Ознакомительная версия. Доступно 323 страниц из 1614
Зря девочки трясли меня за плечи. Зря…
Я сейчас видела только это.
Там убивали людей.
Тут убивали людей.
Там не было химер, там чудовищами были сами люди.
Тут… тут были химеры. Но были и другие – те, кто открывал ворота, те, кто пытал здесь людей, те, кто нашел ответ, как приманить химер на кровь и боль…
Гитлеровцы. Нелюди…
– Эдгардо, у тебя нож есть? – Собственный голос показался мне чужим.
– Да…
– Дай.
– Каэтана?
– Дай, – повторила я. И Эдгардо послушно вложил в протянутую руку клинок.
Иногда самые верные жесты – театральные. А иногда жизнь кажется безумным театром драмы, театром кривых зеркал, театром, на подмостках которого кривляются чудовища.
Клинок взрезал мою ладонь.
Боль?
Тем, кто умирал на этой траве, было больнее и страшнее.
Есть мразь, которая не должна жить. Ни в одном из миров!
Кровь полилась на разъеденную кислотой траву. Такая алая, на белесом, пожухшем, неживом…
– Да услышат меня боги Фейервальда! Тех, кто это придумал и сделал, я уничтожу даже ценой своей жизни! И если на то будет ваше благословение – пусть они узнают гнев и боль Аласты на своей шкуре.
И сжала ладонь.
Не было ни грома, ни молнии. Ни знамений, ни голубей, ни даже лучика солнца – ни к чему. Но все мы, все четверо, вдруг ощутили нечто…
Нас – услышали. Меня — услышали.
* * *
Обратно мы шли молча. Мне разговаривать не хотелось, да и остальным… Что-то мне подсказывает, что друзья промолчат о случившемся. Руку я уже перевязала.
Красивые жесты отдельно, гигиена отдельно. И промыла, и повязку наложила, с помощью девочек. Ладно, рука левая, я переживу, попрошу Виолу быть бережнее. Да и рука почти уже не болит, так, слегка чешется под повязкой.
Я молчала.
Рассказывали девочки и Эдгардо. Встречали недоверчивые взгляды и клялись, что все так и есть. Нет, это не безумие, не страшная сказка, не выдумка. Все так и было.
Я молчала, пока не вернулись драконы. Потом подошла к Виоле, прижалась к теплой лапе, которую и обхватить-то было сложно.
– Спасибо, что ты есть.
Я – есть. Каэтана, а что ты сделала?
– Ничего. А что?
– На тебе… воля богов.
– Чего?
– Ты взяла на себя обязательство перед богами. И получила чье-то благословение.
– Чье?
– Не Даннары, ее бы я узнала. Может, и Сантора. Это его земля.
Я только головой замотала:
– Виола… я ничего такого… я не…
Драконий нос ткнулся в мою руку.
– Что у тебя тут?
– Так… о сучок оцарапалась.
– Правда? Размотай повязку.
– А поводья как держать? – Рана последние полчаса чесалась вовсе уж невыносимо, я едва удерживалась, чтобы не поскрести ее. В чем таком был кинжал у Эдгардо? Он им горький перец резал, что ли? Зараза! Мог бы хоть помыть!
– Молча. Размотай.
Я сверкнула глазами, но Виола могла быть еще более упертой, чем я.
Повязку пришлось размотать, и только тут я поняла, что боги все же дали знак. Вполне себе отчетливый.
Раны у меня на ладони не было. Вместо этого на ладони был уже заживший и даже побелевший шрам. В форме секиры.
– Сантор, – побелевшими губами прошептал Эдгардо. Взлетали мы молча.
* * *
– Виола, а потом это пропадет?
– Благословение бога не уходит просто так. Я не знаю, как это будет, но уверена, что ОН даст тебе возможность сдержать свое слово. Кто-то на этой земле сильно его прогневал.
В этом я даже не сомневалась.
Есть мразь, которую и боги не выдержат. И не надо говорить, что все в воле Его. Или Их.
Человеку дается свобода выбора, а мразью он становится сам. Тот же доктор Менгеле. И тот же Феликс Войно-Ясенецкий. Не счесть погубленных первым и спасенных вторым.
Один стал чудовищем, второй остался человеком. И это История, которую не стоит забывать.
– А если я не справлюсь?
– Справишься. Но даже если и нет… Боги уже поняли и оценили. Они видят в сердцах, и намерение для них равносильно действию.
Я кивнула. Виола не могла меня видеть, но я поняла. И в любом случае я буду действовать. Такая нечисть не должна поганить собой мир. И точка!
* * *
Второе пепелище оказалось там, где мы и рассчитывали. На этот раз мы шли все вместе – девушки не могли поверить, что ТАК – можно! Просто не могли осознать эти вещи. И решили посмотреть на все своими глазами.
И снова…
Обожженная земля. Следы химер, колышки в земле. Деревянные, в одном даже застряло волоконце веревки.
Каким-то чудом уцепилось, химера ее не переварила и не растворила.
Кто бы это ни придумал, он делал правильно. Никто сюда не должен был прийти, люди не любят такие места. А спустя какое-то время все рассыплется прахом. Деревянные колышки, в земле… да кто их тут найдет через пару лет? Все сгниет, все исчезнет. Тут влажность достаточно высокая, а дерево взяли явно не выдержанное, самое простое, может, уже тут колышков и напилили, а что?
Колышек с волоконцем веревки мы тоже взяли с собой. Улика…
На этот раз подавленными выглядели все.
– Каэтана, страшно даже подумать о таком. А ведь кто-то это сделал, – озвучила за всех Кайа.
Я молча кивнула.
Придумал. Сделал. Догадался и осознал, как и что. Вам страшно? Вот и мне страшно…
– Как вы думаете, нам удастся убедить короля?
– Допустим, – отозвалась я Марисе. – Это как раз несложно, а вот что потом-то делать?
Тут уже замолчали все. А правда – что?
– Ну… найти того, кто это сделал.
Я только головой покачала:
– Подруга, ты еще не поняла? Это его высочество Баязет, собственной гнусной персоной. И его уши торчат из этого дела. Спорим?
– Каэтана, ты серьезно?
– Да более чем. А кто еще может обладать такой властью? Кому это может быть выгодно? Кто сейчас пользуется всеми благами наследника и мостит задницу на трон?
Мариса прикусила губу.
– Каэтана, но… он ведь не чудовище!
Я криво улыбнулась.
Не чудовище. Милая моя, да увидела б ты доктора Менгеле – в жизни бы не поверила, что этот милый, воспитанный и образованный человек – давно уже монстр и чудовище, которому маньяки бы завидовали.
Джек-Потрошитель? Да сопля он рядом с Менгеле. Тьфу, ничтожество. И до сотни счет не довел…
– Мариса, а он должен на публике жрать человеческое мясо? Или как это должно выражаться?
– Ну… не знаю.
– Вот и я не знаю. Только в какой-то момент человек переступает черту. И становится… я даже не знаю, как назвать такое существо. Хуже бешеной собаки, хуже чумной крысы. Намного хуже. А внешне все великолепно. Улыбка, манеры, мундир… может, еще и семья. И любить он будет свою семью, и детей на руках носить, и жене дарить цветочки. И вот так, хладнокровно, скармливать химерам несчастных людей. Представляешь?
– Нет. Не представляю, – честно сказала Мариса.
– А я представляю. И хочу, чтобы больше такого не случалось.
– И как ты это сделаешь? – поинтересовался Эдгардо. – Ну так… ради интереса?
– Убью того, кто так поступил, самой мучительной смертью из возможных. И сделаю так, чтобы об этом узнал весь мир. И последователей таких тварей тоже буду уничтожать. И это будет правильно и хорошо, – жестко ответила я. – Чтобы каждый фашист знал – ему не будет пощады.
– Фашист? Кто это?
– Это неважно. Но такая тварь – не человек.
– Фа-шист. Тоже… название. Ты права, Каэтана, такое – не человек, и у драконов к нему тоже будет счет.
– Я и не сомневалась.
А если и люди за дело возьмутся, и драконы…
Некоторые явления надо изводить. Вот и изведем. Под корень.
* * *
– Что там такое?!
– Не знаю. – Я приглядывалась к пятну. Вроде бы что-то двинулось рядом с ним?
Бред! Сюда ни одно живое существо еще год не подойдет. Химеры у живых вызывают какое-то инстинктивное отвращение. До крика, до омерзения. От одного их запаха удерет даже лев.
Ознакомительная версия. Доступно 323 страниц из 1614
