Он снова не ответил, но он ждал. Я чувствовала это, и мне не надо было смотреть глазами, это видело моё сердце. И в который раз мне захотелось броситься в этот страшный, но такой притягательный омут с головой. Теперь я начинала понимать Беатрис Ратленд. Пусть я осуждала её за то, что принесла в жертву своей страсти сына, но уже понимала, как трудно противиться той силе, что влечёт к другому человеку.
Я пустила воду в ванну и вернулась к Ричарду.
- Помогу тебе раздеться, - сказала я и начала расстёгивать пуговицы на его домашней куртке.
Он хотел помочь и начал расстёгивать пуговицы на рукавах, но я остановила его.
- Позволь сделать это мне самой, - сказала я мягко. – Мне это нравится, Ричард.
Он опустил руки и замер почти по стойке «смирно».
- Какой послушный, - похвалила я его, продолжая говорить негромко, тягуче, словно лила из ложки золотистый свежий мёд.
Но мне, действительно, нравилось его раздевать. И хотелось сделать это медленно, растягивая удовольствие.
Я сняла с него куртку, развязала шейный платок, начала снимать рубашку.
- Ты такой красивый… - сказала я и не удержалась – поцеловала его в плечо.
Герцог содрогнулся всем телом, но продолжал стоять неподвижно, и за это получил ещё один поцелуй – между лопаток.
Бросив рубашку на скамейку, я взялась за поясной ремень де Морвиля. Причём, взялась, оставшись за его спиной, так что он оказался в кольце моих рук, а я прижалась грудью к его спине. Вернее, почти к пояснице, учитывая разницу в нашем росте.
- Сесилия, я так долго не выдержу, - хрипло произнёс герцог и накрыл мои руки ладонями.
- Мы только начали, - поругала я его. – Не будь таким нетерпеливым…
Он отпустил мои руки, показывая, что подчиняется, и я расстегнула ремень, а потом сняла с герцога верхние штаны, не удержавшись, чтобы не погладить мимолётно узкие бёдра и крепкие ноги королевского маршала. Я помогла ему разуться, встав перед ним на колени, а потом потянула тесёмки на его нижних штанах.
Взглянув украдкой вверх, хотя в украдках не было необходимости – герцог всё равно не заметил бы моего взгляда, я увидела, как порывисто поднимается и опускается грудь моего подопечного, а сам он стиснул зубы и зажмурился с таким несчастным видом, что я не могла не улыбнуться.
Впрочем, раздевание оказалось испытанием и для меня, тем более, сейчас я могла рассмотреть всё в подробностях, с гораздо близкого расстояния и не бояться быть застигнутой при подглядывании.
Мне стало жарко, и я расстегнула вторую пуговицу на платье. Можно было бы и вовсе раздеться, но вдруг Эбенезер вернётся раньше. Голого герцога я бы ещё смогла объяснить, а вот раздетую себя – уже с трудом.
И всё же я покраснела, увидев Ричарда без одежды, при свете свечей, да ещё с такого ракурса, что свидетельство его страсти было как на ладони.
Вода была налита, пациент раздет, но я медлила провожать его в ванну.
Не вставая с колен, я провела ладонями по ногам герцога – от щиколоток и выше, до самых бёдер.
- Ты такой красивый… - сказала я, наслаждаясь этим прикосновением, и преступно наслаждаясь тем, что вижу.
Он, и правда, был очень красивый – стройный, с рассыпавшимися по плечам белоснежными волосами, и кожа везде была золотисто-смуглой, бархатистой и атласной даже на вид. Я не осмелилась прикоснуться руками к тому месту, которое меня манило, но уткнулась лбом Ричарду в бедро, ощутив щекой атласное напряжение и упругое подрагивание, вдыхая запах его тела, и пьянея от этого запаха.
- Сесилия!.. – простонал герцог сквозь зубы и потянулся ко мне, но я перехватила его руки и прижала к бёдрам, уже смелее потеревшись щекой о его напряжённое достоинство.
- Дайте же мне тоже немножко удовольствия, милорд, - прошептала я, шалея от собственной смелости и развратности. – Совсем чуть-чуть... Я ведь тоже имею право на удовольствие… Хоть и прислуга…
Конечно, я лукавила, но герцог этого не понял.
- Ты никогда не была для меня прислугой!.. – выдохнул он с возмущением и полустоном наслаждения. – Если бы ты только позволила…
- Тогда докажите это и будьте послушным мальчиком, - попросила я его. – И… дайте мне немного счастья, милорд. Дай мне насмотреться на тебя, Ричард…
- Для тебя это счастье? Смотреть на меня?..
- Откуда такая неуверенность в голосе, милорд? – ответила я шутливо. – Вы красивы, смотреть на вас – одно удовольствие. И – да, счастье, - я поднялась с колен и обняла герцога за шею, заставив наклониться. – Я счастлива видеть, что ты здоров, Ричард, - зашептала я ему, обнимая всё крепче, - и злое колдовство мы победим. Один раз победили – и второй раз справимся… - кажется, я это уже говорила, но сейчас готова была бормотать любой вздор, потому что наши тела были так близко, и я через одежду чувствовала, с какой страстью Ричард тянется ко мне. – Второй поцелуй, милорд… Разрешаю… - только и успела я сказать, когда наши губы соприкоснулись.
Мы целовались долго и сладко, и каким-то краешком сознания я удивилась, что это всякий раз всё сильнее горячит кровь и волнует сердце. И с каждым разом хочется всё больше и больше… Но удивление мелькнуло и пропало, и не осталось ничего – ни благоразумия, ни стыда, ни осознания опасности. Остались лишь я и Ричард, и наши губы, и наши тела, и дыхание, которое перемешалось и стало одним вздохом на двоих.
Я опомнилась лишь в тот момент, когда осознала, что мои ладони лежат на обнажённых ягодицах Ричарда, а сама я встаю на цыпочки, чтобы не прерывать поцелуй. С огромным усилием я заставила себя отстраниться и упёрлась ладонями герцогу в грудь, стараясь не смотреть на то, что было внизу.
- Всё, - сказала я и вынуждена была кашлянуть, чтобы спазмы отпустили сжавшееся горло, - теперь в ванну, милорд. Вода остынет.
Он попытался прикрыться, наивный, и я подшлёпнула его пониже спины, подводя к ванне:
- Нет смысла щадить мою скромность, - сказала я, помогая ему забраться в воду. – Я уже видела тебя всего. Скрывать больше нечего. Да и не скроешь… ладошкой…
Герцог усмехнулся и смущённо, и весело, а я уже принялась натирать его мылом – везде, всего. Мне нравилось прикасаться к нему, и я не возражала, когда он начал прикасаться ко мне – сначала кончиками пальцев нашёл моё лицо, провёл по щеке, дотронулся до губ, потом скользнул по шее, а потом и совсем осмелел, положив руку мне на грудь.
- Кажется, я плохо на тебя действую, - поругала я его, но его руку не оттолкнула. – Вы становитесь нахалом, милорд!
- Тебе это не нравится? – спросил он и приласкал меня.
Даже через платье он умудрился нащупать мой сосок, и меня словно молнией пронзило - я вздрогнула и порывисто вздохнула, а может всхлипнула, и Ричард сразу подался ко мне, будто хотел поймать мой полувздох-полувсхлип.
- Сесилия, - зашептал он, притягивая меня поближе, и лаская всё жарче, - сделай так ещё!.. Хочу слышать, что тебе приятно…
- Ты и точно нахал, - шёпотом ответила я, потому что не смогла бы сейчас говорить ровным, полным голосом. – Но мы здесь не для меня, если ты помнишь… - тут я не удержалась и снова всхлипнула, потому что Ричард ласкал меня уже обеими руками.
Лиф моего платья мгновенно промок, и влажная ткань захолодила кожу, придавая соскам ещё большую чувствительность. Закусив губу, я из последних сил боролась, пытаясь сдержать стон наслаждения, напоминая себе, что ни для Сесилии Лайон, ни для Фанни Браунс ещё не настало время любить… Но это было такое сладкое, такое греховное и сводящее с ума наслаждение, что я не только не остановила Ричарда, но и сама приняла участие в этой опасной игре, потихоньку потянув ткань платья вниз, чтобы дать ему возможность прикоснуться кожей к коже.
В тот миг, когда пальцы Ричарда коснулись моей груди и обнаружилось, что край платья каким-то образом исчез, в тот же миг исчезло и нечто человеческое, удерживающее нас на границе разума и безумия.
