— О чём вы?
— Узнаешь в своё время, партнёр, — почти ласково произнесла она, возвращая полог балдахина на место. — Сейчас же ступай отдыхать. Ты отлично постарался сегодня.
Мы покинули импровизированную комнату ужаса, после чего отправились каждый по своим делам. Я — в личные покои, а госпожа Анура — к оставшимся в замке гостям. Как ни странно, далеко не все изъявили желание поскорее покинуть родовой замок Дутвайнов. Кое-кто остался погостить, здраво рассудив, что в одно и то же окно дважды снаряд не залетит.
А я вот был не прочь, чтобы загадочные недоброжелатели закончили начатое, хотя бы в одном из помещений. Но надежды на это мало — вряд ли они в курсе того, что главе клана каким-то образом удалось выжить. Хоть самому в диверсанты записывайся, чтоб за халтурщиками подчистить…
Но стоило мне всерьёз задуматься о том, чтобы ещё разок навестить дорогого «отца», как моё сердце внезапно замерло. В буквальном смысле.
Ощущение было такое, будто кто-то с силой сжал его в руке. С распахнутым ртом и выпученными глазами я сполз по стеночке, отчаянно хрипя. Но потерять сознание не успел — незримая хватка так же внезапно ослабла, и мой внутренний мотор истошно забился в груди.
Наверное, приступ длился не больше пары секунд. Хотя мне и этого хватило, чтобы едва не отправиться обратно на тот свет. В себя я приходил минут десять, и лишь потом смог кое-как встать на ноги, подгибающиеся от тяжести собственного тела.
— Что это было? — едва слышно просипел Авери.
— Инфаркт, наверное, — предположил я, шумно отдуваясь. — Только рановато что-то… У тебя были проблемы с сердцем?
— Никогда. Мне кажется, это нечто другое.
— Только не надо говорить, что я влюбился. Прости, но твоя мама не в моём вкусе. Не люблю блондинок.
— То-то ты на неё уставился, когда она переодевалась, — фыркнул наследник. — А вообще, это больше было похоже на заклятие. Я где-то читал про подобное.
— Поточнее вспомнить можешь?
— Нет, я тебе не ходячая энциклопедия!
— Эх, скромным и застенчивым ты мне больше нравился…
Опираясь на стену, я продолжил путь. Если это действительно вражеское заклятье, то почему оно меня не добило? Достаточно было подержать сердце чуть подольше, и меня можно списывать со счетов. Однако, оно быстро развеялось. А перед этим я как раз думал о…
На этот раз в груди остро кольнуло, почти одновременно с догадкой, ярко вспыхнувшей в моей голове. Вправду говорят, что в экстренных ситуациях люди быстро соображают, если не впадают в ступор. А последнее точно не про меня. Поэтому крамольную мысль я успел затолкать куда подальше до того, как ко мне постучалась асистолия. Всего лишь ртом воздух похватал и подержался за щемящую грудь, чувствуя себя пенсионером-сердечником.
— Опять? — всполошился парень.
— Не бойся, я уже понял, что это такое. Больше не буду.
— То есть, это ты делаешь?!
— В каком-то смысле, — на всякий случай про себя произнёс я. — Перед загрузкой в твоё тело с меня взяли клятву не предавать вашу семью. И, похоже, это были не просто красивые слова. До приступа я размышлял, не устроить ли твоему папаше эвтаназию, вот меня и прихватило в ответ.
— Заклятье преданности, точно! Твоё сердце разорвётся, если ты… О боги!
Он испуганно смолк.
Дошло, наконец. Когда я делился с ним планом, никакого возмездия не последовало, и парень это понял. Видимо, помимо слов учитывается твёрдое намерение, которого у меня сильно поубавилось. С таким инакомыслием заклятье готово было мириться, что вселяло некоторую надежду. Ведь можно же возненавидеть человека и в сердцах наговорить ему всякого. А тебе в ответ — бац! И добро пожаловать в семейный склепик.
— Ты действительно хотел его…
— Теперь уже перехотел, — проворчал я. — Придётся нам с твоими родителями решать вопрос полюбовно, а это сильно сужает пространство для манёвра.
— У тебя нет ничего святого!
— Это твои родители, не мои. Будь моя воля, помахал бы им ручкой. Кстати, на счёт этого. Что, если мы просто сбежим по пути в эту самую академию?
— Не выйдет. Клановая печать отслеживается при помощи Основания. Это уберегает аристократов от похищения и помогает с поисками тел после неудачной битвы.
— Даже если руку отрубить? — весело уточнил я. — Ладно-ладно, не пыхти! Раз ты чувствуешь единение со своим источником, эта штука не только на коже проявляется.
— Рад, что ты это понимаешь. Избавиться от метки можно лишь с помощью кланового Основания. Но не просто так, а после одобрения его хозяев.
— И часто такое практикуют?
— Достаточно. Например, если высокородный переходит в другой клан. С обычными служащими проще, даже если они одарённые. Но аристократы не могут образовывать семьи с родственниками. Поэтому им приходится искать себе партнёра на стороне.
— А как определяют, куда кому уходить? Чей клан круче?
— Нет. Если один из партнёров бездарен, то тут всё просто — он обязан покинуть своих. А вот когда оба одарённые… Должен произойти брачный поединок, даже если они не военнослужащие. Побеждённый присоединяется к клану победителя.
— Получается, твоя мама когда-то проиграла отцу?
— Всё верно, хотя тётушка Аркида рассказывала, что они тогда едва не разнесли полигон. Никто не хотел уступать, а уровень владения Даром у них был примерно одинаков.
— Весело у вас свадьбы проходят, не хуже дня рождения…
С этими словами я переступил порог своей комнаты, где с удовольствием избавился от изорванной и окровавленной одежды. На этот раз одной прачечной тут уже не обойтись. Следом полез в ванную комнату, где немного привёл себя в порядок. Все синяки и порезы уже пропали без следа, а вот сросшиеся запястья до сих пор побаливали. Кальция, видать, не хватает. Нужно на молоко налегать.
Это плохая новость, руки мне сегодня ещё понадобятся. Вода очистила не только тело, но и мысли, и в моей воспалённой голове родился новый план. Не сказать, что гениальный, но попробовать стоит.
Я выскочил из ванной комнаты и быстро облачился в домашнюю одежду, напоминающую спортивный костюм с мягкими тапочками в комплекте. То, что нужно для тихого шага. Переодевшись, я полез в свой тайник, устроенный под кроватью. Давно заметил, что плотники схалтурили, оставив небольшую щель с внутренней стороны деревянного каркаса. Осталось её немного расковырять, понемногу спуская стружку в отхожее место.
Найти полость не так просто — для этого придётся устраивать в комнате тщательный обыск. Ко мне же до сих пор приходили исключительно для уборки. Слуги осматривали только мой личный шкафчик, где лежала всякая ерунда, включая книги.
Пока что в тайнике хранилась единственная моя ценность — самодельный набор отмычек. Когда разбирали хлам в зале для занятий, мне удалось незаметно прикарманить несколько мелких железяк, включая тонкую проволоку. Из всего этого и я смастерил себе нужные инструменты.
Благо, кое-какой опыт у меня имелся ещё с детства. По соседству с нами жил дядя Боря — рецидивист, большую часть жизни просидевший в не столь отдалённых местах. В принципе, у меня отец там и сгинул. Как полагается, сосед был расписной с ног до головы и жил «по понятиям», но в целом являлся человеком вполе мирным — даже от водки не дурел никогда, что в наших депрессивных краях большая редкость. Однако была у него одна болезненная страсть, из-за которой он и попадал регулярно за решётку.
Дядя Боря любил вскрывать замки. И чем сложнее и заковыристее, тем больше медвежатника к нему тянуло.
На старости лет он и вовсе перестал воровать что-то из вскрытых сейфов, бросал их так, нараспашку. Деньги ему люди сами приносили за мелкий ремонт всякой бытовой утвари — руки-то золотые, а мастерство не пропьёшь. Он даже старинные часы мог настроить за символическую плату. Своих детей Дядя Боря не имел, поэтому к местной шпане относился с теплотой, будто к собственным внукам. И конечно, не мог нам отказать, когда мы наперебой просили его обучить своему нелёгкому мастерству.
