Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса

— Это что еще такое? — не удержавшись, спросил Фрэнк у бандита сзади.

— Адская тварь, кто-кто, — процедил тот сквозь зубы. — Из наших новых друзей. Проводник, одним словом.

Бандит, что вел за собой Кевина, шикнул на товарища, и в ответ на следующий вопрос Фрэнк получил лишь пинок.

Рука вдруг провалилась в углубление в стене, нащупала что-то длинное и сухое… Кость! Лучевая кость, выбеленная временем. Фрэнк отбросил ее, как ядовитую змею.

Такие захоронения стали попадаться все чаще. В нишах побольше лежали скелеты взрослых, в маленьких — невыразимо печальные скелетики детей. Проползая мимо них, Фрэнк каждый раз шептал короткую молитву.

Дальнейший путь напоминал какой-то бесконечный смутный кошмар. С его головы то сдергивали мешок, то надевали снова, хотя запомнить дорогу у Фрэнка не было никакой возможности. Перед глазами мелькали другие туннели-норы, системы таких же примитивных комнат, связанных друг с другом. Пещерный храм с покрытыми фресками стенами и алтарем, что стерегли звероголовые статуи. Молочно-белая река, текущая меж сталагмитами….

Когда мешок вернули в последний раз, связав предварительно руки, шум вдали подсказал, что они приближаются к цели. Теперь Фрэнка тащили быстро, торопливо, иногда даже отрывая от земли. Потом втолкнули куда-то, и вздох множества глоток стал ему приветствием.

Со всех сторон — шорохи, шепот, голоса. А вскоре — гул, гудение стального роя, рев приближающегося водопада. Сколько же их здесь, и сколько в них ненависти и злобного торжества…

Звуки оглушали — а потом оборвались, как по мановению руки. Хотя почему — как? Именно по мановению руки, и Фрэнк знал, кому она принадлежит.

Задергали завязки мешка. Сейчас он снова сможет видеть. Что бы ни открылось его глазам, это будет лучше, чем слепота. Ткань сдернули…

Вокруг — сумрак, в котором плескался свет факелов, и неясно, грозно шевелилась какая-то темная масса. Из нее рос черный гриб, обращаясь троном для человека, чьи золотые волосы и корона как будто вобрали в себя весь свет.

Принц воров, кто же еще.

Повернув голову, Фрэнк с облегчением заметил рядом Грасса. Его держали двое, как и его самого.

— Подведите пленников к трону! — прогремело сверху.

Пинками их заставили двинуться вперед. Потревоженная масса оттекала с пути со злым шипением, нехотя. То и дело казалось, что она вот-вот захлестнет двух Ищеек, погребет под собой. Волнами накрывала вонь немытых тел и приторных духов, еще чего-то невыразимого, к ним тянулись руки и клешни, щипали, толкали, царапали. Рожи, одна другой уродливее, возникали перед глазами — безносые, безухие, клейменые, покрытые наростами, в ужасных язвах. Выродок, чьи вывернутые ноздри придавали ему сходство с летучей мышью, плюнул в Фрэнка струей зеленой слюны, повисшей у него на вороте. Полуголая красотка ловко врезала по ноге, тут же растворившись в толпе…

Фрэнк покосился на Грасса: окаменевшие черты того ничего не выражали, и только когда толпа с ненавистью выкрикивала его имя, сопровождая нелестными эпитетами, губы Ищейки кривила тень улыбки. Ему, похоже, по душе была подобная "популярность".

Фрэнк мог только восхищаться таким самообладанием — сам он дорого бы дал за возможность нанести пару бесполезных ударов прежде, чем их с неизбежностью раздерут на части, и уже натер себе запястья, пытаясь порвать веревки. Утешало одно: коли он сейчас отправится в преисподнюю, в лапы к чертям, то разницы особой не заметит.

Окрик сверху — и вся та нечисть, что наседала на них, разбежалась, пригибаясь.

— Друзья мои, — По залу потек глубокий, звучный голос. — Не забывайте о манерах. Сегодня у нас праздничный пир, на котором наши гости — главное блюдо. А оно, как известно, подается в конце.

Этот бандитский царек просто пугает нас, сказал себе Фрэнк, но расслабиться услышанное не помогло. Пока же он снова мог дышать — и осмотреться по сторонам взглядом, привыкавшим к полумраку.

Место, где они оказались, что-то смутно ему напомнило: просторная пещера, заросшая по краям сталактитами и сталагмитами, один из которых и служил основанием трону так называемого Принца… Здесь и там удавалось разглядеть причудливые детали: статуи странных созданий, вырубленные в скале, дотягивались макушками до самого свода, на стенах — примитивные рисунки, начертанные одними линиями: человечки, звери, зверо-люди, чудовища…

Справа — подземное озеро, столь гладкое и недвижное, что сразу и не поймешь, где заканчивается твердь и начинается вода. У него столпилась разномастная толпа, подданные бандитского короля, едва не порвавшие их с Кевином в клочья.

Некоторые держались поодаль, прячась в густом полумраке. Среди них Фрэнку чудились гротескные нечеловеческие формы, не иначе, как обманчивая игра теней и света.

Если были на приеме изгои, то были и избранные. Аристократия бандитского мира в числе чертовой дюжины удостоилась места за столом, растянувшимся у подножия трона. Стол ломился от яств, серебра и хрусталя, гости блистали в парче, шелках и самоцветах.

Сперва Фрэнк удивился такому богатству, но потом понял. Они опустились на самое дно — и как на дне морском, где обретали последний приют корабли, здесь навсегда осели сокровища, утраченные миром верхним.

Появление Ищеек вызвало за столом оживление, переговоры, злорадный смех. А один из избранных подскочил и быстрым шагом устремился прямо к ним.

Когда он подошел ближе, Фрэнк вспомнил грязное ругательство из лексикона Крошки, потому что кожа этого человека была черна, как эбеновое дерево, белки глаз блестели, как свежеочищенные яйца, а на поясе его тихо тренькали, стукаясь друг об друга, два черепа на цепочке.

— Мой принц, делай, что хочешь, с белобрысым, но этот человек — мой! — Череп, в наряде из нежно-голубого атласа, нацепил на себя столько драгоценностей, что хватило бы светской кокетке или Бэзилу Картмору. Эта избыточная роскошь, нелепая на его собратьях, темнокожему разбойнику даже шла. Быть может, в жилах полукровки текла кровь ву'умзенского вельможи?.. — Грасс убил моего второго, и я поклялся, что день, когда мы увидимся снова, станет его последним! — Он надвинулся на Кевина. — Ну что, пес, хочешь еще поговорить о том, что ты — дворянин, а мы — шваль?

Грасс, который стоял, опустив голову, ни на кого не глядя, вдруг разогнулся, дернулся — и его зубы клацнули в полудюйме от уха бандита, отпрыгнувшего назад с не самым мужественным писком.

Не сделай это Боги невозможным, Череп, наверное, побледнел бы от ярости и унижения. Придя в себя, сверкнул глазищами и ударил Грасса по лицу.

Фрэнк попытался прийти на помощь другу, но вцепившиеся сзади руки держали крепко. А Кевин только тихо рассмеялся, сплюнув кровь на нарядные туфли бандита.

К его смеху присоединился другой, раскатистый, более низкий. Задрав голову, Фрэнк увидел, что к ним со своего возвышения спускается по каменной лестнице великан в короне и мантии — Принц Воров. Широкоплечий, футов под семь ростом, с длинными золотистыми волосами, он имел вид поистине королевский.

Вслед за ним по ступеням стекала серая тень… нет, две. Не сразу и догадаешься, что это двое людей, ползущие по-пластунски. Внизу они встали на четвереньки, один за другим, а принц присел на это живое сидение, дрогнувшее, но устоявшее под его весом. Теперь Фрэнк мог разглядеть его вблизи.

Прямой нос, твердый подбородок, кудри, что золото — возможно, Принц Воров мог быть даже красив, как подобает принцу из сказки. До того, как кто-то разрезал его лицо на кусочки, а потом сшил воедино уродливыми стежками шрамов. Из сетки бугристых рубцов сверкали неистовые голубые глаза, а в широкой белозубой улыбке, застывшей на губах, было что-то от безрадостной ухмылки скелета.

— Кланяйтесь Его Воровскому Высочеству, — хрипло шепнули за спиной.

Фрэнк распрямил плечи — он не собирался добровольно склоняться перед сбродом. Как и ожидал, ему надавили на спину, вздернули вверх связанные руки, и вот он уже согнулся в неудобном положении, только что не тыкаясь носом в пол. С опаской покосился на Грасса, более чем способного затеять бучу, в которой они не могут победить, и с удивлением увидел, как тот отвешивает не самый изящный, но вполне добровольный поклон.