Что это было, хотите спросить? Что вообще произошло, когда я ступил на арену?
Спланированная акция.
Именно моё лицо будет захватывать мир. Через мои уста польются речи, моими руками возведут трон! Ну и, что уж тут, я и правда фактически правителем и буду — Князев свалит почти сразу же, в гробу он вертел Землю, у него там целый прикольный космос.
И чтобы всё провернуть, я, как Император Человечества, должен соблюдать ооооочень тонкую грань между силой, суровостью, добротой и заботой о своём народе!
Трансляцию ведь… весь мир смотрел, понимаете? Мир, который мне захватывать. И разве будет момент лучше, чтобы наконец заявить о себе? Это же всё равно и так вскроется к концу Игр — ну не смогу я драться с японцами и не показывать козыри!
Американцы поставили заранее ломанные камеры. Немцы, благодаря связям, поставили за технику своих людей. А поведение и план действий разработал уже один конкретный дьявол и его лысый друг в розовой шубе.
Всё это спланировано-распланировано. Глупо упираться и отказываться от помощи. Зайка права целиком и полностью — если есть недостатки, не бойся их закрывать друзьями и товарищами. Иначе нахрен они нужны⁈
Ну, будем надеяться, что у меня есть хотя бы неделька до процесса анафемы. Там уже всё поправлю.
«А вот и банкет», — подумал я, выходя в зал.
Что-ж… греки любят помпезность, это у них за историю так и не выветрилось! И это ни капли не плохо!
Сначала кажется, что это не зал, а отдельный мир. Пространство не просто большое — оно устроено так, чтобы казаться бесконечным. Высокие колонны уходят вверх и теряются в мягком рассеянном свете, потолок словно купол древнего храма, а вместо росписей на нём медленно движутся световые узоры — магия повторяет формы облаков, моря и звёздного неба.
Ты будто на улице, на Олимпе, но не в здании! Вот так. Академии, честно говоря, это бы позаимствовать.
В центре зала стояли длинные столы полукольцом, повторяющие форму арены. Фрукты, мясо, рыба, сладости, выпечка, напитки всех видов и цветов. Пар идёт от горячих блюд, пахнет травами, специями, свежим хлебом и мёдом. Кажется, скоро одна кореянка испытает первый в жизни пик удовольствия, и не со мной!
И на выходе из коридоров арены нас ждал человек.
Высокий, сухой, седой, с идеально прямой спиной и спокойным взглядом. В простом тёмном костюме, без украшений, без символов. Главный дворецкий.
— Уважаемые гости, участники Академических Игр, представители школ, орденов и государств. Добро пожаловать, — говорил он очень мягко, но с полной уверенностью прожжённого опытом профессионала.
Если мы и до этого не шумели, то сейчас даже мысли притихли. Старик выглядит как твой строгий дедушка, который, если не баловаться — самый тёплый дедушка!
— Этот зал создан не для политики, не для соперничества и не для демонстрации силы. Он создан для отдыха. Для знакомства. Для того, чтобы вы вспомнили, что вы не только участники Игр, но и люди.
Он сделал короткую паузу, позволяя словам лечь.
— Здесь нет камер. Нет записывающих артефактов. Нет наблюдателей, кроме обслуживающего персонала и охраны. Всё, что будет сказано и сделано в этих стенах, останется здесь.
По залу прошла почти незаметная волна облегчения. Кто-то выдохнул. Кто-то улыбнулся. Кто-то наконец-то позволил себе расслабить плечи.
— Вы можете говорить свободно. Смеяться. Спорить. Знакомиться. Есть. Пить. Отдыхать. Наслаждаться моментом.
Он слегка наклонил голову.
— Через несколько дней начнутся Игры. Но сегодня — позвольте себе забыть о тренировках и соперничестве. Добро пожаловать в Грецию! Наслаждайтесь.
И только сейчас начинается движение.
Народы начинают расходиться. Все сразу разбредаются компашками по углам, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, прежде чем идти знакомиться к людям и пробовать еду.
Я же смотрел на дворецкого и… и-и-и…
Да ну ёп вашу, да это же Храмовник! Ну я же его знаю! Я его видел при обсуждении этой операции! Это вообще нихрена не грек, и уж тем более не дворецкий! Ему вообще всего тридцать, что с ним сделали⁈
Вот тебе и дьявольская спецура со связями в европейской Германии… мде.
«Ну, минус вайбик праздника конечно, но плюс мораль уверенности, так что хрен с ним. Другим не скажу просто», — вздыхаю я, обременённый знанием.
Пока я тут играл в гляделки со своим товарищем, остальные разбрелись, и я буквально стоял один. Ой, а где все? Пойду-ка.
Пока шёл — была возможность разглядеть остальных.
Французы собираются группами, смеются, жестикулируют, обмениваются впечатлениями, будто это бал, а не соревнование. Итальянцы мгновенно превращают это место в светское мероприятие. Кто-то знакомится, кто-то флиртует, кто-то уже что-то обсуждает на повышенных тонах, размахивая руками, но без злобы — они душу в каждое слово вкладывают!
Немцы держатся чётко, почти строем, но теперь между ними появляются разговоры, кто-то позволяет себе улыбку. А затем, прямо при мне… их позвали русские! Такие типа: «Хэээй, друзья! А чего один, сейчас будет два!». И было забавно смотреть, как русские буквально тащат за собой корейцев. Это как друг экстраверт приручил интроверта и теперь пытается показать его свету, мол, смотрите какой крутой у меня котёнок!
И ещё забавнее наблюдать за реакцией первых двух групп. К французам уже присоединились британцы, — да, тут было куда больше народов, мне просто лень формировать мысли про всех, — и те кучно косились на шумных соседей по залу. Мол: «Какое варварство! Мы же на светском мероприятии!».
А итальянцы ваще прикольные — они так ногти кусают! Настолько хотят послушать и тоже включиться в диалог! Они тоже хотят поболтать, а там большая и шумная компашка, да без них⁈
Ну забавные парни, ну прикольные!
— «Евгений, проработайте Италию. Можем заранее подружиться. Скажи нашим их втянуть в компашку», — сказал я через вибрацию.
— «Принимаю к сведению».
Да… даже среди участников была спецура. В ней оказывается были и несовершеннолетние тоже. Детский труд! Князев — ну ты дьявол!
Африканская делегация выглядят спокойно и уверенно. Они двигаются медленно, без спешки, будто у них нет нужды что-то доказывать. А ещё там очень много мужчин. Но об этом чуть позже.
Американцы тут же облепляют всё, что связано с техникой, информацией, экранами, интерфейсами. Они снисходительно смеются над кулером для напитков: «Хо-хо, а вот у нас охлаждают сразу чашки!».
Японцы… почти не двигаются. Они заняли своё место и словно стали частью архитектуры. Ни разговоров, ни жестов, ни попыток влиться в общее движение. Я к ним позже присмотрюсь уже в отдельном порядке.
И на этом фоне становится особенно заметно, насколько это всё разное.
Это не просто страны — это способы мыслить, чувствовать, существовать.
«Человечество ведь прекрасно, Анафема. Не так ли?», — и я не могу не улыбнуться, — «На нашем фоне такие маленькие и слабые, но что-то в этом есть — быть их частью. Согласись?..»
«… ты инфантильный дурачок? Клянусь, когда ты молчишь — ты выглядишь авторитетнее»
«Эх…», — снисходительно вздыхаю я, — «А я думал, что ты стал добри бибизян…»
«Всё, что я тогда сказал — что нет смысла вырезать человечество, когда есть другие виды в галактике. Я не говорил, что человечество прекрасно»
«Поэтому ты и злой, и у тебя нет друзей…»
«Спасибо, капитан очевидность. Умоляю, потомок, не сри мне в уши своей моралью, и просто впитывай знания. Мне неинтересны твои фетиши на дружбу с муравьями».
«Эх…», — снисходительно вздыхаю я, — «Рой, чёто он многовато пиз*ит. Запри его и включи Спанч-Боба, серии про дружбу. На повтор»
«СТОЙ! НЕ СМЕЙ, Уё…»
«Принял»
Голос тут же стих.
Итак, о чём это мы… ах да, люди, зал, Игры и общество! Я же к своим подошёл. Ну и догадаетесь кого громче всех слышно.
— Ну а ЭТА что здесь забыла⁈ — Катя махала руками.
— Привет, Катенька, — с улыбкой помахала Лунасетта пальчиками, — Участвую в Играх. Я так-то натурально под них подхожу, я же не была малявкой. А ты меня не любишь?
