– Привет.
– Привет. И где ты была? – строго спросила она, а из глаз скатились слезинки. Но Шерри тактично сделала вид, что ничего не произошло.
– Да так, в гонках участвовала. – отвечаю я и улыбаюсь.
– Победила?
– Как всегда.
Шерри оглядела меня с ног до головы и сказала:
– Иди сюда.
И я влетела в объятия единственной мамы, которую когда-либо признаю. Стоя там и вдыхая её запах, я понимала, что это мой дом. Нет. Не место, а эта женщина. Где бы она ни была, рядом с ней я всегда буду чувствовать себя маленькой девочкой. Даже когда мне будет пятьдесят, я буду жаждать таких моментов единения с ней. И хотя во мне не течет её кровь. Это совсем не важно. Важно то, что мы есть друг у друга.
После долгих разговоров я ушла в комнату, которую занимала в прошлый раз. Киллер запретил отдавать её кому-то, ведь он верил, что рано или поздно я вернусь. И я вернулась, а его здесь нет.
Стук в дверь не дал мне возможности принять душ и переодеться.
– Войдите. – говорю я.
Дверь приоткрывается, и на меня со всех ног бежит Пончик, а следом появляется Серена. Собака просто сбивает меня с ног, и я оказываюсь сидящей на полу, облизанная собакой.
– Фу… Пончик, прекрати. – говорю я и пытаюсь встать.
– Пончик, иди приставай к кому-нибудь другому. – говорит Серена, и пес тут же вылетает в открытую дверь комнаты.
Девушка подходит ко мне и садится рядом. Ещё до того момента, когда нас с Джоном похитили, мы поговорили с ней. Сначала Серена была очень зла, ведь если бы мы сказали ей тогда правду, она бы ни за что на свете не стала бы взрывать Совет и сейчас мир был бы прежним. Но она быстро отходит, и я искренне надеюсь, что она не ненавидит меня.
– Ты как? – спрашивает подруга.
– Я дома. – отвечаю и чувствую, как улыбка появляется на губах.
– Ты дома. – говорит она и тоже улыбается.
– Ага. А ты как?
– Хорошо. Мы только вчера приехали сюда. Так что неделю можем жить спокойно, а потом опять в дорогу. А я постоянно хочу спать.
– Что случилось? Ты заболела? – обеспокоенно спрашиваю я.
Серена смотрит на меня сквозь линзы своих очков, щёки её розовеют. Она прикусывает нижнюю губу, переводит взгляд в сторону и говорит:
– Нет. Я просто… я не знаю, как тебе это сказать. Точнее, как сказать знаю, я просто не понимаю, как ты к этому отнесешься, а я хочу, чтобы ты была рада. Ведь я-то рада. Вроде как. Ну, ты понимаешь.
– Ничего не понимаю.
– Я… – она кладет руки на живот и меня озаряет.
– Ты что… в положении?
– Да. Возможно. Я точно не знаю. Но скорее всего.
– Эээ… поздравляю. И кто счастливчик?
Серена молчит, и ужасные мысли лезут в голову. Почему она не хочет мне сказать? Но она начинает говорить, и с каждым сказанным словом мне становится только хуже.
– Понимаешь. Мы были одни, тебя не было и мне было одиноко и ему тоже. Всё случилось само собой. Я не понимаю, как это произошло.
– Кто отец? – с замиранием сердца спрашиваю я.
Но Серена, словно не слыша меня, продолжает.
– И вот через два дня как тебя похитили, он пришел ко мне, чтобы утешить, ведь мы не знали, что с тобой, жива ли ты вообще. И всё как-то получилось. Прости меня. – говорит Серена и берет меня за руку.
Опускаю взгляд на наши руки и чувствую, словно кто-то в грязных ботинках проходит по моей душе, оставляя после себя зловоние и мрак. Но я перебарываю себя, и спрашиваю:
– Кто отец ребенка? Это Адам? – моё сердце останавливается и не хочет больше биться. Оно просто отказывается. А я и не против.
Перевожу взгляд на лицо девушки и наблюдаю, как её глаза становятся огромными и полными непонимания:
– Что? Нет. Это Тони.
– Что? – волна облегчения прокатывается по мне, и я начинаю судорожно втягивать воздух. – Тони? Почему я должна тебя ненавидеть, если отец Тони? Это твой выбор.
– Потому что он причинил тебе слишком много боли, и та авария… ой. Я пойду. Ладно?
– О чем ты говоришь? Я не понимаю тебя.
– Прости, я не могу сказать. Всё мой проклятый язык. Не слушай меня. Я что-то несу, сама не понимая…
– Говори! – приказываю я.
Серена колеблется, но в итоге сдается и, прикрывая глаза, рушит мой и без того хрупкий мир:
– Тогда в машине, когда вы съехали в реку с моста… Ты была в положении, но потеряла малыша.
Это не правда. Серена что-то путает. Это просто не может быть правдой. В груди появляется камень и сильно давит на меня.
– Нет. Адам сказал… – начинаю говорить я, но девушка перебивает меня.
– Он солгал.
– Он не лгал мне. – спорю. Я не согласна в это верить. Я не была в положении. Или была? Нет. Конечно нет. Я бы почувствовала, что часть меня отняли, но я не ощутила этого.
– Это я вскрыла сервер больницы и передала ему твои документы. И сама посмотрела, и там было написано: беременность четвертой недели.
Каждое слово Серена словно молотом бьет по камню, который поселился в груди у меня.
– Не понимаю. – невнятно произношу я.
– Адам приказал мне молчать. Сказал, что не время тебе это говорить. И я молчала, а когда начала подозревать, что я в положении… я не знаю, что-то внутри меня говорит, что ты должна знать правду. Прости. Пожалуйста, прости меня…
Серена продолжает что-то говорить, но я предпочитаю её не слушать. Кладу руку себе на живот, но ведь там больше никого нет. Там пустота, такая же, как и в душе. Тони. Он убил моего нерожденного ребенка, а я сегодня собиралась его обнять. Настолько была рада видеть знакомое лицо. Киллер солгал об этом, глядя мне прямо в глаза. Серена тоже врала. Я не понимаю, что сейчас испытываю. Почему у меня нет скорби по малышу, которому не суждено было увидеть белого света? Как в этом случае скорбеть? Но я определенно чувствую злость и пустоту.
– Серена, мне нужно помыться, от меня воняет, как от помойки. – говорю это и поднимаюсь на ноги.
– Прости меня. – повторяет она в тысячный раз.
– Я не злюсь. – но я-то знаю, что это ложь.
– Правда? – с надеждой во взгляде спрашивает она.
– Да. Мне просто, нужно побыть одной.
– Прости меня ещё раз, но я считаю, что ты должна знать правду… какой бы она ни была.
– Спасибо, что сказала мне.
И Серена уходит, оставляя меня одну. Наедине с чувствами, которым нет названия. После её ухода я снова опустилась на пол и долгое время просто сидела возле кровати и смотрела в одну точку. Слез не было, не было истерик. Это всё в прошлом. И я не знаю, хорошо это или плохо, но теперь я знаю правду.
И спустя какое-то время я поняла, что боль никуда не денется. Я просто должна взять её за руку и свыкнуться с тем, что теперь она мой верный спутник.
Сходила в душ и быстро помылась под струями холодной воды. Вытерлась и переоделась в чистую одежду. Можно сказать, я почувствовала себя человеком. Снаружи, но не внутри. Сейчас уже, наверное, темнеет. Решила не выходить из комнаты. Забралась на кровать, выключила свет и провалилась в странный сон. Но это длилось недолго. В полусне я почувствовала, как крепкие мужские руки прижимают меня к своей груди. Киллер вернулся, я улыбнулась и прижалась к нему ещё ближе. Но что-то не так. Тут же распахнула глаза и села на кровати. Потянулась и включила ночник.
– Что ты тут делаешь? – спросила я у мужчины, который лежал в моей кровати.
– Я пришел поддержать тебя. – спокойно говорит Джон.
– Я об этом не просила. – да он совсем свихнулся?
– Но я случайно услышал твой разговор с Сереной.
"И что" хотела спросить я, но не успела, так как дверь моей комнаты распахивается, и на пороге возникает Киллер. Его взгляд бегает от меня к Джону и обратно.
Вот этого мне сейчас только не хватало.
– Какого хрена тут происходит? – спрашивает он и тихо прикрывает за собой дверь рукой в черной перчатке.
25. Сорок один день
Адам.
Прошло уже слишком много времени с момента похищения Рейчел. А если быть точным, то сорок один день. И каждый проклятый час я не могу выкинуть её из головы.
