Ногу пронзила вспышка боли, и я вспомнил, что наступил на кого-то перед тем, как впасть в транс.
— Чёзанах, — донеслось снизу, и я тут же от души пнул этого странного человека, который больше походил на кособокого гуманоида, как их рисуют в комиксах про пришельцев. — А-у-у-у.
Он завыл, а я сделал пару шагов в сторону.
— Помощник, — тихое эхо в голове напомнило об уговоре и тут же исчезло.
Это вот этот вот «чёзанах» и есть мой помощник?
Р-р-р-р. Позади меня зарычал зверь, а я уже психанул. Какого чёрта у князя рядом с домом такая темень⁈
Я направил пальцы вниз и ударил магией. Молнии искрами рассыпались по мокрой траве, подсветив участок рядом со статуей пса. И то, что я изначально принял за непонятного гуманоида, оказалось всего лишь человеком. Скрюченным, воющим от боли и воняющим перегаром так сильно, что кажется я и сам начал пьянеть.
— Чёзанах, чёзанах, — повторял этот мужик, баюкая на груди правую руку, а из-за моей спины резко выскочил пёс.
Точь-в-точь такой же, как статуя. Прекрасный образец породы и ухода — лоснящиеся бока, под короткой шерстью бугрятся мышцы. Тренированная зверюга, хоть сейчас на выставку.
Пёс навис над мужиком, а я замер в ожидании. Разорвёт или нет? С одной стороны, мужик сам виноват. А с другой — всё же он человек. Пусть и пьяница подзаборная, но живой же.
— Фу! — рявкнул я.
Пёс развернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза.
— Фу, я сказал! — повторил я знакомую команду.
Шерсть дога вдруг вспыхнула от маленьких молний, а сам пёс начал двигаться в мою сторону.
— Фу! — повторил я в третий раз. — Вольт, блин, недоделанный! Сидеть!
Дог сел на задницу и наклонил голову, как бы спрашивая: ты серьёзно? А до меня только сейчас дошло, что это тот самый помощник, о котором говорил голос в моей голове.
— Ты это… типа мой, да? — спросил я зачем-то у пса, понимая, что выгляжу со стороны как сумасшедший.
— Чёзанах, чёзанах, чёзанах, — завопил пьянчуга.
— Ну, допустим, гав, — пробасил пёс, улыбаясь во всю пасть.
И вот тут я сам уже сел на задницу, обхватив руками голову. Дурдом на выезде. Не удержавшись, я расхохотался в голос. Ну надо же, а?
Сначала ЛЭП, потом смерть и пробуждение в крематории. Теперь я самый настоящий князь, который сидит на мокрой траве и ржёт, как конь, а рядом электропёс и невменяемый пьяный мужик.
Так этого было мало! Я не только голоса в голове слышу, мне ещё и пёс улыбается!
Осталось только запахнуть полы воображаемого халата и позвать слугу. Я даже представил эту сцену, выпрямился во весь рост и протянул руку к статуе.
— Захар! Чаю мне! И плюшки не забудь, — я продолжал смеяться, но пьяное тело вдруг резко замерло, встало враскорячку и подняло на меня мутный взгляд.
— Ваше сия-ик-тельство? — проблеял пьянчуга. — Померли же ж давеча-ик. Чёзанах?
— Захар? — уточнил я, перестав ржать. Неужели я угадал имя этого пьяницы?
— Так это… ваше-ик, сиятельство, — мужик поднялся, шатаясь, как осиновый лист на ветру, и прищурил свои водянисто-серые глаза. — Померли. Точно помню-ик. Демон!
Последнее слово мужик проорал во всю глотку и бросился на меня. Даже рык пса не остудил желание разорвать голыми руками демона, якобы вселившегося в хозяина пьянчуги.
— Хорош! — рявкнул я, отталкивая от себя слугу. — Ну-ка быстро пришёл в себя. Если не объяснишь мне, какого чёрта валяешься в пьяном виде, выпорю на конюшне!
— Неужто?.. — пробормотал Захар, тряся головой и не глядя на меня. — Ошиблись, получается? Маленький господин всё конюшню вспоминал, а ведь лошадей продали уж лет десять назад… ваше сиятельство?
Взгляд у него был такой жалобный и в то же время в нём было столько надежды, что я поморщился. Вон как мужик страдал, что его князь помер, что упился чуть не до смерти.
— Ну а кто же ещё? Я это, Захар, — соврал я, не моргнув глазом. — Пойдём в дом что ли. Там Алёна уже наверняка сообразила поздний ужин.
— Алёна Владимировна приехала? — удивился Захар, пытаясь сориентироваться в темноте. — А чего она так рано? Там же дел ваших бумажных на неделю ещё было.
— Так услышала о моей кончине, — я развёл руками и потянул слугу в сторону дома.
Подсвечивать молниями путь не пришлось, я чётко помнил, что входная дверь находится прямо напротив морды статуи. Даже небольшую канаву мы с Захаром преодолели без всяких проблем. Это к статуе я пёрся не глядя, а теперь под ноги смотрел внимательнее.
Вскоре мы увидели фонарь над дверью, предусмотрительно включённый моей помощницей. Захар сразу приободрился и зашагал быстрее. Его ноги ещё заплетались, но я не спешил подавать ему руку — не хотелось выкинуть что-то такое, чего предыдущий князь бы не стал делать. Чёрт их знает, этих местных, как у них дела обстоят.
Когда мы зашли в дом, до меня донеслись такие приятные каждому мужчине запахи: жареного бекона, яиц и кофе. А жизнь-то налаживается. Ещё бы смыть с себя грязь, в которой я повалялся, когда навернулся с тропинки, и вообще красота будет!
— А вот и вы, князь, — с вызовом протянула Алёна, выглянув в коридор. — Ну и шуточки у вас. Никак не пойму, зачем вы так со мной?
— Алёна Владимировна-ик, — пропел из-за моей спины Захар, растягивая гласные. — Смотрите, сиятельство-то жив-здоров оказался!
— Вижу уже, — моя помощница недовольно сморщила нос и поджала губы. — У вашего господина отвратительное чувство юмора. Ой, а что это с вами, Захар Петрович?
— Дык это… горюшко у меня-я-я, — начал было Захар, но резко осёкся, глянув на меня. — Было, значится. Вот я и того, перебрал малость.
— Понятно, — фыркнула Алёна и резко махнула головой в сторону кухни. — Идите поешьте что ли, ну или закусите.
— Вот спасибо, хорошая вы наша, — расплылся в улыбке Захар. — Как всегда в корень зрите.
Я не вмешивался в их разговор, разглядывал тканевые обои и выцветшие от времени узоры. Бедность княжеского рода бросалась в глаза. На полу коридора лежал ковёр, вышарканный и залоснившийся, светильники на стенах были приглушены — видимо, чтобы хоть как-то сгладить общее впечатление.
Несмотря на запах яичницы и кофе, мне больше всего хотелось сейчас посетить ванную комнату. Умыть лицо и руки с засохшей на них землёй. Да и переодеться хотелось ничуть не меньше.
Слова Алёны натолкнули меня на одну мысль. Что меня убило? Не там, на ЛЭП, а тут. Почему князь так внезапно скончался?
— Захар, проводи меня в уборную, — сказал я, оборвав на полуслове очередную порцию благодарностей слуги. — И принеси свежую одежду.
Алёна сверкнула глазами и прищурилась, изучая мой потрёпанный вид, а затем сама себе кивнула. Захар же, запинаясь и держась рукой за стену, повёл меня по коридорам особняка.
Не зря дом князя показался мне с улицы громадиной. Здесь было не меньше трёх этажей, а комнат — больше двух десятков. Лестница с позолоченными, но обшарпанными перилами привела нас на верхний этаж, где Захар указал мне на одну из дверей, а сам скрылся за другой.
Ну что, пора узнать, как теперь я выгляжу?
Зеркало меня порадовало — князь Громов не был брутальным, но и совсем уж задохликом он тоже не был. В коротких чёрных волосах запутались травинки, на лбу и щеках виднелись грязевые подтёки, но лицо было правильным, даже красивым. Волевой подбородок с небольшой ямочкой, тонкий аристократический нос и стального цвета глаза, в которых мелькали грозовые всполохи.
Я усмехнулся, и моя кривая ухмылка показалась неуместной на этом бесстрастном молодом лице.
— Ну, покойся с миром, княже, — сказал я отражению. Как там говорится? Помер дед Максим, ну и хер с ним. Теперь это тело и эта жизнь — мои. И цена небольшая — всего лишь найти элементаля и получить свой приз.
Расстегнув тёмно-синий камзол, я уставился на когда-то белую рубашку, залитую кровью. Да ведь меня зарезали! Как свинью в скотобойне! И никто не привёл тело в порядок, не обмыл и не переодел? Сразу потащили в крематорий, суки!
