Плюх!
– Черт!
– Вот я криворукий!
Безупречно светлую ткань щедро залило сладким чаем, хотя обычно Шадор пил без сахара, но тут насыпал себе от души, чтоб уж заляпать наверняка, испачкав заодно подлокотник и рубашку Торреса.
– Извини, Варгес, так получилось… Сейчас принесу салфетки.
– Ну что вы, капитан, не стоит беспокоиться. Мне… Я лучше пойду!
Пока капитан рылся в шкафчике, Торрес рванул к выходу и…
– Стоять!
– Но…
– Никуда ты в таком виде не пойдешь!
Да уж…
Мокрое пятно расплылось на брюках, аккурат в самом пикантном месте, как будто бы Торрес… И не следовало выходить так от капитана, пользующегося скандальной репутацией.
– Мне пора, кэп, – твердо сказал пилот, но Шадор был иного мнения. Он направился к дейгарцу, полностью отрезая ему путь к отступлению.
«Что происходит?» – лихорадочно соображал Торрес, глядя, как капитан надвигается на него, невольно пятясь к стене и наталкиваясь спиной на переборку.
Шадор приблизился и уперся ладонью в панель рядом с головой пилота.
– Раздевайся!
– Что? – Торрес задержал дыхание, не веря своим ушам.
– Снимай штаны и… рубашку заодно.
– Но…
Неужели все, что шкипер болтал о капитане по пьяни, чистая правда?
– Живо!
Суровые у него, однако, методы. Предпочитает жестко? Привык повелевать? Ситуация казалась Торресу дикой и, хотя приказ комиссара звучал однозначно – «любой ценой», такую цену Ангел не был готов заплатить. Колени подогнулись, и он начал съезжать по стенке…
Лицо капитана нависало над ним так близко. Серые глаза впились в Торреса и прищурились. Вот и попробуй только ему перечить! Ведь главное – не провалить задание. Впрочем, если для пользы дела требуются такие жертвы, то выхода для разведчика всего два – либо покориться неизбежному и перетерпеть, либо сразу убить, но… Торрес выбрал третье. Возможно, когда-нибудь Ангел и станет «падшим ангелом», но не сегодня. И хитроумный агент галактического сыска повел свою игру. Вернее, кое-что он приготовил, чтобы ввести капитану. Хочет тот его? Получит! Но не так и не здесь… Торрес примерился к горлу Шадора, одновременно раздавив на зубах капсулу с лерийским ядом, как вдруг… Сбоку от него зашуршало.
– Тарантул! – выругался капитан и для верности снова вдавил заклинившую панель. – Вечно эти дверцы заедают. Завтра вызову техника, всегда забываю… Выбирай, – он отошел в сторону, указывая пилоту в раскрытое нутро шкафа. – Надень пока что-нибудь из моего. Будет великовато, но по росту, думаю, подойдет.
Действительно…
Торрес опомнился, переводя ошарашенный взгляд с капитана на рубашки, рядком висящие в нише. Рерих с Торресом были практически одного роста. Только дейгарец более тонок в кости.
– Ты больше похож на кентрийца, чем на дейгарца, – заметил капитан. – Брюки внизу, в стопке. Бери любые.
«Дьявол! – Торреса запоздало настигло легкое головокружение, а горечь на языке вызвала тошноту. – Яд!»
Да, дейгарцы и в особенности конфедераты многому научились у лерийцев. Это был тот самый яд, который нейтрализовал утративших контроль самцов во время брачной инициации. На Торреса, напичканного противоядием, он не действовал, зато капитану досталось бы с лихвой. Временная дезориентация, мышечная дисфункция, бредовые галлюцинации, а наутро – ретроградная амнезия. Всего-то надо было куснуть Шадора в шею, до крови. И пусть бы тот потом гадал, что тут произошло у него со вторым пилотом…
– Рубашку! – потребовал капитан, протягивая руку. – И штаны. Живо!
«Далась ему моя одежда, – недоумевал Торрес, – но это не случайно». Впрочем, пусть забирает. Он ничего там не найдет. Ангел предпочитал осторожность разным экзотическим коктейлям. Ну, или вовремя активировал гумо-рецепторы.
Он быстро стянул с себя мокрые брюки и отдал Шадору вместе с праздничной сорочкой. Запонки лишь себе оставил. Пусть встроенные в них регистрирующие устройства на КА и не функционировали. Может, еще заработают.
Шадор скомкал одежду пилота и унес в ванную.
– Верну после, а ты пока одевайся.
Торрес в сердцах выхватил рубашку, висящую на вешалке ближе всех, и надел, но не успел застегнуть, как створки входной двери резко разошлись. В каюту на всех парах влетела Айрис Ромеро и затормозила, вытаращившись на полуголого парня возле капитанского шкафа и в капитанской рубашке, а сам капитан как раз появился из ванной… С голым торсом!
– Надо же, и меня тоже забрызгало немного… – начал Шадор и осекся, растерянно уставившись на Ромеро. – Рис? А ты что здесь делаешь? Как вошла?
Айрис не отвечала, раскрыв рот и не зная, на кого из них смотреть или не смотреть. Тем более она узнала и нового пилота, и ту самую рубашку на нем, которую часто и сама раньше надевала, когда ночевала в каюте у Шадора, после того как…
– Каракатица! – она вспыхнула и отвернулась.
– Рис, как ты вошла? – повторил свой вопрос капитан.
– Доступ остался… по старой памяти, – пробурчала она, слыша возню пилота за своей спиной.
Торрес в спешке натягивал капитанские брюки.
– Воспользовалась личным кодом…
– Что-то срочное? – встревожился капитан. – Есть же комьюните.
– Это важно! – Айрис забылась и обернулась, но пилот уже полностью одетый сидел на диване.
«Оперативно!»
– И безотлагательно. Полюбуйся!
Она протянула Шадору сеть и сбивчиво рассказала о происшествии в коридоре.
– Что с Дану?! – испугался Шадор, и его смятение не укрылось от наблюдательного Торреса. Капитан переживал за ара явно больше, чем за простого старпома. Что же тут все-таки творится? Неужели Кабук сто раз прав?
– Утверждает, что с ним все в порядке, но я отправила его в госпиталь, пусть обследуется, и Ларри настоял.
– Правильно сделали, Ромеро, – одобрил Шадор, переходя на официальный тон. – Но откуда там взялась эта сеть? Есть соображения?
– Гм, – Айрис нахмурилась, – возможно, осталась там после учений или посвящения, вовремя не убрали, но боевой режим наводит на мысль о…
Черт! Она даже у себя в каюте никогда не держала осьминогов, предварительно не обезвредив. Что же говорить об учениях?
– Молчите, Ромеро! – капитан одномоментно связался с офицером по снабжению и завскладом. Одного он достал на вечеринке, тот вмиг протрезвел от страха перед капитанским гневом, а другого жестоко разбудил и поднял с постели посреди ночи. Отдал необходимые распоряжения, приказав выяснить все к утру и доложить, после чего уведомил о происшествии службу безопасности и развернулся к Айрис.
– Все, теперь это их проблема. Иди, отдыхай. Завтра с утра навещу Дану.
«А с утра он будет у меня», – чуть не ляпнула Рис, но вовремя прикусила язык.
– Но… Рерих, капитан, сэр… С этими посвящениями надо что-то делать. Каждый год несчастные случаи!
Как будто бы крейсер жаждет крови…
– Рис, я подумаю, но отменить посвящение не могу, ты же знаешь.
Тут нечего возразить. Каждый преподаватель изначально в курсе, что посвящение в кадеты – часть системных мероприятий крейсера, необходимых по уставу для правильного функционирования киберсети.
– Это не моя блажь, а одно из правил Тезериона.
Торрес намотал на ус.
– Без него никак.
Торреса снова замутило… Проклятый яд.
– Ладно, – Айрис вздохнула и направилась к двери.
– Да, Рис! – окликнул ее Шадор. – Сеть занеси в карантин… И ты уж прости, но твой допуск я аннулирую, с этой минуты.
– Понимаю, – кивнула дейгарка и ушла.
Торрес снова остался наедине с капитаном.
– Что с вами, пилот? – спросил он, испытующе вглядываясь ему в лицо. – Вам нехорошо? На КА случаются вещи и похуже, привыкайте.
– Нет… – еле выдавил Торрес. – Пить захотелось… Можно еще чаю, капитан?
– Конечно.
Через пару минут Рерих протянул новую чашку пилоту, и тот с облегчением перебил гадкий привкус во рту восхитительно ароматным кентрийским напитком, почти не ощущая вкуса. Десны, нёбо, язык онемели, Торрес ими еле ворочал, но они постепенно обретали чувствительность. Шадор подумал и налил ему и себе по второй чашке. Вытащил целую пачку галет с чесноком из трансгрегатора. Торрес обрадовался. По счастливому совпадению лерийский яд нейтрализовался именно чесноком, за неимением специальных средств. Все же противоядия оказалось недостаточно для такой концентрированной дозы.
