Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса

Пока он отгонял искушение, Красавчик набросился на Грасса: — Из-за тебя нас всех прикончат! Тебе хорошо, ты чокнутый, а нам-то за что погибать? Никакой Договор не спасет, ежели резать таких важных людей, как второй Черепа!

— Что это еще за договор? — Фрэнк сразу вспомнил их беседу с главарем бандитов. — Какой, к чертям, у нас может быть договор с этими мерзавцами?!

— Эти мерзавцы могут запросто перерезать нас всех! — огрызнулся Ищейка, но тут же заговорил другим тоном. — Вы должны понять, как все работает, командир… Кэп велел нам всем ночевать в Красном Доме, чтобы нас не поубивали в постелях, но проследить за Ищейками — проще простого. У бандитов везде есть глаза и уши… Мы обычно ходим по двое — а сколько их, вы уже видали, и это одна шайка, только те, кто собрался по первому свистку.

— Так почему им этого не сделать? — потребовал ответа Фрэнк. — Почему не избавиться от нас?

— А на черта? Месть властей, облавы… К тому же мы, как-никак, под патронажем Алого Генерала. Пока болото успокоится, они потеряют много денег, а бандиты — люди деловые. На наше же место быстро найдут других… Так же, как на место каждого убитого бандита найдется еще несколько, — Красавчик пожал плечами и прибавил философски: — В любой игре есть правила. Ежели не соблюдать правила — начинается хаос. А хаос — это плохо для всех.

Правила этой игры точно надо было менять. Но они явно не сделают это здесь и сейчас, стоя на Блядской улочке под зазывными взорами полуголых девиц.

Они побрели дальше, настороженно поглядывая по сторонам — вдруг кто-то из Черепов все же объявится. Но бдили не только Ищейки — заметить хозяев, Паленых, было несложно. Здесь и там стены подпирали головорезы в надвинутых на лоб треуголках. В отличие от других мужчин, эти не болтали со шлюхами, флиртуя или торгуясь, а молча и внимательно изучая толпу, и взгляды их резали как ножи.

— Ну что, командир, как вам ваш первый день?

— Отлично! — от души ответил Красавчику Фрэнк. Погони, схватки, опасность и ветер в лицо — именно так он представлял себе службу Ищейки, вместо заточения в темном подвале, пахнущем болью. — Лучше не бывает.

Его сердце все еще колотилось быстрее обычного.

— Надо нам как-нибудь с вами вдвоем пройтись по Сюляпарре, командир, а? Грасс — отличный парень, но уж больно угрюмый, а наша столица — веселый город. Что скажешь, Кевин?

— Вперед. Я уже знаю, что это будет за прогулка, и чем закончится.

— А ты-то сам? — обратился к Красавчику Фрэнк. — Что у тебя с этим бандитом, с тем, со шрамами?

— С Франтом-то? Больно пышное прозвище для эдакого мелкого мерзавца, — Ищейка едва не споткнулся, засмотревшись на красотку с третьего этажа, красовавшуюся в прозрачной сорочке. — Вы видели, что на нем — нацепил на куртку бант, и уже вообразил себя франтом…

— Но не из-за этого же вы поссорились? — Фрэнк с трудом сдержал улыбку.

— Дело было так, командир. Как-то раз он разозлился на свою подружку — красивая девка была, кстати — и со злости изрезал ей лицо. Ну, я знал ее чуток, и так меня это взбесило, что я избил его до полусмерти и разукрасил так же.

— И правильно сделал, — кивнул Фрэнк.

— Бабы погубят вас обоих, — предрек Грасс.

Красавчик подмигнул Фрэнку. — Но что может быть лучше такой смерти!

Небо над головами обесцветилось, поблекло. Близились сумерки, а с ними и завершение весьма насыщенного дня. Хотя здесь, на рынке продажной любви, народа только прибавлялось. Потеряв надежду затащить спутников в бордель, Красавчик предложил таверну неподалеку, и даже Грасс согласился, что теперь они имеют право распить пару бутылочек.

Пока они спускались по дороге, ведущей к набережной, Фрэнк думал об Анни. Это оказался не ее день — ей выбили зуб и поставили синяк. Зато она осталась жива. Он вспомнил ее хулиганскую улыбку и невольно порадовался этому.

VI.

Вместо крика изо рта Ренэ вырвался какой-то булькающий звук. Она бросилась бежать, наступила на юбку и упала, стукнувшись ладонями и коленками об пол.

Перевернулась и замерла, беспомощно глядя, как подступает к ней чудовищный получеловек-полумонстр.

— Лорд Бэзил! — Нет, он ей не спаситель. Заплачет или в обморок упадет.

— Уйди! — крикнула Ренэ монстру, вне себя от отчаяния. Тот будто бы замедлил шаг, и это придало ей отваги. Сняв туфельку с ноги, Ренэ метнула ею в чудовище — и промазала. — Пошел вон, пошел вон, ПОШЕЛ ВОН!!! — Никогда в жизни она так не орала.

— Мой слуга пришелся вам не по вкусу?

Звук твердого, насмешливого голоса сразу успокоил Ренэ. Ее спасут! Человек, появившийся в коридоре, был ей знаком. Она узнала эту обожженную руку, треугольную бородку с красным отливом, по походному простые одежды.

Только тут до нее дошел смысл его слов. — Мой лорд Картмор! — пробормотала она, задыхаясь. Раз здесь Алый Генерал, бояться нечего. — Это… он — человек?

Оскар Картмор остановился перед нею, скрестив руки на груди. — При дворе много павлинов и глупых куриц, но мой Гайм — человек как человек.

Презрение в его взоре было еще тяжелее выдержать, чем вид "чудовища", и Ренэ с опаской покосилась на монстра. Едва прозвучал голос его господина, как тот словно окаменел на месте.

Пугающее, уродливое лицо… но человеческое. Да, то был человек, изуродованный кем-то очень жестоким. Правая глазница чернела, пустая. Ноздри почти удалили, губы отрезали, обнажив красные десны и большие зубы. От дикой усмешки было сложно отвести взгляд — Ренэ не в первый раз заметила, что этим уродство уподобляется красоте.

— Гайм, помоги леди подняться, — обронил Оскар.

Она бы дорого дала, чтобы избежать этой услуги.

"Чудовище" приблизилось, нагнулось к ней, протягивая руки, на каждой из которых не хватало по пальцу. Ренэ пришлось ухватиться за них, а потом — оказаться в невыносимой близости от искореженного лица. Ее передернуло.

Когда Гайм отошел, вздернув ее на ноги, Ренэ вздохнула с облегчением.

— Б-благодарю, — выдавила она из себя, оправляя юбку. Паркет холодил босую ногу сквозь чулок. — Ах, я так глупа.

— Вы — женщина, и этим все сказано. Ум вашему полу заменяет хитрость.

Ренэ, конечно, понимала, что женщины не так умны, как мужчины, но это было уже слишком. От возмущения она даже похрабрела. — Подай мне туфлю, я ее уронила, — велела она Гайму. — Нет, нет, просто поставь ее на пол передо мной.

Чудовище беспрекословно исполнило поручение.

— Уронили? Вы зашвырнули ею в беднягу Гайма.

Ренэ почувствовала, что краснеет, а Алый Генерал продолжал: — Его вид — не его вина. Гайм служил в наемном полку, который поступил на службу к андаргийцам, и его послали шпионить за моим войском. Мы поймали его, когда он шнырял вокруг нашего лагеря, и, разумеется, пытали. Наши постарались на славу, я свидетель, но Гайм проявил адское упрямство. То, что вы видите на его лице, лишь малая часть, да, Гайм? — Оскар хлопнул слугу по плечу. — Признаться, я был впечатлен — не думал, что встречу человека, который переносит боль лучше меня. Когда мы одержали первую победу, его полк перебежал к нам. Оправившись, Гайм сражался на нашей стороне и показал себя еще и бесстрашным солдатом. Когда кампания закончилась, я сделал его своим слугой.

И он не перерезал вам глотку, пока вы спали? не могла не подумать Ренэ.

— Он туповат, но очень исполнителен. Делает все, что я скажу.

Гайм был все так же недвижим — не человек, а уродливое изваяние.

За спиной зазвучали шаги, и на сцене появился Бэзил — в сопровождении двух стражников. — Я слышал крики, или мне показалось?

Все ясно — заслышав ее вопли, он побежал за подмогой. И все же он вернулся! Ренэ улыбнулась.

Бэзил заметил Гайма. — Мой бог, Оскар, вы опять притащили сюда эту пакость? Леди Ренэ, наверное, испугалась.

— Немножко, — призналась она.

Бэзил скорчил гримаску. — Я сто раз говорил, что этому уроду не место во дворце. Просто позор, что нашей гостье приходится смотреть на что-то столь отвратительное там, где ее должны окружать лишь красивые, изысканные вещи.