"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей

И едва подъехав к воротам имения, я понял — Викуля соврала насчёт «скуки». Судя по потрёпанному району и рытвинам от взрывов вокруг дома, здесь было чертовски «жарко».

— Господин! Господин вернулся! — раздался обрадованный голос Дмитриевича из-за ворот. Заметил меня по камерам.

Ворота распахнулись, и начальник моей службы безопасности, при полном вооружении и амуниции, выскочил мне навстречу.

— Все живы? Целы? — первым делом спросил я, пожимая ему руку.

— С госпожой всё в порядке, — улыбнулся он. — Среди гвардейцев есть раненые, но они уже в лазарете под присмотром.

— Павшие?

— Несколько десятков потеряли при первом натиске врага. Если бы не госпожа Виктория и не помощь соседей, жертв было бы гораздо больше, — отчеканил Дмитриевич.

— Всё ясно с ней, — вздохнул я. — Её всё равно никто бы не удержал — она боец по натуре. Полный отчёт принесёшь позже. И не забудь выплатить семьям павших положенное, чтобы ни в чём не нуждались.

— Разумеется. Я уже всё подсчитал и внёс в смету.

— Молодец, — кивнул я.

— Я лишь выполнял свой долг, господин. Нам обязательно нужно обсудить все подробности — есть важные вопросы. Но сейчас вам лучше в дом. Госпожа места себе не находит который день. Она верила в ваше возвращение, но всё равно извелась. Почти не ест, занимается только обороной, даже ночами сидит над картой в штабе, отмечая передвижения войск.

Я похлопал его по плечу и, не споря, направился к дому. Но едва открыл дверь, как на меня с радостным лаем набросился Чипсина, прыгая вокруг. Подняв шпица на руки, я тут же оказался облизан.

— Угомонись, приятель, — чмокнул я его в макушку и опустил на пол. Но от радости пёс тут же обоссал мне обувь. «Какая прелесть».

На лай из кухни выглянула Вика и застыла с открытым ртом. А потом рванула ко мне так, что я подумал — снесёт с ног.

— Люби-и-имый! — с визгом запрыгнула она мне на руки, крепко обняла и принялась целовать в лицо.

В общем, вместе с Чипсиной они меня полностью обслюнявили.

— Тише, котёнок, — улыбнулся я, целуя её в ответ. — Задушишь!

— Тебя задушишь, как же, — она разрыдалась, колотя кулаками по моей спине. — Почему трубку не брал? Я чего только не передумала! Чуть не поседела от волнения.

— Прости, телефон сел, а зарядить было некогда, — я вытирал её слёзы. — Кстати, что это у тебя? — провёл рукой по её волосам.

— Что там? — шмыгнула она носом.

— Кажется, седой волос, — усмехнулся я.

— Иди ты! — шлёпнула меня ладонью по плечу. — Ему, видите ли, весело! Ты цел вообще? — оглядела меня с ног до головы. — Выглядишь потрёпанным и воняешь. Но вроде ничего серьёзного.

— Ещё бы я не вонял после стольких дней в пути и сражений, — я поставил её на пол.

— Ты голоден?

— Зверски, — поцеловал я её в лоб.

— Тогда идём скорее на кухню. Повар недавно много наготовил еды на обед для меня и для гвардии. Они уже разобрали свои порции, а ты пока мою съешь, а я повару скажу, чтобы ещё приготовил.

— А ты чего не ела? — спросил я. — Ты же и так стройная.

— У меня без тебя аппетита не было. Но сейчас вместе с тобой пообедаю, — и она умчалась на кухню, чтобы повар быстро сварганил ещё что-нибудь, да побольше.

Вскоре мы с Викусей устроились за большим столом, заставленным всякой всячиной. Есть было неудобно — Вика не отпускала мою руку, и мне приходилось орудовать ножом так, словно держу одноручный меч на поле битвы.

— Ау, ты мне соусом в глаз попал! — усмехнулась Вика, когда я пытался одной рукой разрезать кусок мяса.

— Извини, я вилкой придерживать не могу, — пожал я плечами.

Так за разговорами мы провели за столом пару часов, а потом ещё долго пили чай, сидя в обнимку в беседке. Лишь поздним вечером я заглянул в штаб к Дмитриевичу обсудить запасы вооружения и прочего. А дальше — долгожданная ночь с Викой. Когда я вошёл в спальню, она уже ждала меня в короткой шёлковой пижаме и накинулась, как голодная. Мы не спали почти до самого утра…

Рано не встали — к чёрту будильники, шторы плотно задёрнуты. Только ближе к обеду я кое-как расклеил глаза и, повернув голову, заметил, что Вика уже не спит.

— Давно проснулась, красавица? — повернувшись к ней, приобнял за талию.

— Нет, недавно проснулась. Лежу, любуюсь вот тобой, — она провела пальцами по моим волосам. — Какой ты у меня красивый всё-таки.

— Тогда дай и я на тебя полюбуюсь вдоволь, солнце, — я с нежностью провёл пальцами по её щеке.

— Добрыня, — прошептала Викусик, заглянув мне в глаза, — скажи, ты задумывался о будущем? О нашем с тобой? Что нас вообще ждёт?

— Думал, — честно признался. — Я не знаю точно, где мы будем и каким всё будет. Но знаю одно — ты точно будешь моей женой, — приблизившись, я поцеловал её в сладкие нежные губы.

Так мы пролежали в обнимку ещё долго, а потом позавтракали весьма поздним завтраком — по сути, уже обедом. И быстро собравшись, я отправился проведать Гришу и поговорить о сложившейся обстановке. Я уже связался с ним из дома — как выяснилось, он снова был ранен в одной из битв и сейчас лечился у себя.

Пока ехал, заметил, как вдалеке всё ещё громыхали взрывы, а в небе виднелись энергетические столбы от магии — огненные, сиреневые со сверкающими молниями и множество других. По улицам же теперь ездили броневики военных, все они мчались рядами в сторону боевых действий.

А улицы наконец немного расчистили, и я быстро добрался до друга. Распутин лежал в постели, жевал чипсы и смотрел фронтовые новости.

— Лекарь, а такую дрянь ешь, — усмехнулся я, обнимая его. — Выглядишь, кстати, паршиво.

Гриша был весь изранен — подбитый глаз с кровавым белком, повязка с вонючей мазью на голове, сломанные рука и нога, перебинтованное плечо и грудь. Живого места не осталось — пока я был в Австрии, он тут бился насмерть похоже.

— Добрыня, брат! Жив, чертяка! — он приподнялся на подушке, поморщившись от боли. — Чего так долго добирался?

— Это я ещё быстро. Вчера на улицах было не протолкнуться — заторы из брошенных машин повсюду. Как ты? Что нового?

— Да как… не видно разве? — усмехнулся Гриша. — Мой род сделал всё возможное в этой войне. Нам крепко досталось — достаточно одного взгляда на меня, чтобы понять. Мы первыми встали щитом — все удары приняли на себя. Тяжко нам было, Добрыня, тяжко.

— Думаю, Император это оценит. Он понимает, что без вас в начале всё обернулось бы катастрофой.

— Конечно понимает. Пока все прятались по углам и тянули время, мы бились за дворец и Москву, — хмыкнул друг. — Теперь же Пётр Александрович сам вступил в «игру».

— Значит, бразды правления уже почти полностью вернулись к нему? — я опустился в кресло рядом.

— Да, армия движется к нему на подмогу, только что по телевизору передавали.

— Я видел, как по улицам броневики с военными идут.

— Это ещё не всё, — мотнул головой Гриша. — Судя по масштабам, грядёт заключительная битва. Скоро подтянут армию и из других регионов.

— А как обстановка с предателями среди аристократов? — спросил я, закинув ногу на ногу.

— Многие сбежали, но немало и убили. Государь не просто выжидал — готовился. Теперь служба безопасности, тайная канцелярия и разведка нанесли основной удар. За один только день схватили и убили около двух тысяч предателей, — он поднял указательный палец.

— Нехило!

— И не говори, — друг отправил в рот очередную чипсину. — Взяли всех причастных к предательству — не только аристократов, но и торговцев, даже военных высшего ранга. Крысы оказались везде.

— Понятно, почему тянули — спецслужбы не хотели отлавливать их поодиночке. Слишком муторно было бы, а сейчас всё говно всплыло разом.

— Вот-вот, — жуя, отозвался Распутин. — Первоначальное бессилие спецслужб было лишь искусственно созданной видимостью. Фикция, одним словом.

— А с эстонцами что? Тебе что-то известно? Я пока даже не вникал — вчера только домой вернулся.

— Они уже поняли, что их план провалился, — наморщил лоб Гриша. — Но судьбу Австрии повторять не хотят. Сейчас все силы в бой бросили — битва, считай, заключительная. Никаких резервов — размах на всю катушку. Либо пан, либо пропал.