Все пленные уже немертвы, распределены на работы по восстановлению города, а также в рядах отряда «Юбисофт» — припоминаю, что решил сделать отряд, куда будут сливаться массы воинов средненького и посредственного качества. Никак его не называл, но единицу выделил. Пусть будет «Юбисофт».
Обуваюсь в «Доттерпилеры» и выхожу на улицу.
Теперь вижу, что размах сделан максимальный: десятки гражданских немёртвых мели улицы и дворы, убирали срач, разведённый персами, заколачивали зевы окон досками, на фоне раздавались звуки работы множества пил, молотков, топоров и вообще, если бы не абсолютное молчание работников, мне бы показалось, что город ожил.
Иду в сторону учебного плаца, рядом с которым должны обретаться члены элитных отрядов.
Встречаемые по пути немёртвые кланяются мне в пояс, причём без издевки, как мог бы подумать, даже в посмертии не лишённый комплексов, я, а со старанием, чтобы проявить свою полную покорность. И я даже знаю, почему.
Потому что до непроизвольного мочеиспускания боятся меня.
Вхожу в огороженную двухметровой кирпичной стеной площадку и вижу немёртвых воинов, не жалеющих себя в тренировках. Отрабатывают удары и уколы по соломенным чучелам, стреляют из луков, кидают дротики, прыгают через полосу препятствий, организованную в северной части плаца — я даже не помню, чтобы приказывал организовывать что-то такое, но это точно я приказал, потому что местные не знают полосу препятствий со стеной, каменными кольцами для перепрыгивания через них и прочими, конкретно земными, истязаниями.
— Строиться! — заорал увидевший меня Джим Леви.
Воины побросали все свои дела и построились на расчерченной для отработки маршировки части плаца.
— Что происходит? — спросил я у Леви.
— Новобранцы проходят курс базовой подготовки, а старослужащие оттачивают навыки, повелитель, — вытянулся немёртвый. — Ответственный — сотник Аллен Адам!
Память загадочно молчит о том, когда это я успел развести тут квадратно-гнездовую военщину…
Нет, я знаю как, благо, совсем не спал на военной кафедре, но хоть ещё раз убей, не помню, чтобы налаживал тут всю эту военно-патриотическую активность.
— Какое сегодня число? — сохраняя равнодушие на лице, поинтересовался я.
— Девятое февраля две тысячи двадцать седьмого года от Рождества Христова, — отчеканил Леви.
— Ты расслабься слегка, — попросил я его, а затем оглядел всех выстроенных воинов. — Возвращайтесь к тренировкам, а ты, Леви, следуй за мной.
Вышли с плаца и направились к центральной площади.
Тут я нашёл сколоченную из досок лавку и уселся на неё, по инерции похлопав по карману джинсов, в тщетных поисках сигарет.
— Рассказывай, что произошло, Леви, — потребовал я.
— Что именно, повелитель? — насторожился немёртвый.
— Первый день, я собрал отряд «Активижн» и мы куда-то пошли, так? — уточнил я запрос. — Что было дальше?
Леви, видимо, подумал, что это какая-то проверка, поэтому не отвечал где-то полминуты, ища подвох.
— Мы вошли в деревню, что недалеко от Суз, персы называют её Семирой, — заговорил Леви. — Называли Семирой. Перебили всех, кто был с оружием, а остальных захватили в плен. После этого мы ограбили деревню и погнали пленных в Душанбе.
Выходит, что мы — басмачи? [188] Я что, чокнулся на почве ярости и стал басмачом?! С ума сойти, м-мать твою…
Страх — вот что я сейчас испытывал. Страх, что забрало может вновь опуститься в любой момент и тогда снова я, истинный лич, начну истреблять окрестное население, убивать и грабить.
— Какой-нибудь алкоголь мы захватили? — спросил я у Леви.
— Да, повелитель, — ответил он мне.
— Тогда иди и замути мне литров десять чего-нибудь крепкого, — приказал я ему. — Надо расслабиться, а то напряжение чревато, сука, серьёзными последствиями…
— Тревога! Тревога! Тревога! — донеслось с крепостной стены.
Ах, мать твою… А вот и последствия подъехали…
Глава двадцать первая
Аммоналовый закат
/9 февраля 2027 года, Сатрапия Сузиана, город Душанбе/
— Бухло можешь не искать, — вздохнул я, обращаясь к Леви. — Идём, посмотрим, что там за «тревога».
Встаю с лавочки и иду через главную площадь к городским вратам.
Быстрая пробежка по лестнице, и я уже наверху, сосредоточенно смотрю на нихрена. Нет ничего, мать его! Пустое поле!
— Как это понимать? — спросил я у дозорных, поставленных на стены.
— Сигнал от дальней разведки, повелитель, — сообщил один из них, неизвестный мне, но со знакомой физиономией.
Дальняя разведка… Ах, да, вспоминаю, что отдавал приказ наладить раннее обнаружение противника. На замаскированных позициях сидят немёртвые, наблюдающие за окрестностями в режиме 24/7, передавая сигналы на немёртвом языке, неслышимым для живых.
Вот, видимо, передали весточку, но только непонятно, о чём идёт речь.
— Что за противник, в чём вообще дело? — спросил я у стражника.
— Я слышал, повелитель, что говорили о персах, но лучше у дежурного спросить, — ответил тот.
— Хм… Ладно, продолжай нести службу, — кивнул я ему, после чего посмотрел на недоумевающего Леви. — А ты веди меня к дежурному.
Нельзя показывать подчинённым, что я в собственной системе ни в зуб ногой, ни в жопу пальцем, поэтому надо делать умное лицо и многозначительно хмыкать.
Дежурный сидел в надвратной башне и изо всех сил пялился на карту местности. Они уже и карты нарисовать успели, под моим чутким руководством…
Сегодня, как выяснилось, дежурил Кодзима.
— Кодзима, доклад, — приказал я, ворвавшись в дежурку.
— Крупное вооружённое формирование персов, при осадном оружии, движется в направлении Душанбе, повелитель, — сообщил немёртвый. — Прибудут к городу примерно через шесть-восемь часов.
Словечки ещё такие используют…«Вооружённое формирование», «движется в направлении» — будто выпусков «Времени» на Первом канале пересмотрели.
Так! Припоминаю, что ответственным за оборону являюсь я, что логично, поэтому не будет никого другого, кто сейчас выйдет из избы и скажет, кому и что делать.
— Точная численность противников установлена? — спросил я.
— Устанавливают, повелитель, но не меньше двух тысяч воинов, — ответил Кодзима. — Ответ о точной численности будет не позже часа.
— Выяснили, где удобнее будет расположить осадные орудия? — задал я следующий вопрос.
— Выяснили, — кивнул Кодзима. — На холме «2» в двухстах метрах от этой башни, а также чуть южнее этого холма, там есть ровная и удобная площадка. В других местах местность «ломали», скорее всего, магией или сотнями работников с лопатами.
Полагаю, на Стоянке жили не дураки, поэтому позаботились о том, чтобы ландшафт перед стенами был наиболее неудобным для осаждающих, а чтобы он слишком сильно не расстраивался, оставили по два-три удобных места с каждого направления для штурма, с предварительной пристрелкой орудий конкретно в эти места.
— «Близзард» и «Активижн» сейчас облачаются в полное боевое, вооружаются лопатами и начинают копать себе могилы. Там, где точно не поставят осадные орудия и никто не будет ходить, — дал я распоряжение. — Кодзима, проследи, чтобы было похоже на старый погост. Леви, дай команду.
— Есть! — Кодзима козырнул по-военному и побежал на выход.
— Леви, задача ваших отрядов будет в ожидании наступления ночи, — сказал я командиру отряда «Активижн». — Пусть постреляют по городу, порезвятся, суки, а потом, как поступит команда от меня, вы вылезаете из могил и разрушаете им осадные орудия. Но главное — вырезать как можно больше обслуги этих орудий. Задачу понял?
— Да, повелитель, — поклонился Леви.
— Ну, тогда совсем молодец! — заулыбался я. — Ступай.
Сам я, движимый смутным ощущением, помчался в сторону мастерских, учреждённых мною недалеко от учебных площадок.
— Сделали?! Выточили?! — вбегаю я в главное здание, раньше являвшееся чем-то вроде пилорамного цеха.
