— И вы меня не осуждаете? — спросил он.
— С чего бы мне вас осуждать? Что может быть естественнее для молодого человека, чем влюбиться в понимающую девушку, которая готова его слушать? В ту, которая разделяет его интересы, обладает широким кругозором, незаурядным умом, твердым характером и определенным положением в обществе…
— Как это у вас получилось? — его удивление было неподдельным. — Вы так точно ее описали!
Простодушный Император? Или это только в одном конкретном случае?
— А какой еще может быть девушка, увлекающаяся радио? Это удовольствие — явно не для дурочек-мещанок или дам полусвета… Знаете — или вас обманывает какой-нибудь старый радист-извращенец, который притворяется женщиной, или она и вправду — неординарная личность.
Его лицо изменилось, он даже побледнел, представив такой вариант, а потом взял себя в руки и заговорил прерывистым голосом:
— Мы с ней поклялись друг другу говорить только правду, или не говорить вовсе. Она совсем юная, моложе меня — ей совсем недавно исполнилось восемнадцать. Замуж ее пока выдавать не собираются, какие-то семейные сложности… Но дело не только в этом — сейчас у нее серьезные проблемы. Ей угрожает опасность. И я не могу этого просто так оставить, понимаете? Она — единственная в мире может… Только ради нее я…Понимаете? — снова повторил он.
Я закрыл глаза — и перед моим внутренним взором тут же появилась Лиза.
— Понимаю, — вздохнул я.
— Так вы поможете?
— Всё, что угодно, Ваше Императорское Величество… — а что я еще мог сказать?
* * *
Одним росчерком пера в монаршей руке я оказался в чине флигель-адъютанта, то есть теперь имел право и был обязан находиться подле Императора. Карьерный рост! Полковник, лейб-гвардеец, флигель-адъютант… Для чего-то это было нужно, и тянущее чувство в груди подсказывало: впереди — далекая дорога.
Я шагал по коридорам дворца, пытаясь не потеряться, в поисках канцелярии — нужно было отдать туда, в архив, указ Его Величества о назначении меня, грешного, в ближнюю свиту. Задумавшись, едва не упустил момент, когда некто резкий и мощный ухватил меня самым бесцеремонным образом и утащил в темную комнату с наглухо завешанными окнами.
— Теряешь хватку! — сказал Феликс и довольно оскалился. — Как я тебя похитил, а?
— Это ты теряешь хватку, Карский, — я достал из кармана револьвер, который всё это время был направлен ему в пузо. — Не узнай я тебя спустя секунду — продырявил бы в шести местах.
— У-у-у-у, блатота, нахватался уголовных приемчиков… И что — метко получается через карман стрелять?
— А какая разница, если в упор? Мундир было бы жалко просто.
— Ладно, ладно. С хваткой у тебя всё в порядке. Теперь слушай, что происходит, и никому ни слова о нашем разговоре — даже Императору, смекаешь?
— Если он спросит напрямую — я не смогу соврать, — тут пришлось быть категоричным.
Феликс меня прекрасно понял. Все представители правящей династии в большей или меньшей степени обладали умением выворачивать человека наизнанку и заставлять говорить правду.
— Ну, так не ври — недоговаривай! Мне тебя что — учить? Как дитё малое, правду мне Арис про тебя говорил — инфантильный временами какой-то… Сколько у нас времени?
— Полчаса примерно, если покажешь, где ваша дурацкая канцелярия… — на «инфантила» я не обиделся.
— Она не моя, она Его Императорского Величества! — хохотнул Феликс. — И вообще, там не канцелярия, там цирк-шапито. Который уехал, а клоуны остались. Сам посмотришь… А пока — слушай.
Мы уселись на покрытый белым полотном диван, Карский закурил и начал рассказывать.
По всему выходило — Император вознамерился удрать. Ну, не насовсем, понятное дело. Он всё-таки юноша ответственный, а так — на полгодика примерно. И загодя для этого всё подготовил. Под предлогом объезда пределов Империи с целью ознакомления с насущными проблемами подданных подписал все документы — кому и какие полномочия на эти шесть месяцев переходят, кто будет входить в Регентский совет — во главе с Артуром Николаевичем Крестовским, конечно, а кто — заменит Его Величество на посту Верховного Главнокомандующего.
Как выяснилось из речи Феликса — для всего высшего света и даже для Тайного совета, который руководил Империей во времена Регентства, деятельность и интеллект молодого хозяина страны стали настоящим сюрпризом. Они-то рассчитывали получить символ, икону, наличие которой стабилизировало бы общество, а получили — настоящего правителя! Ну да, молодого… Но почти гениального! У него была абсолютная память, потрясающие математические способности, умение работать с огромными объемами информации и желание разобраться в каждой мелочи. Не хватало житейского опыта и общения со сверстниками — тут, как могла, помогала лейб-гвардия, но… Но Артур Николаевич идею поездки по городам и весям Империи поддержал — именно в этом ключе. Правитель должен видеть результаты своих действий и своего бездействия. Да и вообще — хозяину Империи нужен был отдых. А лучший отдых — это смена обстановки.
— Император задолбался, — сказал Карский. — Эмоциональное выгорание.
Еще бы! Возглавить великую державу в семнадцать, каково? А потом — несколько лет вкалывать как проклятый, разгребая последствия двух войн и двух революций… И вот теперь он нашел себе отдушину — эту неведомую радио-нимфу. Конечно, конторские слушали и перехватывали их переговоры, и прекрасно знали, что ее зовут Ясмин, и она из Шемахани. То ли придворная дама, то ли дочь какого-то знатного вельможи. Проблема была в том, что имя Ясмин в тех краях было очень распространенным среди знати, а нормальной резидентуры в этом прекрасном южном городе на берегу живописного озера не имелось, и выяснить, кто именно держит в доме передатчик такой мощности, чтобы общаться со столицей Империи, пока возможным не представлялось.
Вот так — в Федерации и Натале от имперцев было не протолкнуться, а тут, в паре тысяч километров от Аркаима — слепое пятно. Не интересовала никого Шемахань. Дыра дырой. Фрукты, рыба, овцы, вареный рис и войны с башибузуками… Ничего интересного.
— Ты же тоже шемаханец, да? — спросил меня Феликс.
— Вообще-то эвксинец, — скривился я. — Не заставляй меня сомневаться в профессионализме твоей конторы в общем и твоем — в частности.
— Один хрен из тех краёв! — отмахнулся разведчик. — Тебе проще будет освоиться.
— Эвксина на двести километров севернее Шемахани и на берегу моря, а не озера. И говорят у нас по-имперски, и вера та же самая, что в Аркаиме.
Ох уж этот великодержавный латентный шовинизм… Эвксинцы, шемаханцы, башибузуки — какая разница? Всё где-то там, на юге, где горы, море, солнце и хурма стоит дешевле картофеля.
— И вообще, что значит — освоиться? — опомнился я. — Не собираюсь я нигде осваиваться!
Феликс ухватил себя двумя пальцами за переносицу и сделал страдальческий вид:
— А ты еще ничего не понял? Его Величество попросит тебя сбежать вместе с ним. Он тебе доверяет, именно с тобой он совершил свое единственное настоящее Большое Путешествие — из Варзуги в Столи… то есть — в Аркаим!
— А я…
— А ты согласишься. Знаешь такое — если бунт нельзя предотвратить, его нужно возглавить? Вот мы и возглавляем. Документы, деньги, одежда, снаряжение, оружие — это всё здесь, — он похлопал по дивану. — Потом ночью сюда прокрадетесь, поднимете сидение — всё внутри. Скажешь — твои друзья подготовили. И не враньем будет, кстати. Оформим тебя по старинке, через ИГО и «Подорожник». Будешь ученый-этнограф с ассистентом. Прошвырнетесь до Шемахани, оглядитесь… Мы прикроем, не сомневайся, будем неподалеку. Держи блокнот, тут маршрут…
— Адреса, пароли, явки? Всё, чтобы мальчик почувствовал себя настоящим героем и бунтарем, но не пострадал? — с одной стороны я их понимал и даже поддерживал, а с другой — мне было противно.
— Точно! Ну, и если честно — мы тут судили-рядили и решили, что всё равно никого лучше тебя не нашли бы ему в попутчики.
