"Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дорничев Дмитрий

Пояс, и не только

(продолжение)

— Ты видишь его? — показал Иван на Хема, так и не снявшего дежурства перед горной цепью Пояса. — Я теперь думаю, что он специально был настроен именно на меня.

— Ты имеешь в виду этого журавля? — спросил Элам. — Вижу.

Иван с сомнением покачал головой. Хем походил на что угодно: на консервную банку, сплюснутую бочку, на кастрюлю с паучьими ногами, — но не на журавля.

«Видение на дороге времени, — занятная штука», — подумал он, в который уже раз, и отвлёкся.

В голову пришло, что надо бы как-то систематизировать варианты представления поля ходьбы, хотя бы для себя. Может быть, собрать статистику и извлечь из неё полезное. Тоже для себя? На будущее? Кто знает, вдруг удастся, пусть вчерне, выявить загодя какие-то отличительные признаки у людей, влияющие на их представления о дороге времени загодя. Тогда и человека подготовить можно и самому знать, чего от него ожидать, коль случится пробивать его сквозь время.

Элам толкнул его в бок.

— Ты чего задумался? Я что-то не так сказал?

— Всё правильно сказал. Просто у меня Хем ассоциируется не с журавлём. Я вижу нечто другое.

— Фью! — присвистнул Элам. — Ну, не журавль, так чайник с длинным носом.

Они приближались к Хему, и тот насторожился. В этот раз он занимал позицию строго между стеной Пояса и ходоками, а не блуждал по вытянутой траектории овала, как делал прежде. То ли сам догадался, то ли кто его сюда специально поставил и приказал ждать.

— Он на нас носом целится, — оповестил Элам. — Будто пушку на нас наводит. Того и гляди стрельнет… Ты знаешь, что такое пушка?

Иван хмыкнул.

— Знаю. — Он никаких изменений в положении и действии Хема не отмечал. — Нам его не обойти. Придётся с ним поступить по-другому. А ты откуда о пушке знаешь? — поинтересовался Иван, с неохотой доставая бластер.

Стрелять по Хему не хотелось, и он медлил, чего-то ждал. Вдруг Хем догадается, чем ему может грозить сегодняшняя встреча, и уйдёт с дороги; тогда уничтожать его не надо.

— Первопредок о пушке рассказывал… Слушай, Подарок! Он сейчас нас чем-нибудь стукнет. Бей его! Чего стоишь?

— Думаю вот, — отозвался Иван и едва не опоздал.

Хем сорвался и начал стремительно падать к ним в ноги по наклонной. От тонкого луча бластера он ярко озарился, словно луч поджёг в нём внутренний источник пронзительно яркого света, ослепившего людей. И тут же его не стало. Дорога к горам Пояса очистилась.

— Его, наверное, выбросило в реальный мир, — предположил Иван, когда они проморгались и вытерли слёзы, и опять стали видеть; но проверять собственную версию не стал. — Идём к Поясу.

— Хорошее у тебя оружие, — уважительно заметил Элам, — но страшное.

— Да уж, — озабоченно отозвался Иван, вспомнив предостережения Напель. Как бы чего не произошло после применения лазерного луча вблизи Пояса. Элам отвлёк его, упёршись на месте. — Ты чего?

— Да вот… Ты меня сейчас поддержи. Здесь большо-ой провал.

— Держись!

Вблизи горы Пояса выглядели неприступными.

Их передовые скалы значительно выросли, по сравнению с теми, что были памятны Ивану по первому разу. Они обрели отрицательный склон и походили на вал воды на мелководье. На глаз было заметно, что не только ходоки подходили к нему, но и он наплывал им навстречу.

— И правда ползёт, проклятый… — эмоционально высказался Элам. — Кого уже совсем поглотил, а для многих удары Прибоя дорого стали стоить. Иных до смерти бьёт, не давая передышки, а кого лет на сто отбрасывает. Те дичают и мрут, поди, в одиночестве.

О такой жалобе Иван уже слышал на подворье Эламов и воспринимал сетования Шестого из них как фон к беззвучному движению Пояса. Он выискивал путь для прохода в горную гряду — и пока не находил. Ложбинка, которой он когда-то воспользовался, поднялась вверх и стала недоступной. Лишь в отдалении по фронту Пояса ему показалось нечто, похожее на приступок.

— Пойдём вдоль стены, поищем, где пройти можно.

— Но… — заволновался Элам. — Это же поперёк времени.

— Какая разница? Поторопись!

— Как же это так, — бубнил Элам, оттягивая руку Ивану. — Мы же поперёк времени пошли. Чует моё сердце, попадём не туда, куда надо, а к перлям. Стоило тогда моему Первопредку бежать за Пояс, дабы не оказаться перлем.

— Помолчи, пожалуйста! Без тебя тошно. А перлей вообще не упоминай. Да и что ты о них знаешь? Ничего.

— Не черти же они. Перли.

— Перестань! Попадём к перлям, так назад вернёмся. Бывал я у них. А сейчас не тянись. Да и… Чего ты их боишься? Это я тебя должен бояться, так как ты для меня перль настоящий.

— Да ты что? — Элам вновь остановился. — Ты — перль?

— Это ты перль, а мой мир правильный… Так что иди и помолчи немного.

— Я-то ничего. Молчу. Но как же так?

— А вот так! Всё!

Ивану, по правде говоря, тоже не хотелось уходить далеко в сторону от уже проверенного входа в горы Пояса. Кто знает, каким образом реализуется в реальном мире такое отклонение? Выйдешь, а там замка Пенты нет и в помине. И о перлях Элам напомнил, как о нечистой силе, помянутой к ночи.

Когда они, наконец, взобрались на скалу, а потом выше — в горы, перевалили хребет и стал виден замок, Элам свободной рукой вытер пот с головы и лба и признался:

— Ты всё говорил, де, горы да скалы. И шёл будто и вправду в гору. А я-то по ровному. Никаких у меня гор.

— Ну да? — не поверил Иван, тоже немало попотевший. — Чего же ты так тяжело дышишь?

— Потому что, чем для тебя было круче, тем сильнее у меня сводило ноги. Не пошевелить. Через силу шагал, думал уж не дойду, да боялся, скажешь ещё, навязался на мою голову… А сейчас вот ничего, разошлись.

— Разошлись, — повторил-передразнил Иван.

Пока что Элам не был в тягость.

Однако несколькими минутами позже он всё-таки пожалел, что взял его с собой. Стены лабиринта, по которому так свободно шёл Элам, внезапно оборвались.

— Кто-то проломил их до основания, — поведал прибойник виновато Ивану. — Взорвали, похоже.

— Плохо, — сказал в ответ Иван. — Замок видишь?

— Какой замок? — покрутил головой Элам, отыскивая названное строение. — Нет, не вижу.

— Ладно, увидишь… — Иван тяжело вздохнул. — Полезай ко мне на спину… На горло не дави!

Потащил его Иван на закорках до самой лестницы, где Элам смог встать на свои ноги и идти сам.

Сидя и отдыхая на ступенях, Иван ещё раз продумал план своих действий. Напомнил Эламу, как вести себя в замке.

Главное, считал ходок, не появляться в реальном времени, насколько это будет возможно. В реальном мире его могли случайно увидеть и осложнить выполнение задуманного. План сам по себе был чрезвычайно прост. Иным он и не мог быть. Следовало найти апартаменты Напель и, руководствуясь их расположением, добраться до дверей, разделяющих уровни времени, и уже от них дойти до винтовой лестницы, ведущей к Творящему Время…

Иной дороги он не знал.

Простота и, по существу, одно вариантность плана таила в себе опасные неудобства. Дело в том, что Карос прекрасно был осведомлён о его незнании других подходов к Творящему Время. Он и люди Маклака могут поджидать его где-то именно на известном пути. Или расставить новые ловушки, совершенно другие, которые он не ведает, как их можно обойти или как из них выбраться.

«Может быть, — иногда с надеждой думал Иван, — они меня не ждут совсем, или такого моего быстрого возвращения…» Но знание того, что кто-то там может рассчитать до минут и метров его появление в Поясе, быстро отбивало охоту на что-то надеяться.

Всё это действовало Ивану на нервы и мешало думать.

После проникновения в Пояс в нём ощутимо стали бороться два чувства: затаённая нежность к Напель и решительное желание уничтожить то, что её окружает, чем она живёт.

Ведя Элама по дороге времени, он приближал момент встречи с Напель, и первое чувство стало доминировать в нём, а второе — блекнуть и отходить назад. Он, словно наяву, видел её и осязал. Внутренний взгляд его и руки скользили по её бёдрам, груди, длинной шее, увенчанным кругловатым чарующим лицом. Её глаза…