на девочку.
— Маруфя! Тфоя хорофый! Как Мам-ефа.
— Конечно, — почти кокетливо улыбнулась Маруся. — Мы же родственницы…
Покончив с лечением, они спешно покинули березняк. Перед уходом Уф вытащил из груды дубин небольшой ржавый топорик и кинул его в короб. Ехху не был уверен, что в окрестностях нет других шаек мясоглотов. Он немало удивил Мару-сю, выдав с многозначительным видом:
