Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса

Фрэнк с трудом заставил губы двигаться: — После суда.

— Он убил Доджиза.

Как бы Кевин ни делал вид, что ему плевать, а боевое товарищество — не пустое слово. Фрэнк понимал это, понимал его боль, и все же должен был возразить: — Скорее всего. Убей его, и мы никогда не будем знать точно.

Горячая струйка стекала по шее, щекотала грудь…

— Я знаю более чем достаточно.

— Кевин, я понимаю, что ты чувствуешь… — Зря он это сказал. Давление лезвия чуть усилилось.

— Черта с два! — тихий, нехороший смех оборвался так же внезапно, как начался. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, глупец.

Фрэнк мог только моргнуть в знак согласия. Это не его друга нашли убитым и изуродованным.

Кевин медленно покачал головой. — Видно, это судьба, чтобы ты всегда становился у меня на дороге. С самого первого дня, — голос упал до шепота. — Надо было прикончить тебя еще тогда.

Фрэнк не понимал, о чем он говорит. Хотелось крикнуть: "Что я тебе сделал?" Но горло сдавливал терновый ошейник.

— А теперь — поздно. Для всего — поздно, — с горечью заключил Грасс — и отвел клинок. Из зрачков больше не смотрела смерть. Он опустил меч и отвернулся, опустевший взгляд устремлен в никуда, а может, в прошлое, уже обратившееся в прах. — Делай, как знаешь, ублюдок. Мне больше нечего терять.

Голова Фрэнка кружилась от облегчения. Он согнулся, переводя дух, и боль от порезов вернулась с новой силой. Плечо и ребра горели, кровь приклеила рубашку к боку, рану язвил соленый пот. Левая рука онемела ниже запястья, и Фрэнк с тревогой подумал, что нож мог повредить что-то важное. Тогда от него будет еще меньше толку, чем прежде.

Он огляделся — кто-то из раненных, кажется, еще подавал признаки жизни. Что ж, бандитам помогут их дружки, а вот Ищейкам впору позаботиться о себе.

— Надо уходить, — напомнил он Грассу. — Скоро подоспеют другие Черепа.

Они и так сильно рисковали только что, сосредоточив все внимание друг на друге. Кевину стоило бы это понимать. Неужто его ненависть так сильна?

Подбирая оружие, Фрэнк с беспокойством посматривал на застывшую спину Грасса. — Ты прав, я не знаю, каково тебе. Но я знаю, почему ты жаждешь крови Франта. Красавчик будет отомщен, поверь. После суда. Когда мы допросим Франта и убедимся в его вине, выясним, были ли у него сообщники.

Наконец, Кевин к нему обернулся. Снова покачал головой, словно все еще не верил в происходящее. — Я просил вас оставить меня в покое, но нет, мой лорд потащился следом, как навязчивый щенок.

— И этот щенок тебе пригодился, — Не хотелось напоминать о своем выстреле, но Грасс был явно несправедлив.

— Угу, — Кевин с отвращением сплюнул, — и теперь я еще должен быть обязан вам своею жизнью.

Фрэнк начинал терять терпение. — Ты бы предпочел быть убитым?!

— Да.

Что за глупость! — Защищать друг друга — наш долг, при чем тут благодарность! Вы пришли мне на помощь в таверне: Красавчик спас меня, метнув нож, ты — ударом меча, я лишь отдаю долг вам обоим. И потом, мне просто повезло. Не забывай, я с таким же успехом мог попасть и в тебя, так что благодари за спасение ветер! — пошутил он в попытке снять напряжение.

— Попасть в меня, говорите? — Странный саркастический смешок. — Долг, говорите? Ну-ну.

Грасс снова смотрел на него, как на болвана. Тем лучше — к этому Фрэнк привык, а только что Кевин пугал его не на шутку.

Ищейка пнул Франта носком сапога. Тот застонал, приходя в себя. — Эта тварь тысячу раз заслужила смерть. Нашли, кого защищать.

— Он умрет, — пообещал Фрэнк. — После допроса, после того, как мы установим его вину.

Франт перевернулся на бок, выплюнул осколки передних зубов, прокашлялся. Первым словом, которое он выхаркнул с кровавой слюной, было неразборчивое "ублюдки".

— Выбирай слова, ты ранишь чувства моего командира, — хмыкнул Кевин.

Они скрутили Франту руки за спиной. Сильные руки с длинными пальцами, которые скоро будут переломаны в лапах Крошки, оторваны раскаленными щипцами. Но тут уж ничего не поделаешь.

Грасс склонился над бандитом и привлек его внимание парой пощечин. — Сам пойдешь, или вырубить тебя и тащить, как мешок зерна?

Туман уходил из пронзительно-синих глаз Франта. — Пойду, — прохрипел он. Может, надеялся, что друзья его отобьют по дороге, и хотел быть наготове.

Они вздернули Франта на ноги, взяли под локти с двух сторон. Кевин подбадривал пленного, покалывая в спину острием кинжала.

Пройдя пару шагов, бандит повернул голову и выплюнул в лицо Грассу сгусток кровавой слюны. Кевин съездил ему по шее, но как-то беззлобно.

— Зря плюешься. Я хотел оказать тебе услугу, прикончив на месте, но наш благородный командир желает, чтобы перед смертью тебя допросили с пристрастием. Он большой поклонник законности.

— Допросили? — равнодушно пробормотал Франт. — О чем спрашивать-то будете?

Они свернули на улицу Алхимиков, которая изогнутой линией вела к Королевскому пути.

— Ты нам расскажешь, кто помогал тебе убивать Красавчика, — ответил Грасс. — Или ты сработал один?

— О, так собаку прирезали? — Франт усмехнулся распухшими губами. — Я рад, токо я тут не при чем.

В серых глазах Грасса сверкнул огонек. — Ах, так? Откуда же ты знаешь тогда, что его зарезали? Ты уже, считай, признался.

Франт даже споткнулся на ровном месте. — Ну то есть… А чего с ним еще могли сотворить?

— Его могли утопить, размозжить ему голову, задушить. Застрелить из пистоля. Но тебе хотелось отомстить ему за те улучшения, что он внес в твою физиономию. Поэтому ты всадил кинжал ему в живот, добил ударом меж ребер, а потом изуродовал лицо Красавчика, так, как он проделал с твоим.

Фрэнк слушал, и ему становилось все больше не по себе, хотя почему — он понять не мог. Какая-то мысль билась на краю сознания, воспоминание или что-то такое…

— Ты ведь давно поклялся ему отомстить, а потом вы столкнулись во время нашей стычки, и ты был не в силах дольше ждать.

— Да вы как сбежали тогда, поджав хвосты, так мы вас только и видали! — запротестовал Франт. — Череп так ругался! Когда он до тебя доберется, Грасс, то срежет кожу и мясо тебе с черепа — заживо.

Вокруг становилось все оживленнее. Прохожие посматривали на Ищеек и их пленника с удивлением и неприязнью, но вмешаться не пытались. Фрэнк вглядывался в лица — не подбираются ли к ним Черепа?

— Да, мы тоже думали, что отделались от вас, — говорил меж тем Кевин. — Но ты проследил за нами, а когда Красавчик вышел один из таверны, пошел следом. Убив, сбросил в воду, как издохшую собаку. Может, надеялся, что его съедят сомы или нечто иное, и мы никогда не узнаем, что с ним сталось.

— Признайся, кто тебе помогал, и облегчишь свою участь, — вставил Фрэнк. — Вряд ли такой, как ты, мог управиться с Доджизом в одиночку.

— Да он был ничто против меня! — воскликнул Франт и осекся.

— Значит, признаешься? — напрягся Фрэнк.

— Ни хрена подобного! — Бандит остановился, и только укол кинжала заставил его двинуться дальше.

— Я могу тебя понять, — с напускным благодушием заметил Грасс. — Красавчик был назойливый ублюдок, и за одни усы уже заслужил, чтобы ему распороли брюхо. И все же он был Ищейкой, и кому-то придется заплатить за его смерть. А если ты хотел скрыть, что это твоих рук дело, не должен был оставлять на его щеках свои метки.

Кажется, до Франта дошло — глаза его полезли на лоб, на побледневшем лице запылали старые шрамы. — Это подстава! Я хотел его прикончить, верно, но…

— За то, что он испортил твою смазливую рожицу? Видишь, этим ты мне и не нравишься, Франт, — столько визга из-за пары царапин.

— Ты изуродовал женщину ни за что, ни про что, — с отвращением заметил Фрэнк. — Красавчик обошелся с тобой мягко.

Бандит потряс головой. — Да нет, меня взбесило, что он спутался с моей бабой! Шавка проклятая. За енто я ей харю-то и распорол — что позволила себя покрыть одному из ваших!