Я продолжала загадочно улыбаться.
— Гхыш, а ты не возражаешь, если мы проведем несколько исследований? У тебя ведь всё равно иммунитет…
— Возражаю! Еще как возражаю! Никаких исследований и экспериментов.
Нашел, понимаешь, подопытную орку!
— Но тебе ведь совершенно не сложно, — заныл маг. — И делать ничего не надо, просто немного постоять.
— Сложно. И вообще, у меня другие планы — я иду в библиотеку.
Я встала и обогнула мага, тут же побежавшего меня догонять.
— Ты же читать не умеешь, — напомнил он мне.
И зачем я ему вчера в этом призналась?
— Тебе-то что? Я, может, просто хочу посидеть в тишине и одиночестве, впитывая мудрость многовековых фолиантов.
— Многовековые фолианты хранятся в закрытой части библиотеки, тебе их никто не даст без разрешения. В свободном доступе только обычные учебные книги, — влез со своими уточнениями Варлан.
— Разберусь как-нибудь! Иди лучше позанимайся магией, домашнее задание сделай.
— Какое домашнее задание?
— Любое, — отмахнулась я. — Займись уже чем-нибудь полезным.
Судя по тому, как надулся Варлан, мои слова его задели, но отвязаться от неугомонного провожатого мне было жизненно необходимо. Полжизни за час одиночества.
В библиотеке, занимавшей целый этаж, было пусто. Только один лысенький старичок сидел в читальном зале, уткнувшись в какую-то книгу. Я бездумно бродила вдоль стеллажей, иногда доставая наугад первый попавшийся том, раскрывая его на случайной странице и неизменно натыкаясь только на непонятный набор символов. Даже картинки и те казались странными и не вызывали никаких ассоциаций.
Врата мира…
Это виделось самой легкой частью задачи, потому что должно быть чем-то материальным: арка, ворота — постройка, а не эфемерные чувства или время, на которое придется воздействовать.
Врата мира — это часть пространства. Найдем их — сможем разобраться и со временем, ведь пространство и время, если верить Эйнштейну, идут в связке и искривляются-искажаются вместе. Только где же их найти?
Мне под руку очень вовремя попались географические атласы. Взяв несколько из них, я вернулась в читальный зал, сев поближе к окну. Не знаю точно, зачем я это сделала, — наверное, в глубине души надеялась, что духи предков дадут мне подсказку, солнечным зайчиком указав нужную точку на карте. Но небо опять затянули тучи, распугав всех солнечных зайчиков и похоронив мою надежду на стороннюю помощь. Я листала страницы, не представляя, с чего вообще начинать. В библиотеку заходили (и выходили) люди, постоянно проходя мимо меня, а ведь я устроилась не на проходе. Чем дольше я сидела, тем оживленнее становилось в библиотеке — очень скоро последние сомнения в том, что это неспроста, улетучились. Маги целенаправленно подходили к окну, возле которого мирно листала атласы я, и любовались видами на город, проверяли, нет ли дождя, прикидывали погоду по одежде прохожих.
Нет, так дело не пойдет. Я подхватила свои книги и ушла в самый дальний угол. Пусть освещение здесь не ахти, зато окна, к которому всем срочно понадобилось подойти, нет.
Окна не было, зато здесь стоял один-единственный стеллаж, до этого не пользовавшийся популярностью, а теперь внезапно оказавшийся самым нужным. Копаясь в стеллаже, маги до того усиленно косили на меня глазами, что я почти начала беспокоиться за их зрение: этак если не косоглазие, то фингал точно можно заработать.
За здоровье магов волновалась не одна я.
— Мне стоит опасаться эпидемии интимных болезней в Башне? — раздался рядом со мной очень знакомый голос.
Я удивленно повернулась. Лысенький плюгавенький мужчина, сидевший в библиотеке с самого моего прихода, недовольно оглядывал троих магов, изображающих бурную деятельность у стеллажа.
— Нет, архимаг, что вы!
— Тогда почему всем сегодня понадобился этот раздел, в котором других книг нет?
— Наше исследование… — неуверенно начал один.
— Зашло не туда, я полагаю, — завершил за него фразу архимаг. — Надеюсь, оно сможет без последствий вернуться в нужное русло.
Других слов не потребовалось — всех любопытных исследователей как ветром сдуло из библиотеки. Остались только я и архимаг Дариал.
Вот тебе и крутой маг под капюшоном! Невзрачный, на улице такого и не заметишь, невысокий и совершенно лысый. Где великие и прекрасные? Пока что более-менее с моим представлением о волшебниках совпадал только Тинарис.
Не спрашивая разрешения, маг подсел ко мне за стол, заглянув, что именно я изучаю.
— Умеешь читать?
— Нет, откуда?
— Тогда что ты здесь забыла? — удивился маг.
— Надо же с чего-то начинать, — пожала плечами я.
— Ставь атласы на место, Врат мира в них нет, я проверял. Покажу тебе кое-что другое.
Наверное, всё лучше, чем я думала, раз архимаг сам пошел на контакт. Надеюсь, во всяком случае.
Вместе с архимагом мы снова поднялись в его кабинет. Жестом указав мне на стул, который впору было подписывать моим именем, Дариал сел в свое кресло и дотронулся до одного из ящиков стола. От всей его фигуры сразу повеяло магией, и я передернулась от озноба, что не осталось незамеченным.
— Ты совершенно невосприимчива к магии, — сказал глава Башни, — но при этом чувствуешь ее. А еще, как мы тут недавно узнали, ты сильная шаманка. Как всё это сочетается в тебе одной?
— А разве эти качества несочетаемы?
Я никогда не задумывалась над своими способностями всерьез.
— Нет. На орков можно воздействовать магией, просто сила должна быть соответствующей. Но при этом саму магию они не ощущают. Ты же даже источник умудрилась уничтожить, — усмехнулся маг.
— Я его не уничтожала!
От этого дурацкого обвинения мне просто жизненно необходимо отделаться — жизненно в самом прямом смысле.
— Надеюсь, — Дариал поставил передо мной небольшой железный ларец. — Я бы хотел сказать: верю, но веры во мне осталось мало, а вот надежда еще теплится. Взгляни.
Нажав на потайной рычажок, мужчина откинул крышку ларчика. В нем среди темно-красного бархата лежала сережка, которую я видела на принце во сне, но не заметила на нем в жизни.
— Это ведь та самая? — маг положил на стол мой рисунок, казавшийся совсем неказистым рядом с оригиналом, — простой, но одновременно очень красивой вещью.
— Да, — я, как и в первый раз, с восхищением разглядывала голубую сережку-каплю, сверкающую многочисленными очень тонкими гранями. От украшения шла магия — легкая, едва уловимая, но я ощущала ее покалыванием на кончиках пальцев, которыми дотронулась до сверкающего камня. — Это ведь артефакт? А что именно он делает? Какие у него свойства?
— Не знаю, — тяжело вздохнул архимаг. — Я понятия не имею, что это такое.
3. Игрушки
— То есть как — не знаете? Вы же архимаг!
— Представь себе, и архимаги не знают всего на свете. Хотя за возможность узнать про эту вещь я бы отдал многое. Проверим, вдруг тебе удастся пролить свет на ее свойства. Можешь взять в руки, примерить. Не бойся, — заметил мои сомнения Дариал. — Еще никто не смог ее активировать.
— Не хочу становиться первой, — призналась я, но сережку в руки взяла. Крупный камень на проверку оказался невесомым, будто полым, и совершенно непрозрачным. — А пара у нее есть?
— Мы не нашли. А в видениях на принце была вторая серьга?
— Нет. Может, что-то небольшое в другом ухе, но эта сережка абсолютно точно была только одна.
— Расскажи, что именно являлось к тебе в видениях, — попросил архимаг.
— А вы расскажете мне потом всё, что знаете сами?
— Конечно. Только не уверен, что знаю намного больше тебя.
— Да и мне особо нечем хвастаться, — я задумалась. — Мы виделись с принцем в мире, являющимся отражением этого, но совершенно пустым. Во всяком случае, из живых там только принц. О себе он ничего не помнит — ни кто он, ни как туда попал.
— Это я уже понял. А какой он сейчас? В момент возвращения в детство Асарилу шел семнадцатый год, а к семнадцати он окончательно превратился в трехлетнего ребенка. Каким его видела ты?
