Куратор. Часть 2 - Киров Никита

Вот он и сбился.

– Кто тебя о нём спрашивал? – вспомнил он.

– В больнице спрашивали, – начал перечислять я и снова открыл телефон, после чего замолчал на несколько секунд, будто увлёкся тем, что там увидел.

Старик с намёком кашлянул.

– Ну и после спрашивали постоянно, – продолжил я. – Его же застрелили, я читал, когда из комы вышел.

«Лучше бы не выходил», – пробормотал Трофимов.

Не в голос, но по губам я читать умел.

– Вот и интересно всем было. Ещё интервью брали, девушка с сайта, жду, когда выложат. Всё обещает-обещает, так бы вам скинул, и не пришлось бы говорить.

– И не выложат, – пообещал он. – Прослежу.

– А чего такое?

– А ничего. Нечего. В моё время всякую фигню в газетах не печатали. Больше ничего?

– Да нет, вроде. Видео же есть, – напомнил я. – Всё опубликовать хотел.

– И чего не опубликовал?

– Так не хайпе уже.

Он скрипнул зубами.

Здорово старик обозлился. Не любит он работать с молодёжью, это я давно знал. Поэтому и вёл себя соответствующе – порой вызывающе, порой юлил, ещё и телефон постоянно доставал и листал, отвлекался.

В общем, делал всё то, что, как он думал, делает вся современная молодёжь. Из-за этого он бесился и явно жалел о потраченном времени.

– Всё с тобой понятно, – бросил он, нахмурившись, и поднялся со стула.

Никаких сигналов наружке, никаких платков, попыток поправить галстук или надеть очки.

Никаких сигналов о ходе встречи, чтобы кто-то вмешался, как было в прошлый раз.

Он клюнул. Решил, что говорит с молодым парнем, который вообще ничего не знает, и что время и ресурсы группы наблюдения потрачены впустую. И, что более важно, группа из Центра тоже тратит его впустую со мной.

Или он подумал, что меня использовали для отвлечения, и он купился. Я его слишком хорошо знаю, и это раздражение читается явно.

Я его убедил, что он ошибся со мной.

Ни одного вопроса про сегодняшние дела, про Фатина, Воронцова или тайники. Трофимов не выведал у меня ничего. Зато я теперь знаю точно, что от Кати и её группы утечек не было, кроме того «интервью», но о котором он мог узнать в ходе слежки за ними.

Никаких намёков или вопросов о «Горизонте» или о той просьбе, что утром попросила Катя. Ничего о том, что я намекнул им о лесе или о каких-то разговорах погибшего полковника по телефону.

Это радовало. С группой можно понемногу работать и давать им разные данные.

А Трофимов вынужден отступить. Он думает, что проиграл, потому что потратил время, но не знает, как был близок к разгадке.

Зато за меня старого вступился, лицемерный гад.

– И одну вещь запомни, – грубо бросил он на прощание. – Как говорит молодёжь – за базаром следить надо. Так что не придумывай ничего о людях, которых не знаешь.

– Мы так не говорим, – невозмутимо сказал я. – Кринж какой-то, если честно.

Трофимов развернулся и пошёл к выходу. На улице на него посмотрел охранник, ожидая распоряжений, но тот просто махнул рукой.

Это не сигнал к действиям, никакой не условный знак. Этот жест значит одно – да ну его нахрен.

Охранник пожал плечами и убрал телефон.

Никаких инструкций не будет. Я в курсе, что Трофимов слушает собеседника по громкой связи, но сам шепчет на ухо охраннику, что говорить в ответ, потому что опасается, что его голос запишут и смонтируют или обучат на нём нейросеть, чтобы она говорила как он.

Поэтому, когда он уехал, я украдкой проверил свой тонкий диктофон. Записано.

Обучим точно. Племяш Хворостова сможет с этим что-нибудь сделать.

Я подождал ещё, допил остывший кофе. Коньячок так и оставил во фляжке, выпью вечером.

Позже вышел, проверив, нет ли за мной хвоста. Ушли все, кого я заметил, и не было никого нового.

Он махнул на меня рукой и поехал проверять другие зацепки. Злой, что потратил время.

* * *

Снова съёмная квартира, новый костюм и запах дорогого одеколона. Маскировку я наводил уже привычно.

Сейчас я выгляжу, как молодой банковский сотрудник, сын директора, которого отец устроил на работу к себе. Меньше тридцати, дорогой забугорный вуз и запах лёгких денег. И понты.

Тачки только не хватает, но внутри ресторана на машине не поездишь.

После приготовлений я поехал на такси за наличку. Одна машина как раз дежурила возле киоска, где продавали самсу и крутили шаурму.

Приехал я в центр, меня высадили в квартале от одного из заведений Баранова. Но мне был интересен не он сам, а другой человек из его команды. Да и тем более сейчас Баранов никуда выходить не будет, раз обложился охраной со всех сторон.

Ресторан «Три совы» располагался в старом здании, и внешне особо не выделялся, но внутри был достаточно дорогим заведением, судя по машинам, стоящим снаружи. Но я посмотрел чуть дальше и увидел старенький серый БМВ. Ага, тот, кто мне нужен, на месте.

Поднялся по крыльцу, открыл простую дверь и оказался в фойе.

Играла музыка, но приглушённая – далеко, из общего зала за другой дверью с фигурным стеклом, за которым сложно было что-то разглядеть.

Охранник посмотрел на меня, и кому-то кивнул. Вскоре пришла светловолосая девушка-администратор в белой рубашке и чёрной юбке.

– Добро пожаловать, – она улыбнулась одними губами. – Прошу за мной.

Сам я здесь никогда не был, но про это место слышал. Внутри зал оказался просторным и неплохо украшенным. На потолке висели большие хрустальные люстры, на столах из массива дерева постелены плотные белые скатерти, окна закрывали тяжёлые бордовые шторы из бархата. Под ногами лежала широкая светлая ковровая дорожка.

Музыки почти неслышно, она играла фоном, лёгкая ненавязчивая мелодия. Разговоры и постукивания вилок не отвлекали, их будто не было. Столики расставлены далеко друг от друга, чтобы не мешать гостям. У каждого кресла высокие спинки, так что сидящего в нём человека не видно.

У дальней стены тянулась барная стойка из тёмно-красного полированного дерева, за ней выстроились ряды бутылок дорогого алкоголя.

Ресторан почти пустой, если не считать тройки занятых столиков. В углу сидели двое мужчин в дорогих костюмах, негромко обсуждая что-то при свете настольной лампы. У окна расположилась компания постарше – трое мужиков в пиджаках, один из них, с покрасневшим от выпитого лицом, громко смеялся.

А в дальнем углу, за столиком у самой стены, на узком диванчике сидел тот, кто мне был нужен. Его БМВ как раз стоял на парковке. С ним девушка, её я не знал, но она, судя по виду, точно не его жена.

– Вот сюда, – администратор показала мне место и положила меню. – Сейчас к вам подойдут.

Я сел и быстро просмотрел меню. Наличных у меня не особо много, но на нужное хватит.

– Здравствуйте, что-нибудь уже выбрали? – спросила улыбающаяся официантка в белой блузке.

– Шампанского, – я показал ей позицию. – Бутылку. Не открывайте, пока не попрошу. И кофе. С коньяком. Чуть позже.

– Поняла, – она быстро записала в блокнот.

Шампанское принесли почти сразу, но сам я ничего пить не собирался. Я взял бутылку и направился к столику в углу.

– Пётр Андреевич, – произнёс я, – давно хотел с вами познакомиться.

Это Пётр Рахманов, младший брат Сергея Рахманова, бывшего соратника Баранова, погибшего в СИЗО. Он непонимающе уставился на меня. Я стоял спиной к лампе, лицо в тени, черты разглядеть сложно.

Но его самого я видел чётко.

Худой и нервный мужчина лет тридцати пяти с коротко стриженными тёмными волосами и жёстким взглядом. На нём был чёрный пиджак поверх тёмно-серой рубашки, расстёгнутой на одну пуговицу. На запястье поблёскивали массивные часы с металлическим браслетом. Лицо бритое, осунувшееся, движения какие-то дёрганые. Под глазами – сильные тени от недосыпа и образа жизни.

Во взгляде читалась настороженность. И сам он какой-то дёрганный.

– Вот он я, – проговорил он. – А чё такое?

– Я работал с вашим братом.

С ним сидела молодая девушка в очень облегающем серебристом платье с глубоким декольте. На тонкой шее висела короткая золотая цепочка. Ровесница Толика или даже младше.