— А по главной задаче?
— Будем планировать. В Лиге пройдет информация, что они покупают карту.
— В каком месте?
— Промзона, в районе железки. И глухо достаточно, поверят, и собры позиции смогут занять. Ну и гражданские под огонь не попадут, если что-то пойдет не так.
— Да, вполне.
Я место помнил более или менее. Там железная дорога делит промзону почти пополам, с обеих сторон от нее бетонный забор. И две ветки отходят. Одна к опытному заводу при НИИ "Точмаш" — "почтовому ящику" советских времен, вторая — к метизному заводу. На метизном сейчас какое-то производство, а вот "почтовый ящик" только пошел под реконструкцию, собираются что-то делать. Да, место именно такое — и не людное, и в то же время подозрений вызывать не должно, там разный народ блуждает. И пара-тройка пустых цехов в окрестностях до сих пор.
— Когда?
— Когда будем уверены, что горожанам информацию слили. Кстати, — он открыл сумку с ноутбуком и вытащил из нее пластиковую папку. — Это фальшивая карта. Но с виду как настоящая, просто все отметки сдвинули и значения поменяли. На всякий случай пусть будет.
— Я понял, спасибо, — взял я у него папку. — Хмелева к тому времени выпустите?
— Да. Чтобы подозрений не было. Пусть все будет как обычно.
— Принял.
Хмель
12 мая, вторник
Жизнь под арестом ничем особенным не запомнилась. Все больше спал. Да еще три раза в день водили на допрос в кабинет следователя. На завтрак, обед и ужин. Иначе кто-нибудь непосвященный мог удивиться излишне обильному питанию арестанта. Двери-то в камере не было — одна решетка.
Ел — спал, спал — ел. Так и скоротал два дня.
Во вторник вечером вместо накрытого стола в кабинете следователя меня встретил Григорий Кузьминок.
— О! — удивился я, шаркая по полу расшнурованными ботинками. — Лед тронулся? Или вопросы появились?
— Тронулся, — кивнул контрразведчик и выложил на стол пакет с изъятыми у меня вещами. — Все разрешилось.
— И как же? — Я выудил шнурок и уселся на стул.
— Наилучшим образом, — уверил меня Кузьминок.
— Наши победили?
— Скажем так, — улыбнулся Григорий, — все остались довольны.
— Так разве бывает? — хмыкнул я, приводя в порядок обувь. — Всего на всех обычно не хватает. Всех много, всего мало.
Кузьминок поднялся из-за стола и потер искривленный нос.
— Всех за последнее время слегка поубавилось, — пожал он плечами. — Недоразумение с Лигой разрешилось, не сомневайся.
Я только поморщился.
— Это просто здорово, — пробурчал, просовывая ремень в петли штанов, — а что с горожанами?
Очень неуютно жить в ожидании удара. А как показала недавняя перестрелка, когда Николай случайно столкнулся с агентами Города в булочной, оставлять нас в покое никто не собирался.
— Разберемся и с горожанами, — уверенно заявил Григорий и предупредил: — Если будут спрашивать, где пропадал, говори, что лежал в Госпитале. Мол, прихватило внезапно.
— Грачева, надеюсь, оповестили?
— Помощника твоего? Да, Гордеев должен был зайти.
— Отлично. — Я заглянул в пакет и спросил, имея в виду оружие и ключи: — А остальное?
— На выходе получишь.
— Меня хоть подвезут?
Пусть здесь и было недалеко, но одному идти до бара категорически не хотелось.
— Подождешь на территории, кто-нибудь сейчас подъедет.
— Все?
— Да. Идем, провожу.
На проходной мне передали картонную коробку с вещами, я снял крышку и с некоторой даже опаской взял "таурус". Но нет, рукоять револьвера была теплой. И все же я дал себе зарок предупредить Саню о вскрытой ведьмами уязвимости. Пусть мы с Лигой теперь вроде как и дружим домами, но очень уж неуютно полагаться на оружие, к которому в любой момент могут примерзнуть пальцы.
Прицепив кобуру на пояс, я рассовал по карманам мелочовку и застегнул куртку. Потом натянул вязаную шапочку и вышел во внутренний двор, со всех сторон окруженный стенами складов и домов. В глухих углах там до сих пор возвышались сугробы снега.
У выезда стоял незнакомый "Ландкрузер", но ждали точно не меня, поэтому подходить не стал. За мной Николай Гордеев подъедет, думаю.
Постою — подожду, благо на улице тепло. Даже перчатки надевать не стал, убрал в карманы куртки. Скоро лето начнется, совсем скоро уже. Хреновенькое, конечно, — и все же лето.
Оттянув рукав, я взглянул на часы и невольно поморщился. Могли бы и раньше машину вызвать. Время позднее, самое время отужинать.
В этот момент за спиной распахнулась дверь, и послышалось веселое:
— Вот это встреча! Давно не виделись, Слава!
Я чуть из штанов не выпрыгнул. Крутнулся на месте, поскользнулся на наледи и едва не упал, лишь в самый последний момент успел ухватиться за перила крыльца.
— Вот, блин! — выдохнул я и на всякий случай задрал куртку, высвобождая кобуру с револьвером. Тогда просигналил, призывая к благоразумию, водитель "Ландкрузера".
— Не волнуйся так, Слава, — улыбнулась вставшая в дверях Яна. Она спустилась ко мне с крыльца и подмигнула. — Мы ведь теперь друзья, так?
Изолятор контрразведки ведьма покинула в беличьей шубке и высоких сапогах, словно ей привезли одежду переодеться. Хотя почему — словно? Она ведь не сбежала, ее точно отпустили.
— Так мы друзья? — прищурилась валькирия.
— Надеюсь, — коротко выдавил я из себя.
— Еще увидимся, — подмигнула Яна и зашагала к внедорожнику, но сразу обернулась. — Подвезти? — предложила с неприкрытой усмешкой.
— Нет, — быстро отказался я и указал на дверь за спиной. — У меня еще здесь дела.
Ничего не ответив, ведьма уселась на переднее сиденье автомобиля и укатила со двора. Шлагбаум перед машиной подняли без малейшего промедления.
Когда он опустился, я выдавил из себя проклятие.
Вновь встречаться с ведьмой откровенно не хотелось. Политика политикой, но личных неприязненных отношений еще никто не отменял. Если Яна затаила злобу — это нехорошо. Жажда мести зачастую куда сильнее здравого смысла оказывается. Особо не утешало даже то, что девушка не казалась ни злой, ни расстроенной. Попробуй угадай — что у ведьмы на уме.
Вот дерьмо!
В этот момент во двор заехал мой собственный пикап. Серый "форд" остановился у крыльца, и я наклонился, разглядывая водителя. Увидел за рулем Саню-чародея и лишь после этого распахнул дверцу с пассажирской стороны.
— А Коля где? — спросил, усаживаясь на сиденье.
— Котом занимается, — то ли пошутил Саня, то ли ответил на полном серьезе.
— Тоже дело, — проворчал я и откинулся на спинку. — Надеюсь, домой?
— Как скажешь.
— Тогда домой.
В баре я уверил Ивана Грачева, что со здоровьем у меня полный порядок, просто эскулапы решили перестраховаться, быстро сполоснулся в бане, потом наскоро поужинал и поднялся к себе. Но пить не хотелось, спать тоже.
Тогда вернулся в бар, снял со стены доску для дартса и утащил в спальню. Развалился на кровати и принялся методично метать дротики.
Нервы? Нервы.
Стоило бы дальнейшие действия с Клондайком обсудить, но никуда не пошел.
Завтра. Все это можно сделать завтра.
Хмель
13 мая, среда
Спал в обнимку с "вепрем".
Шутка, конечно. "Вепрь" лежал на полу.
Да и "таурус" провел ночь вовсе не под подушкой, а на тумбочке. То есть не паранойя, а нормальные меры предосторожности. Потому как если вломятся, последнее дело впотьмах оружие искать. А вломиться могли запросто, не просто же так горожане нас пасли. И на магическую сигнализацию особой надежды не было: обошли один раз — обойдут и другой.
Но не вломились. И это радовало.
Позевывая, я оделся, почистил зубы и в кои-то веки побрился, потом спустился вниз. Иван Грачев к этому времени уже приехал в бар, сидел за стойкой и читал свежую газету. Выгнал его, сел читать "Вечерний Форт" сам.
