— Вам ведь, конечно, известно, кто такие бегуны?
— В общих чертах, — мрачно отозвался Костя.
— Тогда вам наверняка известно и то, какой ужас вызывает у большинства хранителей даже само упоминание о них. И хотя многие хранители ни разу за время своей работы не встречались с бегунами, они мерещатся им постоянно. В каждом городе каждый день расследуют уйму ложных вызовов, а поскольку бегуны действительно крайне редки, то...
-...некоторые из этих расследований проводятся весьма небрежно, показушно, лишь бы нервные хранители от вас отстали и не отвлекали от прочих дел, — холодно закончил за него Георгий.
— Я не говорю, что расследование было проведено небрежно, — огрызнулся Евдоким Захарович. — Во всяком случае, в первый раз!
— И кто же подал вам заявку о бегуне? — буркнул Георгий.
— Кравец Илья Николаевич, — синебородый осторожненько тронул взглядом Костино лицо. — Ваш хранитель, Константин Валерьевич.
— К моему хранителю прицепился бегун? — Костя пожал плечами. — Теперь-то...
— Нет. Илья Николаевич подал заявку о преследовании бегуном его флинта.
— Меня?! — Костя изумленно раскрыл глаза, и синебородый кивнул. — Но я... я никого не видел! И... — он быстро собрал в памяти все, что Георгий поведал ему про бегунов, — я живу в своем доме уже не первый год, и достался он мне мирным путем. И никто из тех, кого я знал, не умирал... внезапно.
— Никто из тех, кого вы знали, да, этот вариант мы проверяли, — кивнул Евдоким Захарович. — А как насчет тех, кого вы забыли? Вы знаете, скольких людей человек встречает даже за несколько лет, Константин Валерьевич? Установить полный круг общения человека может лишь департамент Итогов — и то только тогда, когда человек, уйдя, оказывается в центре Ожидания. А пока вы были живы — увы, задача невыполнимая. Ваш хранитель сообщил, что бегун несколько раз посещал ваш дом, пробирался в вашу машину, дважды заглядывал в ваш офис вечером, когда вы задерживались. Иногда он замечал его на улице, издалека. Все это началось за три месяца до вашего ухода.
— Я никого не видел, — ошеломленно повторил Костя, пытаясь вспомнить, происходили ли за последние месяцы какие-нибудь странности. — Я никогда...
— Флинты не видят бегунов — только последствия их присутствия, — представитель закутался в свой халат и поджал губы. — А хранители видят их не всегда. Только когда бегун находится на пике эмоций. Итак, ваш хранитель подал заявку своему куратору — одному из моих помощников. Предоставленное им описание было крайне размытым, он даже не смог определить пол бегуна. Но дело тут было не в степени обезображенности — насколько мы поняли, в ваш дом проник бегун второго уровня — тот, кто ушел не меньше месяца назад, приспособился и научился маскироваться даже в видимом состоянии.
— Какая честь для меня! — кисло сказал Денисов. — И чего он хотел?
— Бегуны всегда хотят только одного, Константин Валерьевич. Причинить страдания.
Георгий презрительно фыркнул и удостоился осуждающего взгляда.
— По словам вашего хранителя, бегун пока не пытался предпринимать агрессивных действий, просто наблюдал и сбегал, как только понимал, что замечен. Вероятно, он только примерялся. В общем, заявке был дан ход, за вами установили круглосуточное наблюдение, сделаны отпечатки, опрошены хранители ваших знакомых и друзей — очень аккуратно, разумеется, чтоб не было паники. И — ничего.
— Разумеется, ничего! — Костя фыркнул, теперь уже недоумевая, к чему все эти разговоры и чем вызвана вспышка ярости наставника — ведь теперь ему, Косте, уже все равно, даже если кто-то когда-то, пусть и столь ужасный, за ним таскался. — Этот бегун тут же умотал, как только вас увидел. Если он вообще был.
— Времянщики работают очень грамотно! — возмутился синебродый, и Костя тут же с усмешкой взглянул в сторону окна. — Нет-нет, Константин Валерьевич, это же не открытое сопровождение, как сейчас. Например, Временная служба вела вас начиная с вашего второго дня работы в течение полутора недель. Вы хоть что-нибудь заметили? Нет. И ваш наставник тоже, судя по выражению его лица.
Георгий выругался настолько затейливо, что на него удивленно посмотрел даже домовик, после чего проскрежетал:
— Значит, вы действительно все знали с самого начала?!
— Не мы, а только я, — поправил представитель. — И не знал, а лишь подозревал. Кравец подавал заявки еще много раз, но с каждым разом им уделялось все меньше внимания. Бегун ни разу не был зафиксирован — ни Временной службой, ни свидетелями, ни отпечатками. У нас был только один испуганный хранитель. А потом, — он косо глянул на Костю, — этот неприятный случай.
— Да уж, неприятный, — скептически отозвался Денисов. — Но с чего теперь...
— Мне показалось, что данному делу не было уделено должного внимания, — Евдоким Захарович развел руками. — Но я уже сказал — сообщения о бегунах — на девяносто процентов паника и видения. Хранитель ушел с должности — обычное дело, вы были встречены и провожены как положено... вроде бы, все в порядке. Все же, я решил проверить. Мы не занимаемся расследованием смертей хранителей. Решения по хранителям принимаются только по их деятельности, но не по их смертям. Но мы обязаны проводить расследование, если в деле замешаны бегуны. К сожалению, дело слишком затянулось, без доказательств в центре Ожидания мою заявку сочли несрочной, и я все выяснил лишь недавно. Изначально я лишь смог выбить вам краткосрочное сопровождение — и то не сразу. Вокруг вас не было обнаружено ничего подозрительного, и я уж было начал успокаиваться. И тут, — руки синебородого снова сделали извиняющийся жест, — выясняется, что ваш хранитель не обнаружен ни на должности, ни на ожидании, ни на отдыхе, ни на возрождении. Значит, ваш хранитель попал в абсолют. А поскольку его туда никто не направлял, значит, он попал туда, минуя нас. А этому может быть только одно объяснение.
— Хотите сказать, бегун укокошил моего хранителя? — Костя, наклонившись, подхватил с пола свою скалку, испытывая огромное желание треснуть ею представителя по физиономии — и за то, что скрыл от него информацию, и за то, что он, Костя, все еще ничего не понимал. — Что за ерунда?! Он погиб в аварии вместе со мной. Я видел его! Я все время смотрел на...
— Редкое, кстати, явление, — заметил Евдоким Захарович. — Но я полагаю, ваш хранитель погиб в тот самый момент, когда ваша голова...
-..! — рявкнул Костя, взмахнув рукой, и Георгий предусмотрительно выхватил у него скалку.
-... и сигнал уже получила только служба Проводов, потому что в хранении вы больше не нуждались. Считалось, что ваш хранитель перешел в ожидание, а это нас уже не касается — центр не наша юрисдикция. Мы работаем лишь с теми хранителями, которых приписывает к нашему департаменту служба Итогов.
— Ну и бардак у вас там в департаментах! — в сердцах сказал Костя.
— Это да, — машинально согласился Евдоким Захарович и тотчас нервно подпрыгнул в кресле, чуть не выскочив из своего халата. — То есть...
— Но при чем тут я теперь? — Костя взглянул на наставника. — Жор, скажи, ты же ведь уже все знаешь! Чего сейчас-то все забегали? Из-за этой тачки?! Я здесь не при чем, можете посмотреть свои дурацкие отпечатки!..
— Уж и так смотрели, смотрели... — Евдоким Захарович отчего-то воровато глянул в сторону окна, после чего сделал приглашающий жест на диван. — Я думаю, вам лучше присесть.
— Думаешь, я сейчас в обморок хлопнусь? — Костя ухмыльнулся.
— Однажды так уже было.
— Вы тогда мне сообщили, что я умер. Ничего хуже вы мне сказать уже не сможете.
— Думаю, смогу.
Костя озадаченно посмотрел на Георгия, оценил выражение его лица и присел на диван. Наставник тотчас отошел подальше от него, и Костя подумал, что Георгий сделал это для того, чтобы он не смог отнять у него скалку.
— Ну?
— Я полагаю, что ваша авария была подстроена.
— Что за бред?! — Костя искренне расхохотался. — Подстроена!.. Что-то случилось с колесом, и я влетел в столб! Я все прекрасно помню! Я же видел это! — он бросил взгляд на Георгия, который явно не находил в сказанном ничего смешного. — Ты тоже это видел! Жор, что он пытается мне сказать?!
