Даже так? Ничего себе - меленка-вертеленка. Краем глаза я заметила, что из лавки выглянули Савьер и его дочь, а с противоположной стороны к колодцу с ведрами и кувшинами шли три нарядные девицы в разноцветных платьях и белоснежных передниках. Совсем некстати.
- Слушай, Олдус, - начала я ласково, - то, что было - это было просто недоразумение. Сейчас всё под контро... сейчас всё тихо и спокойно. Мне только и нужно, чтобы ты немного посмотрел колесо, оно почему-то не вертится.
- Вот сами и смотрите! - огрызнулся он, подхватил ручку и торопливо пошел прочь. Оглянулся на ходу - и прибавил скорости.
- Поговорила? - мрачно осведомилась Жонкелия. - Никто не пойдет из деревенских. А приглашать мастера из города - у тебя денег нет.
- Заладила, - проворчала я и добавила уже громко: - Ладно, пошли домой. Обойдемся без этих трусов. Перевелись мужики, наверное.
Мы с Жонкелией развернулись в сторону мельницы, но не успели сделать и пары шагов, как на площадь из переулка вывернул судья. Он сидел верхом на вороном коне и сейчас, в черном камзоле и надвинутой низко на лоб остроконечной шапке, как нельзя больше походил на нахохлившегося ворона.
- Его только не хватало, - прошептала Жонкелия, и ускорила шаг.
Я пошла за ней, делая вид, что не замечаю господина Кроу, но он сам заметил нас и направил коня поперек нашего пути.
- Добрый день, мамаша, - поздоровался он с Жонкелией, но смотрел почему-то на меня. -И вам, хозяйка, добрый день.
Мы с Жонкелией нестройно поздоровались в ответ и остановились, переминаясь с ноги на ногу и не зная, чего ожидать от этой встречи.
- Что это Олдус сбежал от вас, как от огня? - спросил судья, чуть наклоняясь в седле и упирая кулак в бедро. - Чем это вы его так напугали?
- Ничем, - ответила я первой. - Позвали его обратно на работу, но не сошлись в размере оплаты.
Лицо у Жонкелии приняло страдальческое выражение, но она ничего не сказала, и мне пришлось продолжать:
- День сегодня хороший, господин Кроу, но всё равно дождь обещают. Мы пойдем, с вашего разрешения, не хочется потом по грязи тащиться.
- А я вчера искал лодку, - сказал судья так же ласково, как я только что разговаривала с Олдусом, - и не нашел. Представляете?
- Унесло течением, - быстро ответила Жонкелия.
- Утонула, - одновременно с ней ответила я.
Повисла неловкая пауза, и судья заговорил ещё ласковее:
- Так утонула или унесло?
- Мы-то откуда знаем, господин судья? - ответила я, незаметно ущипнув Жонкелию за локоть, чтобы помалкивала. - Нас же там не было. Мало ли что могло случиться. А вдруг ее украли? Может, мне заявление о краже написать?
- А вы и писать научились, хозяйка? - судья удивленно приподнял брови.
Вот блин блинский! Так вляпаться! Я готова была проглотить язык, но проглотить уже сказанные слова было невозможно. Оставалось одно - врать дальше. И как можно правдоподобнее.
- Научилась, - соврала я, не моргнув глазом. - Оказывается, это не так сложно. Я и читать теперь могу, господин судья. Если прикажете - то даже по книжке.
Жонкелия не удержалась и посмотрела на меня, а я уже подхватила ее под руку, раскланялась с судьей и пожелала ему доброго пути, куда бы он ни поехал:
- А мы - домой, ваша честь, - сказала я на прощание, - чтобы успеть до дождя.
Судья демонстративно взглянул на небо, на котором не было ни облачка, но преследовать нас не стал, а развернул коня и поехал в другую сторону.
Я поглядывала ему вслед, пока он не скрылся за углом лавки. Судья не смотрел по сторонам и поэтому не заметил, какое впечатление произвел на девиц у колодца. Они, бедняги, позабыли про воду и сблизили головы, зашептавшись и прижимая ладони к щекам. Причем, все трое не сводили со всадника глаз. Вода уже вовсю лилась через край, но никому до этого не было дела.
- Ух ты, - сказала я, совсем как Жонкелия.
- Чего заухала, как сова? - тут же напустилась на меня старуха. - Болтай поменьше! Грамоту она знает, видите ли!..
- Ну сглупила, бывает, - ответила я примирительно. - Ладно, идем домой. Сегодня на повестке дня - запуск мельничного колеса. Надо разобраться, что там не так.
- Разбирайся, разбирайся, - заворчала она. - Моргелюты тебя тогда не съели, отобедают сегодня.
- Сплюнь, - посоветовала я ей.
Разумеется, никакого дождя сегодня не предвиделось, и мы с Жонкелией, прибыв на мельницу, занялись каждая своим делом - старуха начала растапливать печь, потому что я даже не представляла, как это делать, а я остановилась возле мельничного колеса, прикидывая, в чем может быть причина поломки.
Колесо было погружено в воду всего на четверть, но лезть в воду мне очень не хотелось. Выбрав палку подлиннее, я долго тыкала ею в воду, чтобы спугнуть того, кто мог там сидеть (да хоть бы и моргелютов этих!), а потом подвернула подол платья и разулась, приготовившись лезть в воду.
- Не надо нырять, хозяйка, - раздался вдруг голос судьи, и я чуть не свалилась с мостков в озеро. - Сегодня я туда за вами точно не полезу. Вчера хватило.
Я оглянулась и увидела Рейвена Кроу собственной персоной. Он сидел на вороном коне, подбоченясь и сдвинув шапку на затылок, а рядом стояли два мрачных типа - небритые, в рубашках без опояски, больше похожие на головорезов, чем на мирных крестьян.
- Полезайте и посмотрите, что там с колесом, - велел им судья, и мужчины, одинаково шмыгнув носами, потопали по мосткам к колесу, оттеснив меня в сторону.
- Очень любезно с вашей стороны, - растерялась я, - но нам нечем будет заплатить...
- А они все сделают бесплатно, - заявил судья. - У них месяц работы на благо общественности. За дебош, который они устроили на празднике жатвы. Вот пусть и отрабатывают.
Мне было и неловко, и радостно, что не пришлось лезть в холодную воду, кишевшую какими-то чудовищами самой. Но если с этими людьми произойдет что-то страшное?.. Ага, с судьей ведь ничего не произошло? А вчера он заплывал за мной на самую середину озера.
Стащив штаны и сапоги, мужчины в одних рубашках залезли в воду. Возле колеса оказалось совсем неглубоко - обоим по пояс. Они крутанули колесо за лопасти, но оно не поддалось. Заплыли с другой стороны - и снова крутанули, а потом потребовали ножи или серп.
- Тут всё водорослями заросло, - сказал один из работников на благо общественности. -Надо срезать - и закрутится, как миленькое.
- Сейчас принесу, - я бегом бросилась на мельницу и Жонкелия выдала мне два огромных ножа, больше похожих на тесаки, а к ним - точильный камень, потому что ножи были тупые, как мои пальцы.
- Надо наточить, - сказал судья, пробуя ногтем лезвие. - Я присмотрю за ними, - он кивнул в сторону мужчин, которые бодренько драли водоросли, отдирая их от лопастей колеса, как пиявок, - а вы, хозяйка, сообразите что-нибудь им на обед. После работы на свежем воздухе надо хорошенько подкрепиться. И печку растопите пожарче. Не май месяц, чтобы купаться.
- Конечно, господин судья, - пообещала я и бросилась обратно на мельницу.
Приготовить поесть... Легко сказать! Приготовить яичницу с салом? Не так уж у нас много яиц и сала, да и хлеба нет, и его быстро не испечешь. Приготовить лепешки? Но это пресно. Что я подам к лепешкам?
Жонкелия подкинула в печь ещё дров и посмотрела на меня исподлобья.
- Что задумалась? - поторопила она меня. - Стряпай, давай. Если наобещала.
А то я не знала, что надо стряпать. Я постаралась припомнить всё, что когда-то готовила в своем, цивилизованном мире.
Сало. мука. яйца. лук.
Да что можно из этого сделать?!
Если только. Вкуснейшие лепешки с луком, которыми нас угощали в узбекском ресторане.
- Помогайте, - скомандовала я Жонкелии. - Мне нужна большая сковорода и шесть луковиц покрупнее.
- Будешь мужиков луком кормить? - спросила она скептически, но пошла в огород, выудив огромную чугунную сковороду почти полметра в диаметре.
- Лук - от семи недуг, - пробормотала я поговорку, и начала замешивать тесто.
