Тогда что это значит? Что месторождения как-то на себя притягивают людей с определенных точек?
Хм… Ну, может быть. А это-то что дает? И вот тут скажу честно — хрен его знает. Но что-то должно давать.
— Ну? — вдруг требовательно спросила Мила. — Что вы там нашли? Куда я провалилась?
— По адресу ты провалилась, куда и надо. А что нашли — черт его знает. Посмотрим. Но что-то точно нашли. Наверняка. Ладно, поработаю сколько успею.
— До чего успеешь?
— До Смирнова.
— То есть опять сегодня пить? — вздохнула она.
В общем-то Мила угадала. Смирнов перезвонил через полчаса, сказал, что взял атлас под честное слово. Так что мне осталось лишь лезть в ящик с завезенным алкоголем и отсчитывать три бутылки, как и обещал. Потом я спросил ее:
— Пойдешь?
Мила глубоко задумалась, затем кивнула, добавив:
— Только пить не буду. Почти.
И на этом мы засобирались.
Хмель был у себя. Он вообще старался из паба и из дома не выходить, что и логично вообще-то. Слава, может, и в баре бы не хозяйствовал, если бы не завтрашний праздник. Так что застали мы его за стойкой, правда, сидящим за ней и пытающимся что-то починить в пивном насосе. Разливал пиво все же Иван.
Народу было много. День предпраздничный, работу уже все закончили, так что наплыв. Свободных столов не было, и за стойкой нашелся всего один свободный стул, для Милы. Было шумно, гамно, как обычно перед праздниками и бывает, насколько я уже успел заметить. Но в общем я такую атмосферу люблю и праздновать завтра собираюсь вместе со всеми. И никаких других планов не имею. Так что у нас завтра будет как всегда — соберемся в подвальчике, поужинаем и выпьем. Уже традиция, можно сказать.
— Сейчас Смирнов подъедет, — известил я Хмеля, когда тот вынырнул из-за стойки.
Заодно я протянул ему пакет с тремя бутылками, и он спрятал его за стойкой.
— Кто же сомневался, — усмехнулся он. — Или повод появился?
— Похоже на то, но точней пока не скажу. Внизу сесть сможем?
— Я там убирать собирался… хотя ладно, с утра уберусь. Прямо сейчас пойдете?
— Как ужин готов будет. Что у тебя сегодня?
— Охотничьи колбаски возьмите.
— Давай колбаски, — ответила за меня Мила.
— Кстати, Слав, по офису Лысого что-то решил?
— Адрес продавца выясняем пока, — усмехнулся он. — Надо общаться, надо разговаривать. Но идея хорошая, я там специально проехал, осмотрелся. Бар встанет как всегда там был. Налить?
— Наливай, конечно. Давно пора.
— Да, Беленький заходил, сказал, что одну машину в понедельник забрать хотят, если скинешь немного.
— Это он в свою пользу скинуть хочет, Семен себя не забудет, — засмеялся я. — Позвоню ему завтра.
Смирнов появился минут через пятнадцать. Под мышкой у него был большой плоский бумажный сверток, вид довольный. Он сразу же накатил рюмку в баре, попросил ужин и заодно поинтересовался судьбой обещанных бутылок. Хмель вытащил пакет и выставил его на стол. Против ожиданий, Петрович проверять его не стал, а лишь сказал скромно:
— Ну пусть пока там постоит.
Ну и затем все разом двинули вниз. Карту-кальку растянули на стене, атлас же Смирнов распаковал и выложил на стол, подвинув тарелки и бокалы. Потом решительно приложился к кружке, куда Хмель успел налить пива, вытер губы салфеткой и сказал мне:
— Давай мне страницу и координаты от Лудина, от нефтянки. Проверить хочу кое-что. Пока ехал сюда, мысль одна пришла.
Я выбрал наугад один номер из кучки выписанных и продиктовал первую его часть, со страницей в атласе и координатами на ней. Смирнов начал быстро листать, явно ничего не нашел. Хмыкнул, покачал головой, но обескураженным не выглядел, лишь сказал:
— Во-от… как я и думал. Теперь давай смотри на Рудный, медные шахты. Давай цифирь.
Я опять продиктовал номера. Смирнов принялся листать, нашел нужную страницу, хмыкнул уже довольно.
— Во-от, — протянул он вновь. — А народец туда сыпался сплошь из Сибири, из Хакасии. Про город Сорск слышал? Нет? Ну откуда тебе… А там медное месторождение, медно-молибденовое, я там даже в командировках бывал, на доразведке. Так, давай угольный карьер на границе.
Я "дал". Опять перелистывание страниц, опять удовлетворенный вид.
— А тут у нас вообще угольные края. Междуреченск, Мыски — сплошной уголь, понял?
— В смысле? — уточнил я. — То есть если цифры друг на друга похожи в одном месте на карте Приграничья…
— То высока вероятность того, что люди сыпались туда из одного же места с Большой Земли, — закончил за меня Смирнов. — Теперь честно скажи: у вас дыра на Аляску далеко от Лудина?
— Не очень, — не стал я запираться. — Но и не так чтобы близко.
— Так и на Аляске не так чтобы одно месторождение нефти. Верно? Давай вспоминай, где у нас цветом дуги выделены были, и проверь, как там цифры.
В комнате висела мертвая тишина, Хмель с Милой даже не дышали, кажется. Я почесал в затылке, пытаясь вспомнить самую многообещающую точку из тех, что я раскрашивал, затем ткнул пальцем в пространство между Южными болотами и дорогой.
— Здесь. Пятьдесят шестая страница, квадрат…
— Погоди, долистаю, — прервал меня Смирнов. — Да и не надо мне квадрата. Зимнебережное кимберлитовое поле, двадцать процентов российских алмазов. Понял?
Тут все хором выдохнули. Алмазы — это уже серьезно. Алмаз тут не только за драгоценность, он самый могучий магический аккумулятор и конденсатор. С алмазом самые крутые амулеты делаются. И стоят алмазы здесь дорого. Их, кстати, где-то на Севере находят, про это я слышал. Не там ли ищут? Места вообще-то там стремные, очень стремные, для одиночки так и вовсе гиблые.
— Давай еще что-нибудь, — сказал Смирнов. — Чтобы окончательно убедиться. В другом месте.
В другом, в другом… на территории Туманного что-то было, как раз у старой железки. Перескочил туда, продиктовал цифры. Смирнов взялся за атлас, полистал, сказал:
— Поселок Советский, возле Воркуты. Поняли, нет?
— Нет, — честно ответил за всех Хмель.
— Юнъягинский угольный разрез. Уголь.
Опять пауза на переваривание информации. Затем заговорил уже я:
— Значит, так, уважаемые господа концессионеры. Никому об этом ни слова. Вообще никому. Ни Платону, ни Сане, ни Ивану. Чтобы риск утечки свести к минимуму, потому что за эту карту нас закопают не моргнув глазом. Вы это понимаете, надеюсь?
— Ну не дурней тебя будем, — солидно ответил Смирнов. — Это не пулю расписать. Скажи, что с этим будем делать?
— Мы это сдадим Линеву. Под роспись. В обмен на.
— На что?
— К завтрашнему утру надо решить. Согласны?
Все переглянулись, затем кивнули.
— Отлично. — Я покосился на совершенно остывшие колбаски с картошкой, к которым так до сих пор и не притронулся. — Дайте доесть, и садимся изучать карту. Выписываем координаты, отмечаем все на кальке, а с утра я встречаюсь с Линевым.
Клондайк
9 мая, суббота. День Победы
Сидели вчера мы еще часа три. Нашли полиметаллическое месторождение, гематитное, бокситы и два места, о которых не смогли выяснить ничего. Смирнов сказал, что надо еще геологический атлас искать в библиотеке, так он не помнит.
Затем я вспомнил про староверов, что живут ниже по Светлой. Ведь по всему выходит, что они тоже компактно откуда-то валились, потому что статистика не дает особо провалившихся из тех мест. То есть неплохо бы выяснить, откуда они падали. Откуда-то из Сибири, но Сибирь — ой большая… и где возникали. Кстати, это не повод устроить экспедицию к озеру? Замеры там сделать, с местными поговорить… если они говорить станут. Ну хоть на пару-то вопросов ответят? А то хрен им, а не лодочные моторы в общем-то.
Когда Смирнов уехал, а мы с Милой вернулись домой, я с картой уже не расставался, на ночь положил в тумбочку у кровати рядом с оружием, а с утра сам не повез ее никуда, а позвонил Линеву.
— Заехать можете? Лучше с охраной.
