— Согласен, — выдохнул я.
— И еще, — добавил Каменский, уже беря перо. — Учебный центр. Мне нужны телеграфисты. Много. Создайте школу. Поток. Чтобы к лету у меня в каждом полку сидел человек с вашим аппаратом.
— Будет исполнено, Михаил Федорович. Мы уже работаем над этим.
— Вот и хорошо, Воронцов.
Когда мы вышли из кабинета, я почувствовал, как рубашка прилипла к спине. Иван Дмитриевич едва заметно улыбнулся уголками губ.
— Вы умеете торговаться, Егор Андреевич.
— Это не торговля, — ответил я, вытирая лоб. — Это выживание.
— Теперь — в Тулу? Нам предстоит построить империю внутри империи. И на этот раз — промышленную.
— Тула не потянет, — сказал я, глядя прямо в глаза Ивану Дмитриевичу.
Мы стояли в коридоре штаба, где еще витал запах табака и тяжелого духа фельдмаршала. К нам подошел генерал Земцов.
— Что не потянет? — спросил он. — Мне поручено сопровождать стройку. В чем вы видите препятствие?
Земцов, грузный мужчина с красным обветренным лицом, отвечавший за финансы и снабжение, нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.
— Что значит «не потянет», полковник? — он выделил мое новое звание с легкой иронией. — У вас там лучший завод в Империи. Станки, мастера, ваши эти… пневматические молоты. Каменский дал приказ. Вы хотите сказать, что не можете его выполнить?
— Я хочу сказать, Ваше Превосходительство, что физику не обманешь, — парировал я. — Да, завод лучший. И именно поэтому он сейчас задыхается. Мы делаем штуцеры. Тысячи штук. Мы льем сталь для новых пушек. Мы делаем паровые машины. Каждый станок занят, каждый мастер работает в три смены. Если я сейчас вклиню туда производство кабеля в промышленных масштабах — а это тонны меди и гуттаперчи в сутки — встанет всё остальное.
Я сделал паузу, давая генералу осознать масштаб проблемы.
— Вы хотите остановить производство оружия накануне войны ради проволоки? Фельдмаршал вам за это спасибо не скажет.
Земцов побагровел. Он понимал, что я прав, но признать это интендант открыто не мог.
— И где же вы прикажете брать ваш кабель? — буркнул он. — В Англии заказывать? Так блокада.
— В Подмосковье, — ответил я, разворачивая на подоконнике карту, которую прихватил из кабинета Каменского. — Смотрите. Вот Москва. Вот западное направление, куда мы тянем линию. Везти готовую продукцию из Тулы — это лишние двести верст по распутице. Это время, это обозы, это риск.
Я ткнул пальцем в точку южнее Москвы.
— Подольск.
Земцов и Иван Дмитриевич склонились над картой.
— Почему Подольск? — спросил глава Тайной канцелярии.
— Логистика, — пояснил я. — Это идеальный узел. Тракт рядом. До Москвы рукой подать — можно быстро перебрасывать готовые катушки прямо к началу новой линии. Там есть река Пахра — вода нужна для охлаждения экструдеров и промывки. И самое главное — там есть пустые помещения.
— Пустые? — переспросил Земцов скептически. — Откуда вы знаете?
— Пока мы тянули первую ветку, я наводил справки, — соврал я. На самом деле я просто помнил историю этого города из своего времени, но сейчас это не имело значения. — Там были кожевенные мастерские, часть из которых разорилась недавно. Здания стоят. Стены есть, крыша есть. Мне не нужно строить завод с нуля, мне нужно просто завезти оборудование и людей.
Генерал пожевал губу, разглядывая карту.
— Кожевенные, говорите… Вонь там, небось, стоит до сих пор.
— Сера пахнет не лучше, — усмехнулся я. — Зато там есть чаны, есть система стоков. Для химической обработки изоляции это то, что нужно. И людей там набрать проще — Москва рядом, мужики зимой без работы сидят, за копейку удавятся. А вы им дадите рубль.
Земцов вздохнул, понимая, что его загоняют в угол железной логикой.
— Это опять расходы, Воронцов. Новые сметы. Аренда, ремонт…
— Не аренда, — жестко поправил я. — Реквизиция.
Генерал поперхнулся воздухом.
— Что?
— У нас война на пороге, генерал. Или мы играем в бирюльки, или готовимся к отражению агрессии. Каменский дал мне полномочия. Я забираю эти здания под нужды Императорского телеграфа. Владельцам выпишем векселя с погашением после победы.
— Вы… вы наглец, полковник, — пробормотал Земцов, но в его голосе уже не было злости, скорее, уважение к деловой хватке. — Каменскому это понравится. Он любит, когда дешево и сердито.
— Это не дешево, — возразил я. — Оборудование будет стоить дорого. Медь, химия, свинец. Но само здание мы получим быстро. Мне нужен ваш ордер на финансирование переоборудования. Прямо сейчас. И бумага губернатору на содействие в реквизиции.
Земцов посмотрел на Ивана Дмитриевича. Тот едва заметно кивнул.
— Хорошо, — сдался генерал. — Пишите список. Что вам нужно. Но помните, Воронцов: если через месяц из Подольска не пойдет кабель, я лично подпишу расходную ведомость на ваши кандалы.
— Договорились. Только мы с Каменским договорились о трех месяцах, — я достал блокнот. — Мне нужны не только деньги. Мне нужны подводы для перевозки станков из Тулы — часть я сниму оттуда, чтобы запустить процесс сразу. И мне нужна рота солдат для охраны периметра в Подольске. Завод будет стратегическим объектом.
— Получите, — махнул рукой Земцов. — Идите в канцелярию, диктуйте писарям. Я подпишу.
* * *
Через два часа я уже сидел в санях, направляясь в сторону Подольска. Иван Дмитриевич остался в Москве улаживать дела с агентурой, а со мной ехал Николай Федоров и пара угрюмых егерей охраны.
Николай, кутаясь в тулуп, выглядел ошарашенным.
— Егор Андреевич, — наконец решился он, когда мы выехали за заставу. — Новый завод? За месяц? Это же… это же невозможно. Мы в Туле полгода налаживали.
— В Туле мы учились, Коля, — ответил я, глядя на мелькающие за окном заснеженные ели. — Мы тыкались, как слепые котята. Пробовали, ошибались. Теперь мы знаем технологию. У нас есть чертежи экструдеров, есть рецепт «резиноида». Нам нужно просто масштабировать. Скопировать и умножить.
— Но люди… Где мы возьмем мастеров?
— Костяк привезем из Тулы. Возьмем лучших, дадим тройное жалованье, жилье. Они обучат местных. Ты сам этим займешься.
— Я? — Николай даже пенсне снял от удивления. — Но я же… я теоретик, Егор Андреевич. Я методист.
— Ты теперь главный технолог Подольского кабельного завода, — отрезал я. — Поздравляю с повышением. Хватит в учебных классах сидеть. Пора руки пачкать. Твоя задача — чтобы технология соблюдалась неукоснительно. Чтобы смесь варили правильно, чтобы температура была по графику. Местные мужики могут халтурить, ты должен быть их совестью и надсмотрщиком.
Николай замолчал, переваривая новость. Я видел, как в его глазах страх борется с азартом. Он был умным парнем, этот Федоров. Из робкого учителя он на моих глазах превращался в настоящего инженера новой эпохи.
Подольск встретил нас серым небом и дымом из печных труб. Город жил своей тихой уездной жизнью, не подозревая, что скоро станет промышленным сердцем телеграфной сети.
Мы нашли бывшие кожевенные мастерские на окраине, у реки. Зрелище было удручающее: длинные каменные бараки с зияющими дырами вместо окон, двор, заваленный снегом и каким-то хламом. Ворота висели на одной петле.
— Мда, — протянул Николай, выбираясь из саней и проваливаясь по колено в сугроб. — Дворец индустрии.
— Стены крепкие, — заметил я, подходя к зданию и ковыряя кладку ножом. — Камень добрый, еще екатерининский. Крыша вроде цела. А окна вставим. Да еще и стеклянные.
На шум вышел сторож — дед в драном тулупе и с берданкой, которая, кажется, помнила еще шведов.
— Чего надо? — прошамкал он, щурясь подслеповатыми глазами. — Частная собственность, неча шастать.
Я достал бумагу с печатью генерал-губернатора, которую выбил у Земцова.
— Именем Её Императорского Величества, — громко произнес я. — Здание переходит в ведение Военного министерства. Открывай ворота, дед. Теперь здесь будет казенный завод.
