– Лучше бы я рассказал, – съехидничал Лель. – Умеешь ты, Яровит, огорошивать людей.
Лада резко вскочила: точно, это все подстроено! Богов же не существует! Да и Диви тоже. Разнюхали откуда-то о сказках, которые мама рассказывала, и решили приколоться! Она побежала к деревьям в поисках замаскированной камеры. Наверняка на ближайшем кусте висит.
– Уроды! – злилась она. – Все равно найду! И разобью нафиг!
Или? Лада резко остановилась: вдруг она все же сошла с ума и сейчас находится в дурдоме? А все происходящее – бред больного разума, и родители живы, и точно нет никакой Диви и богов. Лучше бы так и было! Ладе хотелось кричать от злости и ярости. Неожиданно ногу пронзила боль, и она рухнула на землю.
Первым подбежал Посвист:
– Что случилось?
Лада корчилась от боли, она могла лишь указать на щиколотку. Посвист задрал брючину и скрипнул зубами: на коже Лады виднелась темная отметина, похожая на браслет из змеиной кожи.
– Навья метка, – прокомментировал Яровит.
– Смотрите! – выкрикнул Лель. – Что у нее с глазами?! Они…
Лада еле услышала его: в ушах звенело. Боль была едва выносима. Звон нарастал, затем потемнело в глазах, и она провалилась в забытье.
Она очнулась от того, что кто-то обтирал лоб влажным полотенцем. Ноги были приподняты. Лада открыла глаза и увидела встревоженное лицо Посвиста. Рядом маячил Лель.
– Ты как? – спросил он. – Лучше?
Она кивнула. Затем попыталась встать, но голова сразу же закружилась.
– Лежи пока, – к ней подошел Яровит. – Я лечебную повязку наложил, должна боль унять. А это, – он достал замшевый мешочек на кожаном ремешке, – оберег. Надеюсь, что поможет.
Яровит надел талисман Ладе на шею.
– Носи его не снимая. На тебе навья метка, это все равно что сигнальная лампочка для теней.
Лада закрыла глаза: так легче. А то кажется, что все окружающее плывет, и она вместе с ним.
– Расскажите подробнее, – попросила она. – Я же почти ничего не знаю.
Яровит откашлялся, похоже, он не привык много говорить.
– В общем, – начал он, – ты дочь Живы, богини всего живого. Кто твой отец, никто не знает, Жива отмалчивалась.
Лада отметила: ее мать – богиня-одиночка. А отец – безответственный тип, бросивший доверившуюся ему богиню вместе с будущим ребенком. В другое время она бы похихикала по этому поводу, но сейчас юмор получился грустный. И бредовый.
– Твою мать похитил Кощей, бог подземного царства. Именно он и правит навью. Ты родилась в его дворце и до трех лет жила там.
Ладу кольнуло беспокойство: повторяющиеся сны! С горящими глазницами черепов. Может, они как-то связаны с детством?
Лель протянул кожаную фляжку, Лада сделала глоток: напоминало чай с травами и медом. Вкусно. Ей немного полегчало. Теперь Ладе хотелось смыть с себя противный липкий пот, но душ здесь был не предусмотрен.
– А где теперь Жива? – спросила Лада, она не смогла назвать богиню матерью: ее родители – это Любава с Данилой, пусть они и мертвы.
– Тайна, покрытая мраком, – ответил вместо Яровита Лель. – Кое-кто считает, что Кощей все еще держит ее в плену.
– А я? Как меня забрали от Кощея?
– Тебя обнаружил в лесной избушке леший. Кто-то оставил тебя там, – Яровит сочувственно посмотрел на нее.
– А с чего тогда решили, что я – это я? То есть дочь Живы? – Лада пыталась во всем разобраться.
Выходило плохо.
– Жива передала послание на бересте, – произнес Посвист. – Иначе бы мы не догадались – ты ничем не отличалась от обычных детей.
Лада слушала дальше. О том, как девочку привезли в Берендеево царство и решили, что ее нужно спрятать в мире людей, на всякий случай. Потому что темно-боги постараются избавиться от нее в случае опасности для себя. Да и если Лада останется обычным ребенком, в Яви ей будет лучше. Взять Ладу вызвались дочь царя и Данила-мастер, давно влюбленный в царевну. Они покинули Дивь, чтобы скрыть девочку от Кощея.
– Почему они мне ничего не сказали? – Лада ощутила горечь во рту: привычная реальность пошатнулась. Все, что она знала о себе, – неправда.
– Наверное, думали, что обойдется. И ты никогда не покинешь Явь, – пожал плечами Посвист. – Любава не хотела, чтобы ты возвращалась в Дивь.
– А почему я не могла остаться?! – настроение менялось каждую минуту. – Может, они были правы?! И здесь будет только хуже?
– Знаешь, – Лель сделал паузу, – я же бог любви. А ты богиня весны и домашнего очага. Идеальная пара. Так что я извелся в ожидании и просто похитил тебя. – Он выдержал паузу и добавил: – Пораскинь мозгами – ты хочешь повторение аварии?! Навь будет убивать всех, кто встанет между ею и тобой.
Да-а, лже-Матвей был, как всегда, в своем духе – троллил, но Ладе полегчало. Выбора у нее на самом деле не было.
– Берендеевы умерли из-за тебя, – произнес Посвист. – Их погубила навь. Охотилась за тобой, а пострадали они. Лада, не беги от правды. Тебя бы не оставили в покое: если бы не мы, то темно-боги уже убрали бы тебя со своего пути. В тебе начала просыпаться сила, с этого момента по-старому ничего бы не осталось.
Ладу замутило: как жить, зная, что самые близкие умерли по твоей вине? Она же не подозревала! Совсем ничего! Иначе бы настояла на том, чтобы отправиться в Дивь. А каждое слово, произнесенное братьями, звучит как приговор.
– Не было ничего! Никакой силы. Только галлюцинации, но ими бы я охотно пожертвовала.
Лель толкнул брата в плечо:
– Опять! Когда она злится, ее глаза…
Договорить он не успел, бог воинов сделал предупреждающий жест.
– Ты богиня, – отрезал Яровит, – и твое место среди богов. Пришло время вернуть равновесие между светлой и темной стороной. Ты не имеешь права оставаться в стороне.
Менее всего Лада чувствовала себя богиней, она до сих пор не могла встать. На нее навалилась такая слабость, что девушка уснула.
Глава 4
Навь, Явь и Правь
Когда Лада проснулась, она не сразу открыла глаза: Яровит о чем-то спорил с ребятами.
– И какая от нее помощь? – кипятился Лель. – По возможностям обычная девчонка. И в школе вела себя как серая мышка. Темно-боги нас просто засмеют.
– Она отбросила навь, если я не ошибся, – прогудел Яровит. – Простые люди этого не могут.
– Тогда еще хуже, – послышался рассудительный голос Посвиста. – Раз она управляет тенями, значит, отец у нее из черных богов. Мы, светло-боги, можем убивать навей, а вот заставить подчиниться – нет.
Лада слушала затаив дыхание. Почему-то они спорили из-за нее, хотя Лада не была уверена, что отогнала навь. Может, та сама отпустила девушку.
– Не похоже, что она из темных, – не согласился Яровит. – Иначе бы Кощей не выпустил ее из своих владений: им тоже нужен перевес сил. И навь могла сама отцепиться.
Лада мысленно закивала: так и есть! Она не чувствует в себе ничего плохого. Хотя и светлого тоже – рядовой человек.
– Ты просто всегда любил Живу, – холодно ответил Лель. – Вот и к ее дочери не можешь отнестись беспристрастно.
Возникла тишина, которую разрезал смущенный бас Яровита:
– И ничего я не…
– Яровит, бог любви – это я, мне лучше знать, – отрезал Лель. – И ты тоже видел, что происходит с ее глазами в момент ярости.
Всего лишь на мгновение, но сквозь черты подростка проступило истинное лицо бога: холодное и высокомерное, с идеальными чертами, будто высеченное рукой талантливого скульптора.
– Это из-за навьей метки, – в голосе бога воинов послышались неуверенные нотки.
– Или по другой причине, – поддержал брата Посвист. – Мы рискуем.
– Без Лады мы еще больше рискуем, – устало возразил Яровит. – Сам знаешь. Нам нужна светлая богиня. Перун тоже так считал.
Лада лежала как оглушенная: иногда подслушивать полезно. Оказывается, Лель и Посвист подозревают ее в причастности к злым силам. И это только из-за случая с навью! Быстро же они навешивают ярлыки. А бог воинов, выяснилось, любит Живу, которую считают ее матерью. Тогда, может, он и есть отец Лады? Или нет? Нет, наверное, Яровит бы знал об этом. И что у нее с глазами?!
