Хлопнул в ладоши старый шаман – закончился танец, разбежались девушки. А из-за каранг вынесли жертву солнцу – большую деревянную фигуру, оплетенную сухой травой. Каждую весну делали орки такое чучело, наполняли его полое тело дарами: битыми тушками зверей, лепешками, новыми теленгами, кожаными украшениями, пушистыми шкурами. Ставили фигуру в степи и сжигали ее под ритуальные песни и танцы, под камлание шаманов, благодаря солнце, богов и духов, прося у них теплого лета. Верили: чем щедрее жертва, тем благосклоннее будут боги к племени.
Богат клан ориг, не поскупились его вожди на дары солнцу. Двенадцать воинов несли чучело, сгибались под его тяжестью. Отнесли далеко от застолья, на три десятка шагов, и назад отошли. Встали все орки, чтобы лучше видеть, как будет жертвенник гореть. Поднялся старый Роб, ударил в бубен, а ученики его окружили чучело, запели странную, тихую песню. И только одна шаманка – девочка совсем, тонкая, невысокая, не вошедшая еще в пору женского цветения, осталась стоять поодаль, сжимая в хрупких детских руках бубен.
Замерли орки, ждали, что дальше случится. И витала над ними песня шаманов, стелилась по степи, льнула к душам, проникала в них, селила почтительный страх. Рокотали бубны: тихо, тихо, потом громче, сильнее, наливаясь мощью. Звук их нарастал, захватывал всю степь, сотрясал воздух, казалось, еще чуть-чуть – расколется само небо от их грохота… И вдруг, взвившись к солнцу, оборвался гром, стихла песня. Ученики простерли руки к юной шаманке. А она закружилась на месте, нежным голоском выпевая одно лишь неясное слово. Потом замерла, ударила один раз в бубен и отбросила его, указав на чучело. И жертвенную фигуру охватило невесть откуда взявшееся пламя, ревущим столбом взметнулось в небо, словно хотело достичь самого солнца, передать ему дары. Огненная мощь была так велика, что каждый ощутил на лице жар. Долго еще полыхал жертвенник, гудел огонь. В молчании смотрели на него орки. А когда отгорела фигура, рассыпалась пеплом по степи, шаманы склонились к земле, коснулись ее ладонями, и снова затянули песню. Отозвалась земля, задрожала, затряслась под ногами. И эту дрожь почувствовал каждый орк. Вдруг разверзся вокруг шаманов глубокий провал, зазмеились, побежали от него во все стороны трещины. Вскрикнули в испуге женщины. Воины промолчали – стыдно им было страх показывать, но и их жуть взяла. Каркнул ворон высоко в небе, ударил в бубен Роб – и сомкнулась земля, словно и не открывала свои глубины.
Восторженным ревом встретил клан ориг эти чудеса, славил своих шаманов. А гости долго еще молча сидели. Первым Вели-гхор заговорил:
– Сколько же у тебя таких шаманов, Уран-гхор?
– Четыре десятка, – был ответ.
– А что же еще они могут?
– Амулеты разные делать, в бою воинов невидимыми щитами прикрывать, молнии во врага посылать, болезни лечить, с духами предков разговаривать. Многое могут…
Долго еще пировали орки в тот день. Собрались все воины клана, веселое застолье было. Настал вечер, разошлись все по своим селениям. Гости улеглись спать в поставленных для них больших карангах. Да только не ко всем в ту ночь сон пришел. Много думали вожди о громадной силище, пришедшей в Орочье гнездо. И еще каждый гадал, чего же хочет от них радушный хозяин.
Как утро настало, засобирались вожди в обратный путь. Только сначала пригласил их Уран-гхор перекусить перед дорогой. Молчал он, ничего не говорил, прихлебывал травяной отвар. Первым не выдержал молодой Вели-гхор:
– Скажи, Уран-гхор, зачем ты нас собрал? Ведь не только чтобы на празднике погулять?
– Не только, – отвечал вождь. – Собрал я вас, чтобы вы своими глазами нашу жизнь увидели, нашу силу почувствовали. Все вы – славные вожди, великие воины, уважаемые в своих кланах. Расскажите оркам, как живет клан ориг. Расскажите, что могут наши шаманы. Про богатство наше, про могущество расскажите. И сами подумайте, что для вас дороже: вечные распри между племенами или единство, которое дает силу?
– Да ты, никак, под свою руку нас зовешь? – зло рассмеялся Оран-гхор.
– Зову.
Эр-гхор головой покачал:
– Не гневайся, Уран-гхор. Но никто не захочет власть вождя тебе отдать.
– Я и не хочу вашей власти, – отвечал Уран-гхор. – Вы останетесь вождями, а я буду – вождь вождей.
Переглянулись гости.
– Решайте, вожди, – сказал Уран-гхор. – Неволить никого не стану. Не нужны мне ни рабы, ни враги внутри моего народа, нужны верные воины и товарищи. Решайте. А только поодиночке люди нас всех передавят и в полон заберут. Вместе же мы – огромная силища.
– Что же, если пойдем мы под твою руку, и из наших юношей шаманов сделаешь? – спросил Вели-гхор.
– Роб отыщет в каждом племени орков с даром и сделает их шаманами.
– А пока они учатся – пошлю в племена своих шаманов, – подтвердил старик. – Чтобы от опасности защищали, охотничьи угодья заговаривали, орков лечили да вулкорков сильных выращивали.
– А молодежь нашу будешь обучать, как своих воинов?
– Я не буду. Вы сами будете, я только покажу, как.
– Думать надо, – сказали вожди.
– Думайте. А кто надумает – пусть приходит ко мне, принимает мои законы и живет по ним. Селение мое всегда открыто для друзей, а в каранге тепло и еда найдется.
– Прост ты, вождь, – ухмыльнулся Оран-гхор. – Слишком многое ты нам показал, все секреты выдал. А если кто не как друг придет, а как враг?
– У нас найдется и чем врага встретить, – отвечал Уран-гхор. – А селения моего клана защищены от подлых жих. Нелегко будет сюда проникнуть.
Ударил в бубен старый шаман, и возникли из утреннего тумана белые тени, подступили к гостям, прикасались холодными бесплотными руками, шептали в уши невнятные речи. Ужас сковал сердца воинов, слышавших голос самой смерти.
– Духи предков нас о враге предупреждают, – сказал Роб. – А врага они с ума сведут, запутают, жизнь высосут.
Содрогнулся Оран-гхор:
– Хватит, хватит, шаман! Понял я, куда клонишь…
Взмахнул рукой Роб – ушли духи, словно и не было их. Только воспоминание о них жило в душах, бередило тоскливым страшным сном.
Разъехались вожди в разные концы степи. Уран-гхор провожал их задумчивым взглядом.
– Скажи, отец, правильно ли я поступил, что не убил Оран-гхора сразу? Чувствую: злоба его не уймется.
– Ты правильно поступил, мой сын. Негоже праздник убийством портить, нельзя кровь в Орочьем гнезде проливать. Да и законы гостеприимства нарушать духи не велят. Не думай об Оран-гхоре.
– Но не предатель ли он? Не продает ли орков людям в Богатые земли? Не доносит ли им о том, что в степи делается?
– Он не жиха, он хх'раис. Разум его разрушается от дурманных грибов. Духи сказали мне: тогда приходит к нему образ человеческого шамана, и Оран-гхор выбалтывает ему все, что видел и узнал.
– Так зачем же мы его отпустили? Ведь он все расскажет людям!
– Не тревожься, сын. Люди узнают. Это неизбежно. Степь велика, в каждом клане есть предатели. Услышат от вождей про нашу жизнь, и донесут человеческим шаманам. Не скоро еще мы всех жих повыведем. Пусть люди узнают. Но на каждую чужую хитрость можно свою придумать.
После праздника минуло десять дней. Потом еще десять. И явился в клан ориг первый вождь, решивший под руку Уран-гхора пойти – молодой Вели-гхор. С собой еще троих вождей клана рау привел. Приняли вожди законы Урана, поклялись по ним жить. А на другой день отправились в родные селения. С каждым из них Роб отправил своего ученика. Стали жить шаманы в селениях клана рау, помогать оркам. Испытали юношей и девушек на колдовской дар, нашли способных и отправили их к Робу – учиться мастерству. Посмотрели другие племена рау, как хорошо живется тем, кто под руку Уран-гхора пошел, и тоже согласились сделать его вождем вождей.
А потом и Эр-гхор явился, а за ним много других вождей клана даг. Каждый день шли орки из разных кланов в селение Гра-ориг, клялись в верности законам Урана. Разъезжались в разные концы Орочьего гнезда молодые шаманы. И летели от них к старому Робу птицы с весточками. Присматривали его ученики за орками, находили среди них предателей. А потом те предатели тихо умирали своей смертью. Очищалось Орочье гнездо от человеческой заразы.
