Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса

Он любил библиотеки. Каждый том — словно дверь, через которую можно бежать от забот, суеты, людей. Рядом с вечностью, пойманной в оковы слов, все остальное казалось неважным, мелким.

Кевин снял с полки том, наугад, и опустился в кресло, с удовольствием вдыхая умиротворяющий запах старых книг. Ему попался какой-то труд Ведающих, что-то о множественности миров, и подробные комментарии к нему. Кевин хотел почитать, чтобы расслабиться перед встречей с Гвен, но знаки слярве плясали и сливались перед глазами. Его мысли говорили слишком громко, чтобы он мог услышать тихий голос букв.

Не нужны ему никакие друзья. Прекрасно обходился без них всю жизнь, и жилось куда спокойнее. Не придется чувствовать себя оборванцем, которого пустили в приличный дом из милости, встречаться с разнаряженными фанфаронами и смазливыми кривляками, по которым те сходят с ума.

Даже карьеру он может сделать без покровительства Филипа. Кевин неплохо ладил с Алым Генералом, снисходившим до того, чтобы давать ему иногда урок фехтования. Уж место офицера он как-нибудь получит. А на войне, останется два пути: покрыть себя славой или погибнуть. Насколько слаще будет добиться всего самому!

Он вообразил сцену встречи с Филипом, там, в туманном будущем. Филипа он представлял таким же, как сейчас, себя — с ранней сединой на висках, с лицом, покрытым шрамами. Все знают его имя и ожидают, что скоро Кевин получит чин генерала. В одном из боев он лишился левой руки, но это не помешало ему совершить военный подвиг — он еще не придумал точно, какой именно, но, как и большинство подвигов, этот сводился к истреблению целой кучи народу.

Кевин поздоровается с Филипом почтительно и формально, как и должен армейский полковник обращаться к сыну Лорда-Защитника. Филип напомнит ему об их старой дружбе, а он скажет: "Это было так давно, мой лорд. С трудом припоминаю".

Мысли перешли к предстоящему свиданию — скоро придет Гвен. Что хотят слышать женщины? Он никогда не задумывался об этом. Признания в вечной любви? Гидеон только и делал, что выказывал Денизе свою любовь, и что? Она предпочитала ему человека, который никогда не будет ей верен. С другой стороны, кто же променял бы Филипа на Берота?

Он положил книгу на колени и вытер взмокшие ладони о штаны.

Может, избрать откровенность? Нет смысла пытаться подражать Филипу — никогда ему не стать таким, как он. "Дорогая Гвен…" Гвен добра, и не станет смеяться над поклонником, каким бы жалким он ей ни показался.

Гвен, я не могу придумать красивых слов, чтобы сказать вам, хотя вы мне очень нравитесь, и я вас очень ценю. Боюсь, буду выглядеть глупо, если попробую ухаживать за вами. Вы заслуживаете лучшего кавалера, такого, о каком мечтают девушки. Но я хочу, чтобы вы знали одно — никогда…

Едва слышно скрипнула дверь. Кевин захлопнул книгу и вскинул голову, чувствуя, как что-то сдавливает горло.

В библиотеку вошла Дениза.

Сперва он подумал, что это совпадение — почему бы ей сюда и не заглянуть? Но Дениза уверенно подошла прямо к его креслу.

— Разве не полагается вставать, когда в комнату входит дама?

Он неохотно поднялся. Какого черта ей здесь надо?

— Ах, да, я забыла — это правило для людей благородных.

Теперь Кевин практически нависал над леди Клери, что не мешало Денизе невозмутимо смотреть на него снизу вверх.

— У вас здесь было назначено свидание, если не ошибаюсь, — на красивом личике застыла брезгливая гримаска.

Ярость опалила его изнутри. — Мне кажется, вас это не касается. Пальцы сами собой сжались в кулаки. О, будь она мужчиной!

Дениза словно не слышала. — Гвен — моя подруга. Она низкого происхождения, но сердце у нее из чистого золота. Может, Филип и готов принести ее в заклание твоей алчности, а я не хочу, чтобы она досталась такому, как ты.

Что он ей сделал?! Хотя… Когда-то Кевин пытался убедить Филипа, что Марлена Шалбар-Ситта стала бы ему куда лучшей супругой. Мог ли Филип упомянуть об этом Денизе? Стравливать людей между собой было одним из его маленьких развлечений.

— Это не ваше дело.

— Я решила сделать его моим. В конце концов, мне достаточно попросить Филипа. Он прикажет тебе оставить Гвен в покое, а ты послушаешься, как пес слушается окрика хозяина.

Что-то мрачное и темное поднималось изнутри — Дениза выбрала не тот день. Он терял терпение — нет, потерял уже давно. Прутья клетки истончились, грозя треснуть так же легко, как треснула бы в его руках ее шея.

— Почему бы вам не разобраться с собственными любовными делишками? Я понимаю, ваши ухажеры разбежались от вас, ума хватило, и вы беситесь со скуки…

Она дала ему пощечину, тыльной стороной ладони. Кольца глубоко врезались в щеку. Слабая ручка — но лицо вспыхнуло адским огнем.

Я мог бы сбить ее с ног одним ударом. Рассудок затягивал алый туман.

— Довольно! — прохрипел он с трудом, шагая к двери. Надо убраться отсюда, пока не произошло что-то, чего не исправить.

Дениза преграждала ему дорогу — не пройти, не задев плечом.

— Отойдите…

— Или что? — Маленький прямой подбородок был надменно вздернут. — Если я пожалуюсь на твое поведение Филипу, тебя выставят отсюда пинками. И вообще — зажмурься, ведь тебе запрещено даже смотреть на меня.

Челюсти свело от ярости, так, что в ответ он не смог выдавить ни звука. Дениза поняла его молчание по-своему.

— Что, испугался? — Она фыркнула. — Ты даже не сторожевой пес, нет, ты как те собачонки, что кружатся на задних лапках в надежде, что им перепадет с хозяйского стола. В глубине души ты трус — боишься Филипа, боишься лишиться кормушки. Не пойму, почему Филип так…

Замолкни!!! Гул в ушах, как жужжание огромного овода…

Молния стрельнула от кулака к локтю, рука дернулась вперед. Но вместо того, чтобы ударить, он сгреб Денизу за плечи и прижал свой рот к ее рту. Это не был настоящий поцелуй, губы ее плотно сжались, но заткнуть ее он заткнул. Вблизи, Дениза пахла как диковинные цветы в оранжерее дворца — сладость с оттенком гнильцы.

Ну что, я не смею взглянуть на тебя, да?!

Он позволил ей вырваться. Девушка хотела дать ему еще пощечину, но он поставил блок, и ее ручка бессильно стукнулась о его предплечье.

Боюсь я Филипа?!

Дениза отшатнулась — видно, увидела что-то в его глазах. На гордом личике проступал страх, и Кевин испытал миг холодного триумфа.

Слушаюсь я его?!..

Воздух раскалился от ненависти, сжигавшей их обоих.

Прошло несколько мгновений, пока Дениза не сообразила, что все еще преграждает ему путь. Тогда она отшатнулась к стене. Скорчила гримаску отвращения, когда он прошел мимо, по-прежнему бледная.

Кевин сделал несколько шагов к двери, остановился в растерянности. Ярость уходила, оставляя после себя звенящую пустоту. Неужто это и правда случилось? Он показал, что не боится Филипа, но какой ценой? На губах остался след поцелуя, который будет не соскрести и ножом.

Голоса!.. Филипа и другой, повыше, вроде бы — Делиона. Они приближались.

В панике, Кевин обернулся к Денизе, как преступник, возвращающийся на место преступления.

В ненавистных антрацитовых глазах зажегся злорадный блеск. Теперь сила была за ней, на кончике ядовитого язычка. Настал его черед испытывать страх. С ледяной уверенностью в сердце — за этот поступок он дорого заплатит.

Невидимый Филип простился со спутником; стук его сапог становился громче.

Злость, бравада исчезли, предательски бросив Кевина одного. Он уже не хотел ссориться — только не из-за этого! Ездить на охоту с Делионом — не преступление. А вот поцеловать невесту друга…

Если только… Но нет. Она расскажет. Эта расскажет.

Дверь открылась. Филип дружески кивнул ему, и от этого жеста, его веселой улыбки, у Кевина сжалось сердце. Ну и сюрприз его ждал!

— А вот и ты! Так и знал, что прячешься в библиотеке. Мечтаешь о своей красотке?

Кевин лихорадочно подбирал слова, ускользавшие, как вода меж пальцев. А Дениза уже бросилась к жениху, с таким трагическим видом, будто ею как минимум жестоко овладели.