— Так, а что это устройство делает? — с подозрением спросил я.
— Мы долго решали, как помочь тем, кто спасает эту планету от произвола наших собратьев… А теперь и своих собратьев… И сошлись на том, что обычные варианты воздействия не помогут! — СИПИН явно зашёл издалека.
И я решил его поторопить:
— Ну?..
— Не нукай, не запряг! — отозвался инструктор, которому, видимо, не пошло на пользу изучение земного фольклора.
— СИПИН, пожалуйста! — искренне попросил я. — Ну не тяни ты!..
— Ладно… — милостиво согласился инструктор.
И с энтузиазмом продолжил:
— Обсуждался даже вопрос с отравляющими веществами и радиацией… Но для защиты от отравляющих веществ у вас есть маски. А от радиации вы не сможете очистить капсулы. Кстати, мы тут подумали, что рано или поздно до этого всего додумаются наши восставшие сородичи… И у нас есть хорошая новость! Вероятно, они тоже откажутся от радиации: она плохо влияет на некоторые технологии, которые используются для наших серверов.
— Прелестно… — только и смог сказать я.
— Остаётся ещё один вариант. Звук…
— Звук? — не удержался я от уточнения.
— Да! А точнее, звуковое поле, которое накроет весь лагерь ваших восставших! — радостно сообщил мне СИПИН. — Мы подобрали частоты, которую вызовут панику среди людей. Сразу скажу: ты, скорее всего, не переживёшь всё это. И даже, вероятно, сразу умрёшь. Ведь мощность будет такая, что у тебя просто… Ну, в общем, это будет неприятная смерть.
— Ой, спасибо! Ой, порадовали! — решил я пошутить, глуша нарастающий внутри страх.
Ну а чего вы хотели? Неприятная смерть — это всегда нехорошо. Даже если потом тебя клонируют. С природой не поспоришь: инстинкты берут своё. И требуют искать спасения в бегстве от тех психов, которые предлагают такую смерть.
— Ты можешь просто подбросить излучатель в центр лагеря. Но мы предположили, что бросок будет замечен, и тогда восставшие могут успеть взорвать капсулы. А если ты попытаешься его пронести с собой, излучатель всё равно найдут. Так что самый простой и лёгкий способ — поместить капсулу внутрь тебя. Конечно, у тебя есть ещё одно отверстие, из которого её можно будет даже вынуть… Но наш анализ показывает, что по каким-то социально-этическим причинам ты на такую процедуру не пойдёшь.
— Да! Я отказываюсь! По социально-этическим причинам! — сразу же подтвердил я.
— Тогда придётся глотать… — печально резюмировал СИПИН. — Я выведу тебе отсчёт до примерного старта излучения. Попробуй пробраться к этим восставшим и оказаться в центре их лагеря. В принципе, попав внутрь, можно просто удалиться от края их лагеря метров на десять: поле всё равно накроет всю площадь. Но тогда зацепит и тех, кто находится на вашей стороне. Наш анализ показал, что успешность операции стопроцентная, если ты окажешься именно в центре лагеря.
— Так, ладно… Значит, я помру… — согласился я. — А что будет с заложниками? И с этими недоделанными террористами?
— Оказавшись внутри поля звуковых колебаний, они ощутят сильнейший страх, который заставит их в панике бежать из своего лагеря. Где их и встретят твои товарищи. Возможно, кто-то даже не удержит внутри содержимое прямой кишки… Но чистить от дерьма капсулы значительно легче, чем от радиации!..
— И на что вы меня подписали⁈ — мысленно взвыл я, а потом посмотрел на Мелкого: — Я пойду проверну там кой-чего… Сиди тут.
Постарался, чтобы голос не дрожал… Но голос дрожал, поэтому гопник мне не поверил.
— Вано, всё норм? Ты, типа, странный какой-то… — спросил Мелкий.
— Да всё нормально! — отмахнулся я.
— Ага-ага… Ваще чот, нормально, ага! — недоверчиво покивал Мелкий.
Дневник Листова И. А.
Пятьсот сорок шестой день. Странный бой, который есть.
— Привет! — как ни в чём не бывало, поздоровался я с Дунаем и Тихоном, которые о чём-то спорили яростным шёпотом.
— Эм…
— Ой…
Оба командира уставились на жизнерадостного меня, явно не понимая, чего это я такой весёлый. Тут ведь вариантов два… Либо я ещё не знаю, и им придётся всё самим рассказывать: и про восставших, и про Кэт.
Либо я уже всё знаю. И просто успел спятить! А что тогда делать, и где найти управу на ещё одного буйного психа, они не знают.
А мне-то надо побыстрее всё провернуть… Потому что часики-то тикают. И капсула внутри потихоньку активируется.
— Вано, слушай… — начал Дунай. — Тут такое дело…
— Ага, я в курсе! — кивнул я.
Чем, кажется, поверг охотника в глубокий шок. И даже, возможно, вызвал у него нервный тик. Во всяком случае, глаз у Дуная пару раз непроизвольно дёрнулся.
— Да… А… Ну это… — прикрыв его рукой, охотник указал на капсулы восставших и заложников.
— Ну да! — кивнул я. — Всё знаю. А у вас тряпочка белая есть?
— А тебе зачем? — с подозрением поинтересовался Тихон.
— Ну как зачем? — удивился я. — Помашу ей, чтобы поговорить с этими, значит…
— А стоит ли? — замялся Дунай.
— Да лан, дядь Дунай! Хорош титьки мять! — вмешался Мелкий, от которого мне отвязаться, естественно, так и не удалось. — Вы тут ещё полгода перестреливаться будете! Вано, натурально, ща всё порешает! У него эти, как их… Инструкции! И позиции!
— Какие позиции?.. Какие инструкции?..– растерянно спросил Тихон.
— Наманые! — нагло заявил Мелкий. — А позиции, типа, твёрдые! Переговорные!
— Платок подойдёт? — спросил один из бойцов, которые засели рядом, укрываясь от огня противника, и достал из кармана грязно-белую тряпочку.
— Харош! Давай! — Мелкий протянул руку, а боец всучил ему этот самый не первой свежести платок. — Ну чо, идём?
Минуты тикали. Я посмотрел на таймер. Надо было придумать, как потянуть время, если нас пустят внутрь. Дело в том, что внутрь нас могли и не пустить. Зачем им такой засланец? СИПИНам-то легко предлагать: проник, подождал, бумкнуло. А тут дело такое… Хорошо, что Мелкий увязался за мной. Я бы один такой маразм не вытянул.
— Да, пошли… — согласился я.
И, отобрав у Мелкого платок, двинул вперёд. Конечно же, помахивая этой белой тряпкой над головой.
Мелкий шёл следом, деря глотку:
— Парламентёры! Переговоры! Обеденный перерыв!
— Чё надо? Эй! Стоять! — раздались крики со стороны террористов.
— Стойте! Какие переговоры⁈ — раздались крики со стороны наших.
Тут ведь дело какое… Объяснить своим, что произойдёт, и почему мне надо попасть внутрь, я не мог. Потому что никто не должен знать, что там произойдёт, и откуда у меня такое супероружие усмирения. Это ведь было условие СИПИНов.
Убеждать всех, что мне ну очень надо в лагерь восставших? Это тоже дело долгое, нудное… И, возможно, хрен меня послушают. Наши бравые командиры уже решили с террористами не вести переговоры. Значит, и мне могут не разрешить.
Оставалось что? Правильно! Импровизировать!
— Парламентёры! По приказу мэра! Переговоры! — продолжал орать Мелкий, пока мы вдвоём шагали вперёд.
— Стоять! Стоять, а то стрелять будем! — закричали со стороны восставших.
— Будешь стрелять — больше не получишь такого выгодного предложения! — крикнул я в ответ. — Кукушкин дважды предлагать не будет!
— Вано! Какие переговоры⁈ Какой Кукушкин⁈ — возмущённо орал Пустырник откуда-то сбоку.
— Который умнее тебя, на! — тут же ответил Мелкий и сразу переключился обратно на восставших. — Так, это… Ну чо, кто у вас главный?
— А тебе-то какое дело? — отозвались они.
— Переговоры только с вашими командирами! — отрезал я. — Предложение для них, в первую очередь! С глазу на глаз!
— А чем докажешь, что ты от Кукушкина? — ответили из лагеря.
— Ты чо, дядя, совсем тупой⁈ — возмутился Мелкий. — Это Вано, ять! Он что, дурака из себя строить будет без приказа мэра⁈
— Ну… Была пара случаев… — с сомнением протянул переговорщик от восставших.
— Пара случаев не в счёт! — сразу же запротестовал я. — Это было исключительно трагическое стечение обстоятельств!
