— Бросил нож! Бросил! Отпусти ее, я кому сказал, пас-с-скуда! Пусти! Ах, так? Огонь, парни! Огонь, огонь!!!
Гремели выстрелы, топали по мосткам сапоги, клацали затворы винтовок, отлетали куски черепицы. Мы приближались к гостинице Башира. Кузьма таки вынудил нас со Стеценкой переодеться в вечное «хаки», и теперь, споров преторианский шеврон, я снова чувствовал себя человеком. Сжился я с этой формой, стала она моей второй кожей…
Преторианец сопел мне в спину:
— Корпус Бероева перевалил через Лимес и ускоренным маршем движется сюда. Прошли дожди, так что пехота будет тут не раньше, чем через десять дней… Чем мы обороняться станем — хреном? Нужно забирать наших величеств и прорываться навстречу войскам!
— Не суетись, Кузьма. Доберемся до Башира — покажу вам заклинание. Или это не с тобой мы в Сан-Риоле в морской бой играли?
— Сла-а-авное было дело! — осклабился преторианец. — Бог с тобой, полковник, и мы за тебя. Император — он, конечно, голова, но в таких авантюрах ты собаку съел! Мы поможем!
Говорил он это громко, так что монархи вполне могли нас услышать. Но у Императора с преторианцами всегда были особые отношения, а царица тонкостей имперской иерархии пока не знала.
— Зачем вы ели собаку, Сергей Боз-кур-то-вич? — спросила у меня Ясмин, когда весь наш отряд остановился на крыше того самого амбара.
Мое мнимое отчество она, как и все шемаханцы, произносила с явным отвращением. Но вообще царица, кажется, отпустила ситуацию и положилась во всем на своего венценосного спутника. А жесткие методы преторианцев даже вызывали видимое одобрение. Ух, непростая барышня досталась нашему Императору в суженые! Он, кстати, услышав вопрос про собаку, повеселел:
— Это идиома. Устойчивое выражение, любовь моя. Означает, что человек — бывалый, дока, разбирается в своем деле.
— Но почему — собаку? Почему не цесарку, барашка, бычка?.. Что за идея в коллективном имперском бессознательном — кушать собачку? Сергей Боз-кур… Господин полковник, вы ведь не ели собачку?
Император посмотрел на меня, я на него. В глазах его поселился некий намек на испуг, и я не мог упустить этого шанса:
— Более того скажу… Самоедские племена, коими населен крайний север Империи, употребляют в пищу строганину из собачатины. И считают ее отменным лечебным средством при простудных заболеваниях, например — во время воспаления легких… Лечил я как-то одного скрипача в Варзуге…
— Нет! — в который раз за сегодня сказал Император. — Я не желаю этого слышать! Нет-нет-нет!
А нечего боевых товарищей на растерзание зверолюдам бросать, а самому запасы полезных ископаемых исследовать! Нет, то, что Ванечка с барышней время проводил — это как раз понять можно. А вот то, что он во время моих поисков изучал месторождения нефти и газа и рисовые террасы — это уже вовсе ни в какие рамки! Одно слово — арифмометр…
— Впе-еред! — скомандовал наш проводник Стеценко. — Осталось четыре квартала!
К гостинице Башира мы добрались на рассвете. Это была чертовски длинная ночь!
XXIX СВАДЬБА ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
В Золотые ворота Шемахи мощным потоком вливались отряды Джавдета, выкрикивая славословия Баалу и своему предводителю. Башибузуки размахивали полосатыми знаменами, потрясали оружием и вообще — ликовали. Многовековая мечта кочевых племен баалитов сбылась: в долину лихие аскеры входили не как беженцы и просители, а как воины и захватчики!
Некогда грозная шемаханская Пограничная стража в большинстве своем бежала. Они покинули долину следом за своими настоящими хозяевами — советниками-толстосумами, негоциантами, аристократами, которые с самой смерти царя Тиграна Благословенного «ставили на баланс» то или иное подразделение, и являлись его спонсорами. И теперь — потребовали расплаты за годы безбедной жизни, гарантировав при этом эвакуацию вместе с семьями… Кто бы не согласился? Истинный патриот?
Истинные патриоты и те, кому нечего было терять, стремились в Старый Город. Башир оказался незаменимым союзникам — по своим каналам он пустил клич, что царица принимает всех! И если Золотые ворота были распахнуты перед фанатиками-кочевниками, то крепостные ворота Старого Города вдруг оказались широко открыты для всех, кто именем Господа Бога или Баала готов был поклясться в верности последней из династии Ашоки и взять в руки оружие, чтобы защитить свою семью, родину и царицу.
Такой расклад для многих был в новинку. Баалитам дадут в руки оружие для защиты города от баалитов? Шемаханцы не знали что и думать по этому поводу, как доверять своим соседям, которые вроде как были готовы их прирезать дня два или три назад.
— Думаешь, люди Джавдета будут различать, кто перед ними — правоверный или кяфир? — распинался Башир перед очередным сомневающимся. — Да им наплевать! Кочевники только и ждут, как бы наложить лапу на ваше имущество и увести жен и дочерей в свои шатры! Думаешь, они останутся в Шемахани и будут тут править эл тиферет Баал мудро и справедливо? Ты веришь в это? Три дня на разграбление, вот что будет! Разграбят всё, что можно и подожгут всё, что нельзя! Это Джавдет! Джавдет, а не святой пророк Санхуниатон, смекаешь? Мы все — в одной лодке теперь!
Они смекали. И забирали с собой в Старый Город всё, что могли, включая домашнюю скотину и постельное белье — у кого оно было.
Услышав приказ царицы — принимать всех, оставшиеся верными присяге неподкупные гвардейцы-мардаспаны из дворцовой и храмовой стражи обещали четвертовать каждого, кто попытается плодить рознь или попрекать происхождением, или попробует нажиться на всенародной беде и задирать цены или хуже того — мародерствовать и грабить. А еще — уже с ночи шел шепоток, что в городе появились воины с Севера, которые безжалостны к мародерам и погромщикам! И ведет их некий витязь, который одним движением руки повергает наземь самого сильного мужчину!
Храмы и дворцы Старого Города постепенно превращались в огромный кипучий табор, видимость порядка в котором поддерживали всё те же мардаспаны, немногие оставшиеся городские стражники и пограничники. Ну и мы, грешные…
— Башир, дорогой, узнай у этих лихих демонов — как обстоят дела с военными складами? — нужно было воплощать в жизнь то волшебство, которое я задумал.
В конце концов, до подхода к долине Шемахи имперских войск было не так-то и долго, а помимо пехоты у Бероева в подчинении были и другие рода войск — так что нам бы только день простоять да ночь продержаться!
— Так точно! — этому проходимцу нравилось чувствовать себя полезным, они шустрили вдвоем со Стеценкой, и у них неплохо получалось.
Людей размещали в брошенных дворцах знати, в музеях и храмовых комплексах, скотину загоняли на огороженные лужайки: к черту газоны — не тот исторический момент! Удивили некоторые представители знати из старых аристократических родов, не входивших в Совет: десять или двадцать семейств остались! Они сохранили верность своему городу и своей госпоже, и теперь принимали участие в попечении над беженцами. А свою охрану передали в подчинение нам…
Сложно было сказать, кто именно тут командовал. Скорее всего — Император. Но он готовился к свадьбе! Оказалось — это самое важное, на одном уровне с военными приготовлениями событие! У Шемахани должен был быть царь. Вот и всё. Местные просто с ума сходили: без царя стыдно! Сейчас шемаханцы выбор царицы поддержали бы даже, если бы она вышла замуж за человека-амфибию с рыбьей рожей. А тут — высокий, красивый, обаятельный, еще и воинский отряд с собой привел! Ходили разные слухи вокруг личности избранника наследницы престола, люди склонялись к мысли что он — какой-то северный аристократ и военачальник, и это большую часть местных вполне устраивало. Особенно коренных — они прознали, что сей юноша со взором светлым — их единоверец, и теперь ходили за ним как детки за тем крысоловом.
Как будто новый царь решит все их проблемы одним своим появлением! «Вы просили дождь? Я дал вам дождь!» С другой стороны — прав был Вассер, наше общество смотрело на Императора примерно так же. Может быть, без местного раболепия и обожествления, но как дети на своего великого и грозного отца — это уж точно…
