Я усмехнулся краешком губ. Влад, как всегда, делал вид, что ворчит, но по факту брался за всё, что я просил. И делал лучше, чем кто-либо другой.
— Постарайся побыстрее, — сказал я, вставая. — Это важно. У меня нехорошее предчувствие.
Влад задержал меня взглядом, тяжёлым и испытующим. Но снова промолчал. Только коротко буркнул:
— Постараюсь.
Я вышел из комнаты и поймал себя на том, что с каждым шагом чувствую всё большее давление. Будто стою на краю чего-то большого и опасного, а подо мной уже трещит лёд.
***
Утро встретило меня прохладой и шумом улиц. Петербург жил своей жизнью — гулом рынка, скрипом колёс, звонким лаем собак. Но всё это я оставил за спиной, свернув в сторону окраины, где начиналась дорога к ближайшему разлому.
Путь не был долгим, но каждый шаг давал время на размышления. В голове всё крутились образы аристократов с коробками — дрожащие руки, жадные глотки непонятной жидкости, пустые взгляды. Я невольно сжал кулак. Что же это такое? И насколько глубоко эта зараза пустила корни?
Разлом показался впереди неожиданно. Земля здесь была сухая, потрескавшаяся, будто выжженная изнутри. Над чёрной расселиной клубился едва заметный туман, а воздух дрожал, словно в жаркий полдень.
Я остановился у края, глубоко вдохнул. В такие моменты всегда было чувство, будто стоишь на границе миров. По одну сторону — жизнь, по другую — неизвестность, где смерть может подстеречь за любым поворотом.
Сжал рукоять клинка.
— Ладно. Посмотрим, что ты за тварь, — пробормотал я, перешагивая через трещину.
Мир вокруг дёрнулся, словно затянуло внутрь. На миг в глазах потемнело, в ушах зашумело, и вот уже под ногами каменный пол, над головой — тяжёлый полумрак. Воздух был густым, вязким, будто его можно было трогать руками.
Внутри царила тишина. Лишь где-то глубже разлома доносился отголосок — то ли рычание, то ли скрежет.
Я шагнул вперёд.
Каждый звук отдавался гулом, каждое движение отзывалось в теле напряжением. В отличие от Московского разлома, этот был меньше, но не казался безопаснее. Наоборот, он словно ждал меня, как зверь в засаде.
Надо проверить, что ты можешь дать. Может, хотя бы здесь получится отвести злость.
Я замер на перекрёстке туннелей, прислушиваясь. Тьма впереди шевельнулась, и глаза уловили слабое движение.
Первый противник уже приближался.
Из темноты вышло нечто, напоминающее сросшуюся тушу волка и человека. Грудная клетка перекашивалась при каждом вдохе, лапы были слишком длинные для зверя и слишком мощные для человека. Глаза светились тускло-жёлтым, как у умирающего костра.
Оно двигалось на четвереньках, но когда приблизилось на десяток шагов, поднялось, выпрямившись, и зарычало. В узком туннеле рык эхом ударил по ушам.
Я выставил копьё. Монстр шёл медленно, будто изучая меня, проверяя мою реакцию.
Я рванул вперёд первым, обманным выпадом пытаясь заставить тварь закрыться. Она повелась, прикрыла грудь лапой, и в этот момент я резко сместился и полоснул клинком, зажатым в левой руке, по боку. Клинок вошёл в плоть, но неглубоко — кожа оказалась крепче, чем я рассчитывал.
Монстр взревел и ударил меня плечом, словно быком. Я отлетел к стене, удар принял кожаный доспех, но воздух всё равно вышибло из лёгких.
С трудом перекатился в сторону, когда лапа со стальными когтями прошлась по камню, оставив глубокие борозды.
— Ну и коготки… — выдохнул я, снова поднимаясь.
Я вскинул копьё и бросил его, целясь в грудь. Монстр дёрнулся, копьё вошло в плечо, пронзив насквозь. Тварь завизжала, но не упала. Напротив — с ещё большей яростью рванула на меня.
Я успел поставить клинок. Удар, звон металла о кость и когти, ярость против решимости. Первые мгновения показали: лёгкой прогулки не будет.
Монстр наваливался с силой, словно пытался вдавить меня в землю. Когти свистели у лица, каждая ошибка могла стать последней. Я чувствовал, как мышцы гудят от напряжения, как доспех уже порван в нескольких местах.
Так… где у тебя слабое место?
Я сделал шаг назад, позволив твари рвануть вперёд, и в этот миг заметил: раненое плечо, пронзённое копьём, мешало ей полноценно двигаться. Каждый раз, когда она пыталась замахнуться этой лапой, движения выходили медленнее, резкость терялась.
— Понял, — прошептал я сквозь зубы.
Я специально подставился под удар другой лапы, позволив когтям скользнуть по доспеху и распороть кожу на боку, но одновременно резко шагнул внутрь, ближе к телу твари. Клинок врезался в раненое плечо, углубляя старую рану.
Рёв был таким, что стены затряслись. Монстр взвился, взмахнул здоровой лапой — я едва успел уйти в перекат, камень подо мной разлетелся осколками.
Кровь твари хлынула гуще, движения стали резкими, но не точными. Она злилась, но ярость мешала контролю.
Я стал обходить её кругами, заставляя разворачиваться на раненую сторону. Каждый поворот давался ей тяжелее.
Вот твоя слабость. Не скорость, не сила. Ты слишком зависишь от этого плеча.
Я сжал рукоять топора и приготовился нанести решающий удар.
Монстр, ослеплённый яростью и болью, рванул прямо на меня, размахивая здоровой лапой, словно дубиной. Камень крошился под её ударами, воздух вибрировал от силы ударов. Но я уже ждал этого.
Я позволил твари приблизиться, сделал шаг в сторону и поднырнул под замах. Клинок блеснул, рассек раненое плечо почти до кости. Монстр взвыл, потерял равновесие и пошатнулся, выставив грудь.
— Сейчас! — вырвалось у меня.
Я вложил всё, что осталось в теле, в прыжок. Подхватил топор обеими руками и с силой обрушил его в основание шеи твари, чуть ниже раны. Раздался мерзкий хруст, как если бы ломали толстую ветвь.
Монстр захрипел, лапы замахали в пустоте, когти царапнули по камню рядом с моим лицом. Ещё миг — и сила покинула его. Он рухнул, словно мешок костей и плоти, разметав вокруг камни и осколки.
Я стоял, тяжело дыша, руки дрожали, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Кровь с топора стекала густыми каплями, смешиваясь с чужой, не человеческой.
Тварь дёрнулась последний раз, и всё стихло.
Первый серьёзный враг этого разлома повержен.
Я присел на корточки, достал нож и начал вскрывать тушу, нащупывая ядро. Если уж рисковал жизнью, стоило забрать заслуженную награду.
Ядро оказалось средним по размеру, сияло тусклым зелёным светом. Оно не было редкостью, но и проходным трофеем его не назовёшь — в столице за такое можно выручить приличную сумму. Я убрал находку в сумку, задержался на секунду, чтобы перевести дыхание, и двинулся дальше вглубь разлома.
Каменные коридоры становились уже, потолок опускался ниже. Казалось, что сам разлом проверяет на прочность, давит тяжестью, вынуждая идти осторожно, пригнувшись. Воздух был тяжёлым, густым, будто пропитанным чем-то чуждым.
Шаги отдавались гулким эхом, и каждый раз сердце замирало — не я ли это иду, или кто-то рядом повторяет мои движения? Я замедлил шаг, напряг слух. Поначалу — тишина. Но потом уловил шорох, словно когти царапали по камню.
Я сжал копьё покрепче, всматриваясь во мрак впереди. Внутри тлела странная смесь — страх и азарт. После недавней победы я чувствовал в себе рост силы, но знал: разлом не отпустит без новых испытаний.
На развилке коридоров я задержался, пытаясь уловить поток энергии. Слева веяло холодом, словно дул ветер из могилы. Справа было тепло, но воздух будто колыхался, словно там таились твари, обволакивающие жертву, прежде чем разорвать.
Куда идти?
Я выбрал правый путь — в темноту, где воздух дрожал, как над костром.
С каждым шагом предчувствие усиливалось. Я уже знал: скоро будет новая схватка.
Едва я сделал десяток шагов по новому коридору, тьма впереди зашевелилась. Сначала подумал, что это мираж или игра воображения. Но нет — стены будто ожили. От камня отделилась тень, вытянулась и приняла форму.
Монстр был ниже предыдущего, но куда опаснее с виду. Длинное тело, больше похожее на змеиное, обтянутое тёмно-серой чешуёй. Голова — треугольная, с двумя светящимися точками глаз и пастью, усыпанной острыми зубами. На спине торчали костяные наросты, словно лезвия.
