Нолин. Фарилэйн - Салливан Майкл Дж.

Сефрин торопливо преградила ему дорогу.

– Подожди! Я могу добыть деньги.

Вор снова помедлил и нахмурился, потом покачал головой.

– Слушай, я все понимаю. У тебя похитили ребенка. Ты сходишь с ума от беспокойства, но сама подумай: дети часто умирают. Если не от болезни, то из-за рухнувшего дерева или треснувшего на пруду льда. Твоему сыну всяко не удалось бы вырасти.

Она открыла рот, чтобы возразить.

– Стоп-стоп-стоп, – вскинув руку, пробормотал он, не дав ей сказать. – Если не веришь мне, просто посмотри, сколько у тебя замков, чтобы защитить его. Конечно, он исчез. Так что не будем спорить: точка уже поставлена. А теперь, будь добра, уйди с дороги…

– Не могу. Мне нужно, чтобы ты…

«Что я говорил насчет разговоров с посторонними?» – присоединился к беседе Голос.

– Прости, но мне нужна помощь, – сказала Сефрин, по привычке запрокинув голову к потолку.

– Ясное дело, – ответил Эррол. – Но меня это не касается. А теперь, пожалуйста, посторонись и дай мне пройти.

Сефрин не сдвинулась с места.

– Это Эррол. Он первоклассный вор. Он нужен мне, чтобы открыть хранилище. Я уже говорила, что не могу сделать это сама.

Эррол посмотрел на Сеймура.

– С кем она разговаривает?

– Кажется, мне нельзя говорить, – ответил монах.

– Так, я пошел. Приятных галлюцинаций. – Он метнулся вправо, затем повернул налево и, обойдя Сефрин, достиг двери. – Соболезную твоей потере. Это я, разумеется, о своих услугах. Я и правда лучший. – Он потянул дверь на себя, но не успел выйти в ночь, как та захлопнулась.

Вор уставился на нее, затем покосился на монаха и Сефрин.

– Это еще что?

В ответ оба промолчали.

Эррол внимательно пригляделся к ним, затем ухватился за ручку и дернул. Дверь не шелохнулась. Вор нагнулся, изучая щеколду. Потом выпрямился и попробовал снова.

– Ладно, понимаю, почему тебе не нужны замки. Дом так плохо построен, что дверь заклинивает, когда она закрывается.

И тут один за другим взорвались стоявшие на столе горшки для пряностей – слева направо, в четком порядке. Осколки керамики отскакивали от стен, на пол со стола посыпались соль, имбирь, гвоздика, мускатный орех, базилик, розмарин и шалфей.

Никто не шевелился. Все молчали и, застыв в ожидании, следили за происходящим.

– У тебя еще и призраки водятся? – медленно произнес Эррол.

Со стены сорвались все три половника. Они полетели прямо на вора, в полете превратились в заточенные лезвия и вонзились в дверь, пробив дерево по обе стороны от головы Эррола.

Вор замер, уставившись на Сефрин, не смея даже моргнуть.

«Хорошо. Можешь привлечь его к делу, – сказал Голос. – А если затребует вознаграждение, спроси, насколько он ценит свою жизнь».

Сефрин пересказала все, что произошло со вчерашнего дня. Старалась говорить как можно более обстоятельно и точно, помня, что Голос, возможно, слушает и что любая ошибка может привести к смерти. Может, не к ее смерти, но Сеймура и Эррола Голос едва ли считал незаменимыми. Рассказ занял несколько минут, и за это время Эррол Ирвин не пошевелил и пальцем. Она даже не была уверена, что он дышит.

– Мне очень жаль, – сказала она, закончив рассказ. – Я не хотела подвергать тебя опасности. Мне просто нужен тот, кто поможет открыть хранилище. Я бы нашла способ тебе заплатить.

Вор осторожно огляделся.

– И ты ничего не знаешь об этом Голосе?

Она покачала головой, предупреждая его глазами. Взгляд – не лучшее средство для передачи сложного сообщения, но из того немногого, что ей было известно о его ремесле, она заключила, что Эррол хорошо разбирается в тонкостях языка тела.

Вор посмотрел на преображенные половники, все еще торчавшие из двери.

– А с тобой когда-нибудь говорили, Сеймур?

Монах покачал головой.

– Значит, ты нам поможешь? – спросила Сефрин.

Эррол удивленно вскинул брови.

– А у меня есть выбор? Ну… помимо очевидного. – Он посмотрел на разбитые глиняные горшки и кучки пряностей на полу и скривился.

Сефрин вновь покачала головой.

– Он велел передать: «Если затребует вознаграждение, спроси, насколько он ценит свою жизнь».

– Ах, ну это просто… – Эррол осекся, прищурившись. – Он велел передать? Голос принадлежит мужчине?

– У меня в голове он похож на мужской.

– У него есть какой-нибудь особый выговор? Возможно, провинциальный?

Стоявшая у камина кочерга опрокинулась с куда большей силой, чем от простого падения. Эррол уставился на железный прут, как на смертоносную змею.

Очевидно, вор понимал предупреждающие взгляды не так хорошо, как надеялась Сефрин. Или же его просто одолело любопытство. В любом случае она решила, что всем пойдет на пользу, если она будет говорить прямо.

– По-моему, ему не нравятся эти вопросы.

– Явно, – сказал Эррол, не сводя глаз с кочерги.

– Итак? Что нам делать дальше?

Эррол бросил взгляд на по-прежнему закрытую дверь.

«Не надо», – подумала она. Острый кончик кочерги медленно развернулся и указал в сторону вора. Пока что хозяин Голоса не производил впечатления терпеливого.

Эррол вздохнул.

– Хорошо, слушай. То, что ты описываешь, – это гномий сейф. Тщательно собранный ящик для хранения ценностей, место, где они будут в безопасности. Значит, на нем почти наверняка стоит драгоценный замок.

– Что это?

– Замок, который можно открыть только определенным ключом – драгоценным камнем. Эти гномьи замки знамениты тем, что их невозможно взломать. Если у тебя нет камня, ты не откроешь замка, вот и все. А раз ты не знаешь даже о существовании драгоценных замков, вряд ли ты представляешь себе, где камень-ключ или как он выглядит.

– Император не склонен носить драгоценные украшения. У него есть несколько колец, но они без камней. Хотя на шее он носит золотую цепь, на ней висит кулон с алым кристаллом.

– Я много раз видел императора на празднованиях и во время оглашения манифестов и ничего такого не припомню, – сказал Эррол. – А подобные вещи я обычно замечаю.

Сефрин в раздумьях постучала пальцами по губам.

– Если подумать, я видела его всего пару раз, когда навещала императрицу. Видела в домашней обстановке: Нифрон просто заходил что-то спросить у Персефоны. Помню, обнаружив в комнате посторонних, он первым делом прятал кулон под одежду. Тогда я обиделась – решила, он меня в чем-то подозревает. Может, этот кулон слишком важен, чтобы оставить его где-то, но и носить его на виду не следует.

Эррол обдумал ее слова.

– Что ж, если хочешь знать мое мнение – а в этом случае это не просто догадки, – я бы сказал, что кулон и есть ключ к сейфу в его личных покоях. Тебе всего-то нужно добыть его, стукнуть им по двери сейфа, и тот откроется. – Вор церемонно потер руки и сосредоточил внимание на кочерге. – Вот, пожалуйста. Все готово. Рад услужить. Счет высылать не обязательно. Я был рад помочь. Может, теперь откроешь дверь?

– Я не могу снять кулон с императора, – поспешно сказала Сефрин, обращаясь как к нему, так и к кочерге. – Последний раз мы встречались на похоронах императрицы. Это было более восьмисот лет назад, когда мне было шестнадцать. А даже если бы я смогла подойти к нему, что мне делать? Сорвать с него цепочку? Попросить показать ее, а затем убежать?

– Слушай, я сказал тебе, что делать, – произнес Эррол. – Остальное за тобой.

Кочерга загрохотала на деревянном полу, отчего все трое вздрогнули.

– По-моему, кочерга не согласна, – заметил Сеймур, отодвинувшись и от нее, и от вора.

– Ты должен помочь нам, – потребовала Сефрин. – Мой сын…

– Да-да, конечно. Мы же не хотим, чтобы с малышом Нугги что-то произошло.

– Нургьей.

– Неважно.

– Она права, – сказал Сеймур. – Нифрон не дурак. История ясно дает понять, что император невероятно умен. Он талантливый мечник и предводитель галантов, величайших воинов, которые когда-либо существовали в мире. Как писал Брэн, Нифрон выиграл Великую войну, одержав победу над принцем фрэев, который был могущественным колдуном. Такого, как он, не проведешь, и просто ограбить его тоже не удастся.