Но для всего этого, нужно было еще вернуть свой коммуникатор и вот здесь наметился прогресс. В последние несколько часов у меня создалось такое ощущение, что я стал гораздо лучше чувствовать направление к нему. Как будто связывающая нас нить окрепла и превратившись уже в полноценную веревку, протянулась по направлению к нему. А затем начались странности.
Сначала, подумав, что мы достигли цели, я выскочил на палубу и начал озираться по сторонам, в поисках чего-либо на поверхности моря. Думал, что может самолет перевозил его и он потерпел крушение и теперь искал обломки. Девушка остановила яхту, судно легло в дрейф, и я уже хотел прыгнуть в воду на поиски, как коммуникатор снова начал удаляться. Причем делать это с приличной скоростью, повторяя зигзаги через каждые несколько сотен метров.
— Может акула сожрала коммуникатор и теперь мучается несварением? — Негромко спросил я сам себя под нос и вернувшись в рубку, взялся за штурвал.
* * *
— Товарищ командир. — Обратился к капитану первого ранга, командир радиотехнической боевой части. — Яхта не отстает и следует точно за нами как привязанная. По шуму винтов классифицируем как малую морскую, не предназначенную для открытого океана.
— Тогда какого черта она здесь делает? До ближайшей суши тысяча миль. И главное, как она нас отслеживает? Рулевой! Десять градусов вниз! — Отдал он команду. — Экстренное погружение до четырехсот метров! Команде осмотреться в отсеках.
Экипаж, поднятый по тревоге, занял места по боевому расписанию и лодка, взяв дифферент на нос, начала уходить на глубину. Вынырнувшая из сна Катя непонимающе подняла голову с подушки, внезапно принявшую положение ниже ног, и выйдя из крохотной каютки на двух человек, в которой ее поселили как гостью, наткнулась на дежурящего в коридоре военного.
— Вернитесь пожалуйста в каюту. — Вежливо остановил ее моряк в синей форме. — Во время боевой тревоги перемещение по отсеку запрещено.
— А что случилось то? — Задала она резонный вопрос.
— Да кто ж его знает. — Пожал парень плечами. — Начальству виднее, нам никто не докладывает. Но вообще, недавно погружались, а сейчас вроде как выровнялись и теперь следуем заданному курсу.
— А это нормальный звук? Так и должно быть? — Спросила девушка, услышавшая странный ритмичный звук, как будто кто-то долбил огромным железным ломом по железу.
— Не думаю. — Ответил резко побледневший военный, тоже услышавший раскатистые удары, волной распространяющиеся с верхнего рубочного люка недалеко от них и бросился на главный командный пункт корабля.
— Товарищ командир! Товарищ командир! Там это… Снаружи стучат!
* * *
В итоге, плюнув на последствия, и в очередной раз догнав сигнал так, что он казался совсем рядом, я бросился в воду и скользнул вниз, идя по ощущению, как по туго натянутому канату, разгоняя себя до максимальной скорости. Несмотря на царящую солнечную погоду и практически полный штиль, из-за которого пришлось включать двигатель, чтобы успеть за удаляющимся ощущением близкого присутствия, уже на глубине в сто метров, я с трудом различал происходящее на расстоянии вытянутой руки, а чем глубже я погружался, ведомый чувством направления, тем хуже становилось видно, пока весь шлем не затопило чернотой. Он старался перестроиться на другие спектры видения, но из-за крайне малого количества света на глубине, происходило его рассеивание, количество фотонов становилось минимальным и тут костюм был бессилен. А как назло, в инвентаре был только дешевый фонарик отвратительного качества, хрустнувший и развалившийся сразу же, как только я его достал. И тем неожиданней для меня оказался момент, когда я увлекшийся преследованием, на полном ходу врезался в корпус подводной лодки.
От столкновения меня сначала отбросило в сторону, закрутило вокруг оси, и я, подталкивая себя водой снова догнал ускользающий во тьму борт, вцепившись в странную трубу, идущую вдоль ее корпуса. Перебирая по ней руками, как космонавт, вышедший за пределы космической станции, я добрался до торчащей рубки, подергал задраенный боковой люк и достав из инвентаря топор, начал стучать по нему древком. Толстое резиновое покрытие, наплевательски относящееся к моим потугам, успешно глушило звук и мне пришлось пойти на крайние меры. Приложил ладонь вплотную и вырезал аккуратное отверстие, в которое смог протиснуться. Двигаться приходилось наощупь, но в принципе и так было понятно, где я нахожусь. Заполненная водой ходовая рубка, и верхний рубочный люк для входа под ногами.
Жить во Владивостоке и ни разу не видеть подводную лодку, это еще надо умудриться. Тем более, что нас еще школьниками водили на экскурсию на очень похожий корабль и я отчетливо вспомнил слова экскурсовода о ее устройстве. Я сейчас находился в пространстве между легким и прочным корпусом, которое во время погружения заполняется морской водой и мне надо было как-то подать сигнал экипажу. Я уже понял, что с вероятностью в девяносто процентов, это скорее всего наши, но дошло до меня это только после того, как я вырезал проход в рубку. У американских лодок однокорпусная конструкция, поэтому я слегка поежился, представив, что придется выслушать от экипажа по поводу порчи имущества. Но отступать было бессмысленно, и вдобавок мне нужно было вернуть мой коммуникатор, близость к которому теперь ощущалась практически на физическом уровне.
Вернувшись назад, я высунулся из проделанной мною дырки, на ощупь нашел поручень и срезав метр металла, вернулся обратно к люку и начал размеренно долбить в него.
* * *
Огромная волна от вынырнувшей из пучин океана подводной лодки перевернула небольшую яхточку, на свою беду оказавшуюся как раз в месте всплытия и успевшая в последний момент спрыгнуть с нее вниз, Аня, теперь барахтающаяся в воде, достала из инвентаря спасательный круг, хранимый там как раз на такой случай. Девушка материлась как сапожник, проклиная и эту чертову лодку и парня, лишившего ее средства передвижения.
* * *
— Так… А теперь давай уточним. — Начал говорить уже довольно пожилой, седовласый командир лодки, когда мы впятером сели в кают-компании. Подошедший вестовой поставил на стол горячий чай, принес нарезанные бутерброды и удалился. — Получается, ты тот самый герой, уничтоживший значительную часть третьего оперативного флота военно-морских сил США прямо в крупнейшем месте базирования в Тихом океане на базе Перл-Харбор, именно из-за тебя прервали наше патрулирование, и перекинули отряд разведчиков. — Он кивнул на сидящего рядом с ним офицера. — Которые устроили на острове настоящий бедлам в попытке тебя вытащить, но ты справился со всем сам и практически лишил нас работы. Все правильно?
— Да. — Смущенно кивнул я, машинально поглаживая рукой коммуникатор, отданный мне Катей, сейчас тоже сидевшей рядом и с недоверием смотревший на Аню, в готовности тут же среагировать, если она начнет действовать вразрез с достигнутыми нами договоренностями. — Только я еще немного обшивку там вам попортил и леер срезал. — Сразу признался я в порче военного имущества.
— Пустяки. — Отмахнулся он от этого. — После каждого похода мы и так теряем до трех процентов обшивки. Особенно, если идем на максимальной скорости, как сейчас. Сильное морское течение находит свой путь и держащиеся на клею, куски резины просто срывает с корпуса лодки, так что это штатная ситуация. А с люком, конечно, неприятно получилось, но тоже ничего критичного, заварят, зашлифуют и будет как новенький. Эта старушка была спущена на воду в девяносто втором году и до сих пор на ходу, так что, пережила и не такое. — Он перевел взгляд на Аню и продолжил. — А вы значит юная леди, та самая цель, шифртелеграмму с фотографией которой разослали по всем вооруженным силам страны с приказом на уничтожение и запретом на установление контакта?
— Все уже изменилось! — Тут же подняла она руки. — Я пошла на сделку со следствием, мне назначили куратора и скоро должна поступить отмена директивы.
