— Идея хорошая, — коротко улыбнулась Йоко. — Но решение зависит от Хираи-сана.
— Думаю, он согласен, — пожала плечами Эмири, и тот закатил глаза.
— Я вообще-то еще здесь, Эмири-тян... А Кандзаки-сан в вашей команде самая вежливая. Хотя, наверное, единственная вежливая.
— Кто бы говорил, — пробормотал Ивасаки.
— Я согласен, — отмахнулся Хираи. — У меня дома хотя бы будет комфортно.
— Очень мило с твоей стороны, — поблагодарила Йоко.
Я согласно кивнула, а Кадзуо посмотрел на Эмири, Хираи и Йоко с сомнением, но молчал, по крайней мере пока. Я вдруг подумала, что Кадзуо возразит, но мои опасения оказались напрасными.
— А что насчет... — Ивасаки прервался и вздохнул. — Что насчет Араи-сенсея?
Я мгновенно помрачнела, хотя, казалось, мои мысли и настроение и так были темнее грозовых туч.
— Это тот оммёдзи? — уточнил Хираи, пока остальные напряженно молчали. — Он выжил?
Никто не ответил. Что мы должны были сказать? И да, и нет — все ложь. Нельзя сказать, что Араи не выбрался из того про́клятого города... Но нельзя сказать, что выжил. Он не выживал, чтобы выжить. Он уже был... мертв.
Я на пару мгновений прикрыла глаза, боясь, что к ним могут подступить слезы... Но их не было. Хотя на самом деле мне бы хотелось расплакаться, если вместе со слезами уйдет хотя бы часть напряжения, хотя бы капля боли.
— Мы не можем идти искать Араи-сенсея, — тихо проговорила Йоко, виновато посмотрев на Ивасаки. — Так мы рискуем... вновь угодить в ловушку... Прости.
Ивасаки покачал головой и криво улыбнулся.
— Да, ты права. Мы даже не представляем, где этот... — Ивасаки выдохнул, успокаиваясь. — Будем надеяться, он сам нас найдет.
— Первым делом он пойдет искать Хасэгаву, — флегматично заметила Эмири, и я кинула на нее предупреждающий взгляд.
Она, смотря в другую сторону, этого не заметила, но, к моему облегчению, не стала развивать опасную тему.
— Если честно... — медленно проговорил Кадзуо. — Чем больше вы говорите, тем сложнее мне вас понимать. Но дайте угадаю: Араи-сенсей, который оммёдзи, — это еще один ваш друг, с которым, видимо, был знаком и я тоже?
— Да, — отозвалась я, и Кадзуо хмыкнул.
— А он на самом деле оммёдзи? — спросил он и, поймав мой недоуменный взгляд, пожал плечами. — Что? Ты лично рассказала мне о мистическом сонном параличе, еще ко мне пришел грубый юрэй, а затем в моей квартире появилась одержимая кукла, пытавшаяся нас убить. Почему оммёдзи не может быть правдой?
Действительно. Вот только никто из нас не верил Араи. По крайней мере, поначалу.
Хотя, как выяснилось, Араи на самом деле лишь разыгрывал оммёдзи.
— Нет, как я и говорил, Араи-сенсей на самом деле притворщик, — пробурчал Ивасаки, но его глаза потемнели от глубокой печали, а выражение лица стало опустошенным.
Я заметила, что Ивасаки уже второй раз назвал Араи сенсеем, хотя раньше никогда так к нему не обращался.
— Погодите, так он действительно всех дурачил? — уточнил Хираи.
— А что, ты уже поверил? — уколола его Эмири.
— Нет. А вот Акагэ...
Хираи прервался, поджав губы, и помрачнел, а следом за ним помрачнела и Йоко, опустив взгляд на стол и сцепив пальцы на коленях.
— Ладно, давайте не задерживаться, — поспешно заговорил Хираи, вернув себе равнодушное выражение лица. — Поехали уже.
Возражений не было, тем более что все мы вымотались — даже если не физически, то морально. Лично я чувствовала не только боль на сердце и опустошение в душе, но и слабость в теле. Закономерное следствие насыщенного событиями утра, во время которого я уже успела столкнуться с ёкаями из самых разных историй. Я могла только радоваться, что ранее на меня лишь наслали кошмарный сон и в действительности я не пострадала во время аварии, а иначе...
Я не стала представлять, как сказались бы на мне травмы, но невольно задумалась: а что бы было, если бы в тот день мы с Минори никуда не поехали? Что было бы, если бы мы остались дома? Отправились бы в библиотеку раньше или позже? Канашибари все равно поймали бы нас в свои сети? Я бы просто уснула дома и не проснулась бы, пока не погас последний фонарь?
Этого я не знала. И незнание мучило. Мучило, потому что я представляла, что Минори могла бы не оказаться в том про́клятом городе. А значит, осталась бы в живых. И даже если бы в какой-то момент жизни наши дороги бы и разошлись, если бы мы вдруг все же перестали общаться или даже разругались, прекратив дружбу, я была бы просто рада, что она жива и где-то есть...
Тряхнув головой, я вслед за друзьями направилась к выходу из кафе. Кадзуо первым подошел к кассе, сказав, что заплатит.
— Скажем так: это меньшее, чем я могу отблагодарить за спасение, — сухо добавил он.
Возражения Ивасаки, как и мои, он слушать не стал, но препираться долго никто не хотел, и в скором времени мы уже направились к ближайшей станции метро. Хотя у меня не было никакого желания вновь ехать куда-то на поезде. Я молилась, чтобы ничего не произошло, чтобы мы не встретились с нашими историями во второй раз и чтобы не пересеклись с кем-то, кто тоже когда-то стал заложником мира канашибари.
Пока мы ехали, я перебирала в уме все страшные истории, которые знала, но затем поняла, что от этой затеи больше вреда, чем пользы. С одной стороны, я вспоминала, как можно спастись, хотя чаще всего это оказывалось невозможно, но с другой — не могла не представлять, как становлюсь героем новых городских легенд... И от этих образов меня бросало в дрожь, а ведь нервы и так уже успели сильно расшататься.
Мне совершенно не хотелось вновь столкнуться с жуткой Кутисакэ-онной, или же чтобы кто-то рядом внезапно начал рассказывать страшилку про Годзу [298], или чтобы меня начал терроризировать монстр окамуро [299], или вдруг очутиться в опасной деревне Инунаки [300]...
Я заставила себя переключиться на что-то другое, а потому посмотрела по сторонам, надеясь сосредоточиться на реальном мире. Я сидела между Йоко и Эмири, а Кадзуо стоял передо мной, держась за поручни, и, судя по выражению лица, о чем-то напряженно размышлял.
Я вспомнила, как в том городе он, зная о моей связи с делом серийного убийцы с тетродотоксином, хотел поговорить со мной об убийствах, совершенных Хасэгавой... Но пока Кадзуо не только не заговаривал об этом, он даже не намекал. Наверное, дело было в том, что мы находились в слишком уж большой опасности, которая безостановочно подстерегала на каждом шагу, и ни разу с ним не остались наедине...
А возможно, раз Кадзуо не помнил, что был в том кошмарном городе, у него даже не появилась мысль, что между нами, попаданием туда и убийствами есть какая-то связь. А потому и говорить со мной об убийствах он считал бессмысленным. Я ведь не могла ничего знать. Не должна была.
Но знала. И скрывала это.
А все потому, что не сомневалась: если Кадзуо узнает, что Хасэгава — это Хаттори... он отправится на его поиски. Забудет об осторожности, махнет рукой на и без того шаткую безопасность, и этот риск может оказаться смертельным.
Расскажу ли я ему правду позже? Когда именно? И... как? Как о таком рассказать? Я не знала. Но пока твердо решила: раскрывать Кадзуо правду прямо сейчас я не стану. Он должен выжить, и если для этого придется продолжать лгать ему...
Я сдержала вздох досады. Пока действительно не до этого, убеждала я себя. Возможно, я просто трусила.
В следующее мгновение я с горечью подумала о том, что будет, если Кадзуо вдруг больше не захочет общаться со мной, если... нет, когда мы доживем до семнадцатого августа. Полтора дня — маленький срок. Я не успею стать для Кадзуо даже другом... А я так не хотела терять его. Так не хотела расставаться. Но не могла же преследовать Кадзуо в надежде, что он ответит на мои чувства.
Эта мысль прервалась, и я замерла, когда внезапный вопрос, новый вопрос, зазвенел в мой голове.
