"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей

— Земля, — вдруг совсем отчетливо и даже громко сказала Вика. — Слышишь? Земля, застонав… — но Максим ничего не слышит, кроме такого близкого моря, что высохшие губы чувствуют боль от попадающих на них шальных соленых капелек, заносимых сюда внутрь ветром и штормом.

Он встает и, крепко прижимая к себе Вику, бредет дальше, обходя валяющиеся обломки машин, куски пластиковой облицовки потолка, спотыкаясь на мотках веревок, когда-то протянутых вдоль коридоры непонятно для каких целей и которые перед эвакуацией тщательно сматывали в бухты, но так здесь и оставили. Он, видимо, все-таки заблудился, свернув не в тот коридор, потому что упирается в железную лестницу, множеством пролетов ведущую на самый верх, где продолжают сверкать молнии и идет дождь, но делать нечего, верх сейчас ничуть не хуже, чем низ, и он делает первый шаг, ожидая, что проржавевшие ступеньки прогнуться под ними, но те держатся и он, скользя левым плечам по ограждающей лестницу сетке, угрюмо ползет вперед, щурясь от грозовых вспышек. Вика молчит, и Максим думает, что с ней все кончено, так как онемевшая щека не чувствует и ее дыхания, но он в любом случае не оставит девушку здесь и продолжает карабкаться вверх, пролет за пролетом, пока со смесью облегчения и ненависти не слышит:

— …превращалась в могилу. Я бросилась в небо за легкой синицей… — от грома содрогается вся платформа, слова прерывается, а Максим понимает, что молния угодила точно в их убежище, останавливается, размышляет — продолжать подъем или остаться в этой ржавой норе, в затхлом воздухе, среди разбитых механизмов с истекающей кровью девушкой на руках.

Вика смотрит на него, и он понимает, что надо идти, взбираться, карабкаться, ползти, ковылять вперед и вперед, несмотря ни на что, потому что их там ждут, ждут давно, целую вечность, накрывшись покрывалом черных туч, оградившись кипящим морем и выставив маяк из тысяч молний только для них, это их последнее испытание, последнее задание, последний шанс, последний круг, составленный из девять-десять-одиннадцати лестничных пролетов.

Максим не считает ступеньки, он просто идет, зажмурив глаза, врезаясь плечами в страховочные сетки, изредка поднимая вверх лицо, чтобы остудить кожу под душем дождя, а Вика, приставив к его лбу пистолет, щелкает курком, смеется и доверительно шепчет в его изорванную щеку:

— Теперь я на воле, я белая птица. Мы встретимся вскоре, но будем иными. Есть вечная воля, зовет меня стая…

Натали Палей

Семь кедровых орешков. Пустышка

Пролог

Лена открыла глаза, хотела встать с беспокойной мыслью, что не услышала будильник и в первый раз в жизни проспала, но не смогла — тело оказалось на удивление непослушным.

На мгновение охватила паника — «Что они сделали со мной?!», но тут же отступила, когда девушка поняла, что ноги и руки просто онемели от неудобной позы, в которой она лежала. Сколько же она так пролежала, что почти не чувствует тела? И почему заснула в такой неудобной позе?

Надо встать и включить свет. Лена постаралась медленно пошевелить пальцами рук и ног, стало очень больно, словно тысячи мелких противных иголочек впились в тело, но через некоторое время девушка уже смогла слегка пошевелиться.

Голова раскалывалась, в висках стучало, а вокруг стоял непонятный удушающий смог, неясный гул и шум, крики и ругань.

«Что случилось? Где я? В аду?» — с удивлением подумала Лена и попыталась сесть.

Она села с трудом, тяжело согнув колени и положив на них гудящую голову. Окружающую обстановку она пока не рассмотрела — не до того было. Ждала, когда вновь полностью сможет владеть ослабевшим и непослушным телом, и когда хоть немного утихнет головная боль. Только одно девушка поняла совершенно отчетливо — она не в здании, где находилась лаборатория доктора фон Дока.

«Так… доктор Крауф зашёл ко мне… мы разговаривали… о чем?.. Как же болит дурацкая голова», — Лена попыталась вспомнить, что с ней случилось, но пока плохо получалось представить череду последних событий из жизни.

Прошло еще немного времени, девушка стала понимать, что находится на улице, вокруг темно, много высоких деревьев с листвой, густых кустарников, типичных для леса или небольшой рощи. Она же сидела на остывшей земле, покрытой мягкой травой, а в ноздри забивался дым от горящего дерева.

«Они решили вывести меня погулять в лес? Ночью? И поджечь его? Новое испытание?» — мысленно и довольно лениво удивилась Лена, когда вдруг совсем рядом услышала тяжелые шаркающие шаги, приглушённые мужские голоса и интуитивно замерла, боясь пошевелиться.

— Зря снимаешь колпак, Ральф. Если кто-нибудь из Старцев узнает — накажут, — произнёс низкий глухой мужской голос.

— Курить хочу, — ответили нервно и раздраженно в ответ. — После карательных мер всегда хочу покурить, а в этом идиотском колпаке это сделать невозможно.

— Давай быстрее, Ральф, — обреченно вздохнул первый мужчина. — Пока нас не застукали. И как тебе хочется курить в этой вони? Вдохнул этот вонючий дым и уже словно покурил.

Лена постаралась почти не дышать, чтобы не выдать своё присутствие.

«Карательные меры?.. Бог мой, как я здесь оказалась?!»

Девушка стала осторожно и растерянно осматриваться вокруг.

— Не пойму, чего ты трясёшься, как крыса? — процедил насмешливо и грубовато Ральф. — Вокруг дома расставлены наши люди, они и мышь не пропустят. Так что тоже снимай этот ужасный колпак и подыши полной грудью. Не дрейфь, Лео.

Наступила тишина, потом непонятные звуки, шуршание одежды. Лена внимательно прислушивалась к разговору двух незнакомцев, не зная, чего ожидать от говоривших, интуиция же просто вопила, что показываться этим двоим нельзя!

— Уф-ф, как мне этого не хватало, — с наслаждением протянул Ральф, видимо затянувшись сигарой.

— В колпаке потеет голова, — недовольно пробурчал Лео. — Как же хорошо без него, хотя вонь вокруг стоит ужасная. В нем не так это чувствовалось.

«Какие колпаки? У военных фуражки и каски», — мелькнула растерянная мысль у девушки. Она так и сидела, не шевелясь, руки и ноги снова стали онемевать, не успев до этого полностью отойти.

Лена осторожно, почти не дыша, повернула голову и увидела, что ее от двух мужчин отгораживает огромный цветущий куст, под которым она уселась. Она не могла видеть говоривших, как и они её, но зато все прекрасно слышала.

— Это были последние из списка, — услышала Лена грубоватый голос Ральфа. — Теперь нужно залечь на дно.

— Думаешь, все настолько серьезно? — недоверчиво спросил Лео.

— Это приказ Великого мудреца, Лео, поэтому все более, чем серьезно, — хмуро усмехнулся Ральф. — Иногда ты меня, мягко говоря, удивляешь.

— Ясно. Ральф, я хочу уехать в Запретные земли, — с мелкими паузами медленно произнёс Лео.

— Рехнулся?! — похоже, что Ральф от неожиданной новости подавился дымом, которым до этого затянулся. Мужчина стал кашлять и грубо ругаться.

— Там они меня не достанут, — тихо пробормотал Лео.

— Кто? — прокряхтел Ральф, откашливаясь. — Кто тебя не достанет, идиот?!

— Мудрец и Старцы, — хмуро и осторожно, будто чего-то опасаясь, почти прошептал Лео, и Лена напрягла слух, чтобы расслышать его.

— Хочешь соскочить? — зло прошипел Ральф.

— Не могу больше… кошмары снятся, и спать не могу, — жалобно пробормотал Лео.

— Не ной! — жёстко оборвал его другой мужчина. — Мы делаем большое дело — чистим империю от пустышек! Потомки нам спасибо скажут.

— Сегодня мы расправились не только с пустышками, но и с магами, — хмуро заметил Лео.

— Так они покровительствуют этим проклятым, — будто выплюнул Ральф.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тебя совесть не мучает? — тоскливо спросил Лео.

— Знаешь что? Ты просто трусливый пёс, не достойный быть «головой» в Невидимой империи! Я сам тебя… — угрожающе процедил Ральф.