Это был уже немолодой араб, одетый на европейский манер в походный костюм и вооруженный громоздкой ручной митральезой. Борода и усы Угарруэ были аккуратно, если не сказать, щегольски подстрижены, на губах играла ироничная улыбка.
— Прошу простить мне ночное вторжение, господа! — галантно произнес он и отвесил Лизи персональный поклон. — Но захватывать добычу легче всего под прохладным светом луны, чем жарким и душным днем.
— По какому праву вы напали на нас?! — стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, спросил Ричард.
— По единственному, которое действует здесь, молодой человек, — по праву сильного, — снисходительно объяснил араб.
Пока Угарруэ вел великосветскую беседу, его приспешники сгоняли пойманных бабуру и сомалийцев в общую толпу и связывали им руки. Все происходило быстро и деловито — все участники процесса были хорошо знакомы с правилами. Пленные даже не пытались сопротивляться.
— Что с ними будет? — сдерживая слезы, спросила Лизи.
— Продам на рынке в Матади или перегоню на северо-восток, там тоже ценятся хорошие рабы, — откровенно и с улыбкой ответил Угарруэ.
Девушка хотела в ответ сказать что-то резкое, но тяжелый взгляд Ричарда заставил ее прикусить язычок.
— А какую судьбу вы уготовили нам? — поинтересовался сыщик.
— Я уважаю англичан и знавал на своем веку много достойных господ, — с важным видом ответил Угарруэ. — Со многими из них я провел немало дней в опасных походах. У капитана Спика я начинал прислужником в палатке, мистеру Бёртону служил проводником в его поисках Танганьики, а совсем недавно познакомился с великим Стэнли. Вот этот револьвер он подарил мне лично!
Угарруэ хвастливо помахал оружием перед лицами пленников.
— Поэтому я не стану причинять вам неприятностей. Я оставлю ваше личное оружие… — он на секунду задумался, будто сомневаясь, не слишком ли великодушен. — И личные вещи. Оставлю даже немного еды. Но людей, припасы и деньги я забираю.
— Вы ведь прекрасно понимаете, что шансов выжить в таких условиях у нас почти нет! — заявил Меркатор неестественно спокойным голосом.
— Все в руках Аллаха, — с притворным смирением ответил Угарруэ.
В это время к нему подбежал один из помощников и что-то зашептал на ухо. Угарруэ недовольно поджал губы и двумя резкими словами прогнал подручного.
— Мои люди нашли не всех рабов. Здоровенный туземец, которого разведчики видели в отряде, умудрился сбежать. А в лесу нашли двоих моих маньемов со сломанными шеями.
При этих словах Лизи не сдержала радостной улыбки. Но Угарруэ быстро справился с досадой, когда ему принесли кошель Ричарда с золотыми соверенами, полученными в банке Саутгемптона.
— О! Вот это действительно хорошая добыча! С вами приятно вести дела, господа! Куда вы направлялись с эдаким богатством, если не секрет?
Путешественники промолчали. Ричард думал об одном: только бы разбойнику не пришло в голову обыскивать пленников. Ведь тогда сокол и каракатица могли стать его добычей, а это бы стократ увеличило их потери.
Словно в ответ на его мысли, Лизи медленно потянула руку к карману куртки. Ричард не сомневался — девушка хочет воспользоваться своим предметом. Движение ее руки заметил и Угарруэ. Он качнул митральезой в ее сторону и сказал:
— Осторожнее, мисс. Что бы у вас ни лежало в кармане, пускай там и остается. В качестве ответной любезности я оставлю это вам.
Лизи отдернула руку.
— Спасибо, — Угарруэ улыбнулся. Похоже, он упивался своими манерами и «благородством». — А теперь мы распрощаемся. Желаю всего наилучшего.
С этими словами он коротко поклонился и отступил, стараясь не поворачиваться к путешественникам спиной. Короткая команда — и один из маньемов, порывшись в куче оружия, быстро отложил в сторону револьверы англичан, винчестер Ричарда и «Биг Фифти». Остальные карабины с боезапасом захватчики уносили в джунгли. Экспедиционное снаряжение сноровисто навьючивалось на несчастных бабуру, которых затем «нанизали» на одну цепь, пропустив ее между связанными руками каждого пленника.
Когда последний маньем скрылся в лесу, путешественники подняли с земли оружие и бегло осмотрели оставленные им крохи. Угарруэ не тронул сами палатки, однако их содержимое изрядно перетряхнул. Кроме того, на земле валялось несколько банок консервированной говядины, мешочек с парой фунтов сухарей и жестяная коробка с порошком «магги».
— Негусто, — печально подытожил Ричард.
— Лондонский грабитель не оставит вам и того, — с вялым оптимизмом возразил Меркатор. — А этому злодею не откажешь в своеобразном благородстве. Он нам оставил даже оружие. Впрочем, я догадываюсь, почему он нас не тронул. Рано или поздно кто-нибудь из его приспешников проговорился бы, что он убил англичан, и тогда ему несдобровать. Во всяком случае рынок сбыта рабов он бы точно потерял. А так — погибли сами в джунглях.
Журналист тщательно пересчитал патроны в барабане своего револьвера и карманах и тяжело вздохнул.
— Добраться назад в Матади с такими жалкими припасами почти невозможно…
В это время неподалеку зашуршали кусты молочая, и в круг света от разведенного только что костерка вступила знакомая фигура.
— Томба! — радостно воскликнула Лизи. — Ты нас не бросил!
Негр улыбнулся во весь рот и стукнул себя по груди. Этот жест он повторял не первый раз, он означал верность или привязанность.
С появлением чернокожего друга в голове у Ричарда начал вырисовываться план.
— Александр, сколько у вас осталось зарядов? — спросил он.
Аристократ снял ремень и пересчитал патроны.
— Восемнадцать. И еще несколько к «миротворцу».
— Отлично. У меня двенадцать к револьверу и пятнадцать к винчестеру. Плюс патроны и револьвер Лизи. Меркатор, сколько у вас?
— Двадцать патронов. Что вы затеяли, зачем эти подсчеты?
— Мы не будем возвращаться, — сказал Ричард. — Мы догоним Угарруэ и отобьем наших людей, а заодно и имущество.
Друзья изумленно уставились на него.
— Вы с ума сошли! — воскликнул Меркатор.
— Позвольте мне переговорить с сестрой, господа, и после мы обсудим подробности моего плана.
Не дожидаясь ответа, Ричард взял Элизабет под локоть и отвел в сторону.
— Вы хотели активировать каракатицу? — без обиняков спросил он.
— Естественно! Нужно было это сделать сразу, как только я его услыхала, — Лизи в досаде поджала губки.
— Возможно, вы и правы, теперь поздно гадать, — ответил Ричард. — Предлагаю воспользоваться ее свойствами сейчас. Уже не впопыхах, а осторожно и расчетливо.
— Каким образом?
— Мы отыщем лагерь Угарруэ, нападем на него внезапно и освободим людей. А каракатица нам поможет.
— Вы это серьезно? Впятером на огромный лагерь?
Ричард замялся.
— Не впятером… Вы останетесь в укромном месте, а каракатицей воспользуюсь я…
— Даже не думайте! — возмущенно воскликнула девушка. — Я ни за что не отпущу вас самого!
Но Ричард был готов к протестам и как можно спокойнее ответил:
— Это смертельно опасно, Элизабет. Вы должны понимать, что даже с помощью каракатицы шансы наши невелики, ведь мы даже толком не знаем, сколько у врага людей.
— А велики ли мои шансы выжить самой в лесу, если вы погибнете или угодите в плен?
На это возразить было нечего.
— Но могу я вас хотя бы попросить не бросаться под пули, словно вы бессмертная или неуязвимая?
— Почему вы разговариваете со мной как со взбалмошной дурочкой?
— Я очень сильно беспокоюсь о вас, Лизи, — с жаром воскликнул Ричард. — Если с вами что-то случится…
— Обещаю, я буду осторожной.
Хотя сомнения у Ричарда оставались, спорить он не стал. Оставалась еще одна проблема, которую он хотел обсудить с Лизи.
— У моего плана, помимо малочисленности нашего отряда, еще одно слабое место. Боюсь, мы не сможем убедить спутников на такую авантюру, если не расскажем им о каракатице. Да и в этом случае я не уверен, что нам поверят.
— Да, история не очень правдоподобная, — согласилась Лизи. — Но Меркатор должен поверить. Он ведь давно вычитал в своем «стамбульском» дневнике про артефакты, помогающие хранителям управлять миром.
