Рейвен Кроу всё-таки оторвал меня от себя и подбежал к окну. Вряд ли он там что-то увидел, потому что когда отошел от окна, лицо у него было разочарованным.
- Ну, хозяйка? - заговорил он, оставив мурлыканье. - Кто это был? Кто-то следит за вами? Это Жонкелия?
Я честно пыталась ответить, но слова застревали где-то в горле.
- Ещё не наговорились? - стоило только назвать имя - и появилась хмурая мамаша Жо. -Может, хватит, господин судья? Там холодно, между прочим. Если желаете допросить -вызывайте официально, а не выгоняйте бедную женщину из дома, - тут она заметила, как меня трясет, и воинственно скрестила руки на груди. - Вы с ней что сделали? Вы ее пытали, что ли?
- Это вы сейчас подглядывали в окно? - спросил судья без обиняков.
- Я?! Да за кого вы меня принимаете? - мамаша побагровела, и сыграть это было просто невозможно. - Я - уважаемая женщина.
- Там никого не было, - ухитрилась выговорить я. - Мне правда очень плохо, господин Кроу. Если не возражаете - продолжим беседу завтра.
- Какое - завтра?! - возмутилась старуха. - Да ей неделю надо отлеживаться после вашего допроса!..
Судья смерил меня взглядом, посмотрел на мамашу Жонкелию, процедил сквозь зубы:
- Я заеду завтра, - и вышел, едва не сорвав дверь с последней петли.
- Вот тебе и курочка-цекотурочка, - изрекла старуха что-то непонятное и выглянула в щелку между дверью и косяком. - Ушел. Точно ушел. А ты, - она фыркнула, - ты бы лучше помалкивала. «Продолжим беседу!». Принцесса, что ли? Запомни, ты - вдова Бриско Милларда, моего сына. И только попробуй сболтнуть что-нибудь лишнее.
- А что это вы мне угрожаете? - ответила я воинственно, хотя всё ещё стучала зубами от страха. - Не вы ли, мамаша, утопили свою невестку?
Если бы я была убеждена, что это старуха приложила руку к убийству Эдит, я бы не была такой смелой, но что-то подсказывало обратное. Наоборот, старухе отчаянно нужна была Эдит Миллард. Любая - с того света, зомби или просто говорящий манекен.
Я ждала, что сейчас старуха накинется на меня, возмущаясь, что её - такую хорошую и уважаемую, обвинили в преступлении, но мамаша Жонкелия вдруг всплеснула руками и села на лавку, рядом с пустым блюдечком.
- Утопила! - воскликнула она насмешливо и горько. - Да это озеро черта лысого утопит, не то что дурочку Эдит! Г оворила я Бриско - не нужна нам эта проклятая мельница...
- Эм. а кто заглядывал в окно? - спросила я, невольно покосившись в сторону разбитого окна, но никаких рож там сейчас не наблюдалось.
- А что ты видела? - спросила Жонкелия с любопытством и опаской.
Я описала безносую морду с мокрыми волосами, и старуха побледнела, переплела пальцы и забормотала что-то себе под нос. По-моему, она молилась. Я не знала ни одной молитвы, поэтому подождала, пока мамаша закончит и снова спросила:
- Так кто это был?
- Это моргелюты, духи озера, - обреченно сказала Жонкелия. - Раньше они только в озере сидели, а теперь на берег выбрались. Хвала небесам, ещё в дом не залезли. Я тут везде полыни развесила, помогает от нечисти.
- Отличное средство, - съязвила я. - Полынь - это самое оно против зубастых утопленников.
- Это не утопленники, - строго поправила она меня. - Это - моргелюты, духи озера. Я говорила Бриско, но он не верил в них. Всё смеялся.
М-да, история. Я бы тоже не верила, если бы собственными глазами не увидела ту бледную рожу.
- Бриско не верил, смеялся, - старуха покачала головой. - И где он сейчас? Они его утопили.
- Постойте, мамаша, - перебила я, - сочувствую вашему горю, но судья сказал, что вашего сына застрелили серебряной пулей. И пытался вызнать у меня. то есть у Эдит. не знаю ли я что-нибудь об убийстве. Я знаю? То есть Эдит - знает?
- Ничего она не знает, - покачала головой Жонкелия. - Бриско погиб ночью, мы с Эдит спали. А утром нашли его в воде у берега, рядом с сетями.
- И с пулей в голове?
- Там была кровь, - нехотя признала она, - и у него была рана на голове, но его точно утопили духи озера. Они мстили, что Бриско потревожил их покой.
- Может, вы мне всё расскажете? - предложила я. - С самого начала и подробно. Раз уж мы теперь, выражаясь образно - в одной лодке.
- Прекрати так говорить! - возмутилась она и превратилась в прежнюю мамашу Жо. - Не строй из себя принцессу!
- Может, я и в самом деле принцесса, - ответила я с достоинством, - вы ведь этого не знаете. Вообще-то, меня зовут...
- Эдит Миллард! - она ткнула костлявым пальцем в мою сторону. - И если сболтнешь что-то другое, особенно про моргелютов, тебя точно примут за сумасшедшую. А я не хочу закончить свои дни среди умалишенных, и всё равно ни в чём не признаюсь.
- Вы разве что-то натворили, чтобы в чем-то признаваться? - сказала я миролюбиво. - Ну, рассказывайте, что тут происходит, и что случилось с вашим сыном и невесткой.
- Доем? - мрачно спросила она, указывая на мою порцию омлета.
Я молча пододвинула к ней тарелку, и старуха схватила её с жадностью человека, который давно не ел ничего вкусного.
- Мы с Бриско не местные, - начала она свою историю, сметая омлет со скоростью пылесоса.
- Отец у него был из Тихого Омута - шалопай беспутный. Но сапожник хороший. Пришел в столицу, а я там служила в пекарне напротив сапожной мастерской. Мы поженились, родился Бриско, потом Бриско женился, а потом в столице - чума. Я овдовела, Бриско овдовел, и мы решили уехать. Сюда уехать. Бриско скопил немного, хотели купить тут маленький домик - огород развести, сапожничать, только Бриско вдруг взял и арендовал землю на берегу озера. Пришел, помню - глаза горят, будто клад нашел, показывает мне договор с графской подписью и говорит: «Скоро мы с вами, мамаша, заживем богаче графа! Да что там! Богаче короля заживем!». Я ему говорю: ты, мол, свихнулся, у озера земля плохая, там ничего расти не будет, и жилья нет - одна развалюшка стоит. А он мне: не волнуйтесь, мамашенька, через пару лет вы эту развалюху не узнаете. И что ты думаешь? -старуха облизала ложку и с сожалением посмотрела на блюдце, на котором не осталось ни кусочка омлета, - года не прошло, как он построил здесь мельницу, устроил птичник, прикупил пару лошадей, нанял работников. Я у него спрашиваю: Бриско, откуда у тебя столько денег? А он мне с хохотком отвечает: так это от курочек, мамашенька.
- Заработал на курицах? - я невольно увлеклась историей о своем покойном муже. Вернее, о покойном муже покойной Эдит. вернее. Я совсем запуталась и предпочла не думать пока о сложностях переселения в другой мир. Лучше разузнать побольше об этом Бриско, об Эдит, а тогда уже можно будет поломать голову - зачем я здесь и кто меня сюда притащил.
- На каких курицах! - скривилась Жонкелия. - Да, птичник у нас был хороший, Бриско купил ливорнских куриц, а у них самые крупные и вкусные яйца. Только продавал он на рынок десятков пять за неделю, иногда и меньше. Не те это деньги, чтобы мельницу поставить и черепицей ее покрыть. И за аренду земли надо было платить - каждый месяц по серебряной монете. Я однажды вижу - Бриско золотом расплачивается, да ещё смеется
- серебра у него нет. Тогда я и поняла, что тут нечисто. Спрашиваю: где золото взял? А он мне: всё курочки, мамашенька, курочки. Так и не добилась правды. Год назад он женился на девице из соседней деревни. Не понимаю, что он в ней нашел, - старуха смерила меня взглядом, - рыжая, ума - кот наплакал, приданого никакого - круглая сиротка, нос как фичка и глаза маленькие, как у крота...
- У крота?! - я принялась ощупывать свое лицо, кося глазами на нос.
Мне ещё и в дурнушку повезло попасть? Но лицо по ощущениям было моим, и ничего у меня нос не фичка, и глаза не маленькие.
- Зеркало у вас есть? - спросила я.
Старуха кивнула на полку, и я нашла там осколок зеркала - запылившийся, тусклый. Я протерла его рукавом и посмотрела почти со страхом, ожидая увидеть что-то вроде зубастой физиономии, заглянувшей в окно.
Но лицо было моим, а я всегда считала себя если не красавицей, то точно милашкой. И нос у меня - никакая не фичка! Мужчинам, между прочим, нравятся вздернутые носики. Это пикантно. И глаза нормальные.
