Мы стали пробираться к удобной для подъёма стене. Наш лагерь располагался выше: там, где нас не могли увидеть роботы.
Вот только не успели мы с Гримом залезть, как на противоположной стороне долины засверкали вспышки…
Там тоже хватало ветряков, установленных роботами. И сейчас, почти у самого прохода в сторону моря, кто-то активно взрывал эти постройки. Одна-две-три… Всего прозвучало три десятка взрывов. И три десятка ветряков завалились на бок, обломав лопасти и жалобно пуская в небо чёрный дым.
— Вот придурки… — вздохнул Пилигрим. — А подождать пару дней они не могли?
Я-то, наоборот, сначала обрадовался акции, удачно проведённой нашими союзниками. И только спустя несколько секунд понял, что имеет в виду разведчик…
И тоже расстроился. В самом деле, логично предположить, что теперь роботы будут настороже! И, конечно же, усилят охрану.
Это было неприятно… Значит, в ближайшее время с ветряками нам придётся повременить.
Но ничего! У нас ещё оставались кентавры и башня!..
Дневник Листова И. А.
Пятьсот шестьдесят четвёртый день. Засада на кентавров.
На то, чтобы найти удобное место засады, ушёл целый день. И только когда мы осторожно пробрались к следующей долине — там, сразу за проходом, обнаружился идеальный вариант. Причём такой, чтоб и повоевать нормально, и уйти безнаказанно.
Стрелять планировали с двадцатиметрового уступа, откуда снующих туда-сюда роботов было отлично видно. Даже ночью с этим никаких проблем не возникло бы. Тем более, у каждого «кентаврика» имелась небольшая фара. Видимо, оснастить всю технику нормальными приборами ночного видения роботы пока не могли.
К уступу спускалась пологая насыпь, заросшая травой и мелким кустарником, сумевшим пробиться сквозь камни. Сразу за насыпью начиналось плоскогорье, изрезанное ручьями и ветрами.
Лагерь мы разбили на этом самом плоскогорье, в естественной пещере. Вход в неё прикрывал от чужих глаз небольшой водопад. Если специально искать — конечно, рано или поздно найдёшь. Зато наши тепловые отпечатки в ночи будет куда хуже видно.
Конечно, место для лагеря было сырое, тёмное и неуютное. Но мы тут долго и не собирались сидеть. План был прост: провести диверсию, переждать поиски, возможно, повторить нападение, а затем — искать новую цель.
— Атакуем вечером! — предложил Пилигрим. — Заметили, что они ходят не сплошным потоком? Вот этим мы и воспользуемся. Дождёмся, когда колонна пойдёт к месту добычи, и перестреляем. Затем перехватим следующую. Затем следующую. И так, пока нас не засекут. А как засекут, сразу отходим в горы.
— Пока будем ждать несколько групп, очень много времени пройдёт… — засомневался Пух.
— А нам спешить некуда! — отмахнулся Пилигрим. — У нас цель какая? Нанести максимальный ущерб с минимальными затратами! К тому же, ночью их будет отлично видно, потому что фары им подсвечивают путь. И вообще, ночью даже лучше. Может, в этот момент часть их боевой техники уйдёт на запад кошмарить нашу армию.
Вообще-то роботы уже давно в такие набеги не ходили… Но мало ли? Вдруг именно этой ночью решатся?
К вечеру, когда солнце клонилось к горизонту, мы всем отрядом выдвинулись на позиции. В пути особо не скрывались, шли гордо. А всё потому что примитивные «кентаврики» почти не смотрели наверх. Можно было за ними долго наблюдать, а они даже не реагировали.
Мы рассчитывали, что восставшие СИПИНы не слишком-то их контролируют, перевалив всю работу на тупую электронику. И у нас были основания так думать. Маленькие роботы периодически натыкались на препятствия, а затем их долго объезжали — и ещё дольше возвращались на нужный курс.
Похоже, восставшие СИПИНы и впрямь не могли выделить больше ресурсов на рабочие модели. Уж слишком прямолинейно вели себя наши будущие жертвы. Да и сделаны они были из обычных материалов — сталь, медь, пластик и всё такое.
И, судя по виду, особым качеством эти материалы не отличались. Всего лишь прикрывали внутренние механизмы от пыли, воды и грязи. А на использование в боевых условиях их явно не рассчитывали. Зато это был дешёвый способ добывать ресурсы и перевозить грузы.
Для грузов у «кентавриков» имелся тот самый круп, похожий на короб. Где-то в половину кубического метра объёмом. А для работы и погрузки — угловатое тельце и манипуляторы. И хотя гибкие гусеницы позволяли «кентаврикам» легко перемещаться даже по сложной местности, но всё же траки иногда соскакивали. Я лично наблюдал, как такое случилось, и робот почти десять минут упорно напяливал себе трак назад.
Короче, «кентаврики» должны были стать лёгкой добычей. Во всяком случае, мы на это надеялись!
Пока ждали подходящего момента, уже стало темнеть. И, наконец, Пилигрим громким шёпотом предупредил нас о готовности.
В сторону станции «кентаврики» шли сплошным потоком уже минут тридцать. И теперь этот поток иссяк, а с обратной стороны ещё не начался. Мы проверили винтовки и револьверы, подготовились, заняли удобные позиции…
А стоило из прохода показаться первому роботу, как прозвучал выстрел. Стрелял Пилигрим, следом — Кэт, потом — я, затем — Славка, после него — Мелкий, а дальше — Пух и его оставшиеся восемь бойцов. Очерёдность мы, если что, определили заранее.
А теперь успевали и перезарядиться, и с комфортом пристроиться для стрельбы. Роботы шли один за другим, но редко когда вылезали по две-три штуки сразу. И обычно хватало одной пули куда-нибудь в центр передней части, чтобы «кентаврик» начал дёргаться, ехать медленней и сбиваться с маршрута.
Жаль, конечно, мы не могли этих малюток засунуть в Алтарь Вознаграждения… Но в любом случае они сначала будут неисправны, а затем их придётся чинить — и всё это время «кентаврики» будут не помощью, а обузой. И это уже был неплохой результат.
С третьей пули роботы почти всегда замирали. Некоторые просто сбивались с курса и укатывали куда-то вдаль. Но это всё мы выяснили опытным путём. А на самых первых робожертвах иногда приходилось отстреляться всему отряду.
Но минут через пятнадцать дело наладилось, и мы превратились в конвейер по отстрелу. И так продолжалось достаточно долго. Солнце зашло за горизонт, стало темно, и одни лишь фары роботов светились внизу.
Вот под фару мы и стреляли, продолжая выводить машинки из строя. В темноте, правда, начали иногда промахиваться. Роботы ведь не стояли на месте. И если не получалось их первой пулей достать прямо в проходе, потом это сделать было куда сложнее.
Несколько штук мы даже упустили. Они сумели избежать первого попадания, а затем удачно проскочили зону обстрела. Хорошо ещё, все «выжившие» двигались в сторону выработки, а значит, вряд ли могли поднять тревогу.
А вот несколько отрядов, которые двигались к базе восставших СИПИНов, мы перестреляли с особенным тщанием.
Всё шло хорошо. Но в какой-то момент Пилигрим поднял руку, привлекая внимание, и сообщил:
— Ещё по три выстрела и уходим!
— А я чот ваще только пристрелялся!.. — возмутился Мелкий.
— Лично ты можешь остаться и стрелять дальше! — не стал спорить Пилигрим.
— Не-не! Я чо? Я ничо! — тут же сдал позиции гопник.
— Ну вот и всё! — наставительно подытожил разведчик, а затем вскинул винтовку и выстрелил.
Я тоже, как и Мелкий, не знал, почему он решил уходить. Но подозревал, что это как-то связано с группами «кентавриков», которые шли в сторону станции. Поэтому спорить не стал. Трижды дисциплинированно отстрелявшись, встал и поспешил по косогору вслед тем, кто тоже закончил.
Мы успели подняться на плоскогорье, когда из прохода раздалось противное знакомое жужжание. Дроны-наблюдатели выдвинулись проверить обстановку на месте засады. И мы, понимая, что задерживаться не стоит, перешли на бег.
— Сюда! В промоину! — Пилигрим первым соскочил в глубокую, почти полтора метра, извилистую траншею. — Пригнулись все!
— Как ты узнал-то, ваще? — удивился Мелкий, тяжело дыша, а затем уточнил вопрос: — Ну, типа, что щаз эти прилетят…
