Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса

— Тристан часто играл для нас в саду, — мечтательно-отрешенное выражение проступило на лице молодой женщины. — Соседи тоже сбегались послушать. Совсем простые люди, но они стояли тихо, и боялись шевельнуться… Думаю, даже Боги спускались и слушали…

— Да, с чего нам его не любить, мой лорд! — захихикал кривошеий человечек. — Хороший паренек. На скрипочке пиликал отменно — и еще попиликает, буде на то воля Богов.

— Не обращайте внимания — даже последний болван сообразит, что никто из вас здесь ни при чем. Что ж, кажется, все очевидно… — начал Филип, когда вскрик разорвал воздух, как пуля.

— Триса забрал ОН! Алый человек!

V.

И снова все обернулись к девочке, дрожавшей, как сухой лист на ветру.

Мор застыл с открытым ртом, Корин подскочил с места, а кривошеий человечек нарушил упавшую тишину неуместным, лишенным веселья смешком.

— Что еще за "алый человек"?! — воскликнула Эллис. — Что ты такое выдумала?

— Да, Лори, ты что?! Немедленно прекрати! — присоединился к ней Корин, бледный.

А Лори молчала, глядя перед собой слепым от ужаса взором, и дышала так, будто только что со всех ног убегала от чего-то ужасного. — Я видела его во сне. Только то был не простой сон, особый. Алый человек, я видела его, он уже идет за нами, за тобой, Эллис, за тобой…

Фрэнк подошел ближе, чтобы отчетливее разбирать слова — крик лишил Лори сил, и шепот ее звучал едва слышно.

— Он голый и весь измазан кровью, красной-прекрасной. Брюхо набухло плотью людей, которых он убил и съел. Он бредет по дому на ощупь, потому что веки слиплись от крови, а по щекам текут алые слезы. Хочет открыть дверь в мою спальню, но влажные пальцы все скользят и скользят по ручке, и тут я понимаю, что я — это ты, Эллис, это ты тут лежишь, а он входит, и он огромный, и жаркий, и пахнет, как кровь… — Застонав, Лори спрятала лицо в ладонях.

— Вечно она что-то выдумает, хи-хи! — Кривошеий человечек — Жаннис, его имя Жаннис — ухмылялся, а его глаза боялись.

Эллис прижала к себе полу-девушку полу-дитя, щуплые плечики которой вздрагивали от рыданий. — Ну, ну, Лори, ты просто устала, дорогая. Перестань, прошу тебя, — Дочь Познающего попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Ты же большая девочка! Ты просто сама себя напугала.

Лори подняла к ней залитое слезами лицо. Прозрачные глаза блестели, как у пророчицы или безумной. — Ты же знаешь, мои сны часто сбываются! Это была твоя комната, Эллис, твоя спальня, тебе угрожает опасность!

— Нет никакой опасности! — Эллис слегка встряхнула Лори, теряя терпение.

— Выпороть эту дрянь и все тут, — проворчал Мор Данеон, косясь на Филипа. — Болтать чушь при высоких гостях!

— Никто не будет ее пороть, — Дочь Познающего тут же обняла Лори за плечи защитным жестом. — Никто мою сестренку не тронет.

— Нет, конечно же нет, — засуетился Данеон, поднимаясь со стула. — Девчушка просто расстроилась. Пойдем, дитя мое, я дам тебе средство, от которого ты сразу уснешь, — Он подошел к девочке и, взяв под локоть, попытался увести. Но Лори отчаянно замотала головой, вцепившись свободной рукой в скамью.

— Я и Триса видела во сне, перед тем, как он исчез, — отчаяние сделало ее голос хриплым и ломким. — Он играл на скрипке, а смычком у него была человечья кость. Я закричала изо всех сил, да так, что сердце вылетело у меня изо рта, и забилось на полу, как алая рыба!

— Хватит! Хватит, я сказала! — Эллис сорвалась на крик.

Филип притянул молодую женщину к себе и начал что-то нежно нашептывать ей на ухо.

Фрэнк огляделся — другие обитатели дома оцепенели на своих местах, лица затвердели от страха. Темноволосая женщина, Марта, молча просидевшая весь ужин, сейчас озиралась по сторонам, выискивая, куда убежали ее мальчики.

В тусклом свете эти люди смотрелись безжизненными, как статуи. Слова Лори явно произвели впечатление.

Фрэнку хотелось их как-то успокоить, а может, это рассказ Данеона вселил в сердце беспокойство? — Почему бы нам на время не выставить здесь охрану? — предложил он. — Филип может поделиться кем-то из своих громил.

— Вас что, впечатлило это представление, мой лорд? — фыркнул Грасс. Теперь его презрение было обращено на Фрэнка.

Ответил ему Филип. — В мире, где есть вещи, которые видели мы, почему бы не быть и пророческим снам? — проговорил он задумчиво, целуя волосы Эллис. — Мне нравится твоя идея, Фрэнк. Только вместо моих громил, караулить здесь будут Ищейки, по очереди.

Грасс предсказуемо ощерился. — Ищейки — не сторожевые собаки для стада овец!

— Вы будете тем, чем я прикажу вам быть, — отрезал Картмор. — Господин Овчарка.

— Вот еще, не нужна нам никакая охрана! — Эллис освободилась из объятий любовника и выпрямилась в полный рост. Судя по решительному взгляду, она снова владела собой. — Филип, ты что, зачем такие хлопоты! Нам здесь абсолютно ничто не грозит.

— Нет, грозит, грозит! — Лори продолжала дрожать.

— Не слушайте вы эту дуру! — настаивал Мор. Судя по злобному взгляду и участившемуся дыханию, он едва удерживался от того, чтобы отвесить девочке оплеуху.

Гвиллим Данеон поддержал детей, хотя Фрэнк заметил, что и без того бледные его щеки приобрели сероватый оттенок. — Я тоже не понимаю, откуда эта странная идея. Только из-за того, что девочке приснился дурной сон? Если с Тристаном все же стряслась беда, это произошло далеко отсюда. Вы же не приняли всерьез ту маленькую легенду, которую я рассказал, чтобы вас позабавить? Такие образованные господа…

Филип подсел к Лори, и, приподняв пальцем за подбородок, заглянул ей в глаза. — Тебя успокоит, милая, если в доме днем и ночью будет находиться вооруженный охранник?

Лори закивала так же усердно, как до того мотала головой. — Да, да, пожалуйста! Эллис в опасности, я знаю точно.

— Мой лорд, простите меня, но это полная глупость, — произнес Гвиллим Данеон с достоинством. Он снова становился самим собой. — В этом доме всегда кто-то есть, моя дочь не остается здесь одна, а уж теперь мы, так и быть, особо проследим за этим. Если вы настаиваете, мы сами будем караулить днем и ночью, пока это бедное дитя не успокоится. В мои годы я почти не сплю…

— Нет, нет, этого мало! Он придет, красный человек, он уже идет! — в голосе Лори вновь зазвучали визгливые ноты. — За всеми нами, а потом и за Эллис!

— Девчушка просто хочет внимания, — говорил Данеон, перекрывая ее крик. — Она не лжет, нет, всего лишь напридумывала себе разных ужасов, и теперь ей кажется, будто это какие-то провидческие сны. В ее возрасте у девушек случаются самые странные причуды, мне ли, как Познающему и лекарю с опытом, этого не знать! Ей нужно выпить успокаивающий отвар, поспать, а завтра она сама вам скажет, что все ей просто почудилось.

Филип задумался. — Знаете что, — сказал он наконец, — почему бы мне не отправить Лори и Эллис куда-нибудь подальше, за город, например. На время, а потом…

— Никуда я не поеду, — отрезала Эллис. — Мое место здесь, с моей семьей. И мои настои нужны нашим соседям…

— Дура ты! — огрызнулся ее братец. — Могли бы всей семьей переехать, зажить, наконец, по-человечески, в настоящем особняке, без всего этого!..

Его оборвал Данеон, в холодном голосе которого вдруг появилась острота ланцета. — Сын, следи за словами. Подумай, что говоришь.

Лори сидела, скорчившись, вздрагивая, как загнанный зверек, но тут подняла бледное лицо и взглянула на Эллис. — А я поеду! Прости, Эллис, простите все, но я поеду, куда угодно! Лишь бы не здесь.

Обитатели дома пересматривались, шептались друг с другом. Подошел к столу даже немой Мартин. Он, понятное дело, не мог ничего сказать, только неотрывно смотрел на Лори, и взгляд его жег.

Довольным выглядел лишь Филип. Фрэнку были знакомы эти азартные огоньки в глазах друга — они появлялись, когда тот придумывал способ использовать ситуацию в свою пользу. — Что ж! Я знаю, где может пожить Лори. Недалеко отсюда есть сиротский приют…