Огненный Зверь - Солодкова Татьяна Владимировна

Глубоко вздохнула и открыла глаза.

С тарзанки, что ли, прыгнуть, чтобы хлебнуть адреналина и почувствовать этот самый вкус? Или на американских горках прокатиться?

Я улыбнулась абсурдности своих мыслей и покатила по адресу, который дал мне Лосев. Мне предстоял разговор со старушкой на тему ее выселения.

Я плохо представляла, что могу ей сказать, чтобы убедить в своей правоте и в том, что моя точка зрения – единственно верная, но решила хотя бы попробовать. В любом случае, когда после провалившейся попытки мне все же придется уволиться, по крайней мере, я смогу утешить себя мыслью, что сделала все, что было в моих силах.

Как ни странно, дорога в этот час оказалась почти пустой. Я открыла окна, распустила волосы и попробовала хоть немного расслабиться.

Ветер в лицо не помог, клонило в сон, а предстояло ехать через весь город.

Включила радио, но от этого стало еще хуже. Оттуда полилось нечто заунывное и нагоняющее тоску пуще прежнего. Я переключила волну, но и там молодая начинающая певица жаловалась на несчастную любовь и тоску. Петь им, что ли, больше не о чем? Пролистав пять радиостанций, я нашла только песни о разлуке, потерях и одиночестве. Похоже, позитив нынче не в моде.

На одной из волн шли новости. Я сперва обрадовалась, но оказалось, это еще хуже депрессивных песен. Рассказывали о маньяке, появившемся в нашем городе. Уже было найдено несколько изувеченных тел. Перед смертью людей, похоже, пытали.

Окончательно расстроившись, я выключила радио и поехала под звук ветра.

Погода портилась, небо затягивали темно-фиолетовые тучи, в воздухе чувствовалась влажность. Обещали очередной циклон.

Я любила дождь непонятной многим любовью с самого детства. Любила выйти на улицу в ливень без косметики и подставить лицо прохладным каплям. В такие минуты чувствовала себя свободной, вырвавшейся из устоев общества. Я была домоседкой, но в дождь непременно надевала джинсы и кроссовки, вместо опостылевших на работе шпилек и узкой юбки, и выходила гулять.

Давно не было дождя. Может быть, поэтому я так скверно себя чувствовала? Погрязла в работе и совершенно забыла, как расслабляться?

Внезапно мне захотелось развернуться прямо на полпути и поехать домой. Моя поездка вдруг показалась верхом бессмысленности и пустой тратой времени. Мне и так постоянно хотелось спрятаться под подушку и не вылезать оттуда, так я еще и собиралась испортить жизнь старушке, которая не сделала мне ничего плохого.

Но почему-то я так и не остановилась и не развернулась. Дурные мысли не оставляли, но я решила довести дело до конца.

Когда добралась до места, небо полностью затянуло тучами. Голова начала раскалываться от резкой перемены давления. Ну что за день!

Колеса прошуршали по гравию и остановились.

Частный сектор был довольно большим. Старые домики растянулись покуда хватало глаз неровными рядами. Все они были построены еще задолго до моего рождения, а потому покосились и многие уже полностью пришли в негодность.

Как сообщил Лосев, все эти «имения» фирма-заказчик уже выкупила, остался только один.

Я посмотрела в блокнот: домик номер тридцать семь. Что ж, будем искать.

Бросила блокнот назад в бардачок и вышла из машины.

Гулять в туфлях на шпильках по неасфальтированной дороге было не вполне разумно, но сменной обуви в багажнике не нашлось – видимо, успела куда-то выложить.

Я со вздохом захлопнула багажник и огляделась. Искать домик будучи за рулем все же показалось мне более опасным, чем испортить пару туфель. Не хватало еще влететь в какую-нибудь яму и застрять. Торчать в безлюдном районе до темноты в ожидании эвакуатора мне не хотелось куда больше, чем прогуляться.

Поставив автомобиль на сигнализацию, я решительно зашагала к началу улицы.

Однако мой нюх меня подвел уже не в первый раз: то, что я сочла началом улицы, естественно, по закону подлости оказалось ее концом, и я уперлась в домик с номером сто двадцать.

Хотелось зарычать от досады. Да тут топать полчаса!

А посмотрев на свою обувь, я поняла, что даже полчаса – весьма оптимистичное предположение. И взбрело же мне в голову согласиться на эту авантюру!

Ковыляя между брошенных домов, выбитых окон и сломанных заборов, я чувствовала себя героиней фильма ужасов. Погода соответствовала. Так и казалось, что из-за угла в любой момент выскочит воющая нечисть и набросится на «тупоголовую туристку». А потом в новостях покажут мое неудачное фото и сообщат, что без вести пропала девушка, за каким-то чертом поперевшаяся на ночь глядя на окраину города.

Я с досадой посмотрела на небо. Только бы дождь не ливанул. При всей моей любви к осадкам, из этого места под дождем на переднеприводной малолитражке я просто не выберусь – завязну в грязи.

Мысленно попрощавшись со своими новыми серыми замшевыми туфлями, я пошла дальше, пытаясь разглядеть номера на покосившихся стенах строений. Естественно, как это всегда бывает, с половины номера уже отвалились, а на второй – просто проржавели и облезли.

Темнело стремительно.

Я почувствовала укол паники, что сейчас совсем заблужусь в темноте и не найду дорогу к машине. Решив посветить себе под ноги фонариком, я полезла в карман в поисках телефона.

– Идиотка! – вслух обругала себя, чуть не расплакавшись от досады, когда пальцы схватили только воздух. Ну конечно, я же бросила телефон на заднее сиденье! – Идиотка! Тупица!

Я остановилась на месте, выпрямив спину, руки по швам, ладони сжаты в кулаки, и попробовала несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не поддаться панике и не начать истерить.

Немного помогло, я задышала ровнее и попробовала осмотреться. И приспичило же бабульке упираться в свой домик в таком богом забытом месте. Я бы умерла от страха, если бы жила одна в подобной глуши. Сайлент-Хилл какой-то.

Небо разрезала молния, после чего раздался раскат грома.

– Мамочки! – взвизгнула я и, не будь на моих ногах высоченных каблуков, непременно бросилась бы наутек. Так же я просто заковыляла быстрее.

Но и на моей улице бывают праздники: через пять минут паники и дважды подвернутой ноги я увидела, что в одном из домиков горит свет.

Аллилуйя! Не помню уже, когда в последний раз так чему-то радовалась. Даже боль в ногах отступила, и я с новыми силами бросилась к домику. В небе снова громыхнуло.

Кое-как забравшись на прогнившее крыльцо, я отчаянно забарабанила в дверь, боясь, что гром заглушит мой стук.

Меня услышали. Внутри что-то стукнуло, упало, загремело, а потом раздался недовольный старческий голос:

– Кого несет?

Кого-кого, дуру одну наивную, которая чертовски хочет повышения…

– Компания «Лосев-Строй», – как можно более четко и уверенно ответила я, собрав воедино крупицы самообладания. – Меня зовут Изольда. Могу я с вами поговорить?

За дверью не было слышно ни звука, видимо, старушка задумалась.

Снова сверкнула молния, и с неба полетели первые капли начинающегося ливня.

– Пожалуйста! – уже взмолилась я, позабыв о всякой респектабельности.

– Ох уж эта молодежь, – послышалось в ответ. Стукнул засов, и дверь распахнулась.

Я зажмурилась от яркого света, и, невольно прикрыв глаза рукой, чуть подалась назад. После чего попала каблуком в щель между прогнивших досок, и отчаянно замахала руками, чувствуя, что теряю равновесие и вот-вот упаду с крыльца спиной вперед.

– Ох уж эта молодежь, – на сей раз эта фраза прозвучала уже с каким-то остервенением. Сухая ладонь крепко сжала мое плечо и втолкнула в дом.

Каблук остался в крыльце.

Чертовски хотелось выругаться, но я сдержалась. В этот момент даже больше, чем злость на саму себя, меня переполнял стыд. Явилась – не запылилась выгонять старушку из принадлежащей ей по закону недвижимости, заблудилась, перепачкалась, чуть не переломала себе ноги, нагло ворвалась в чужой дом, так еще и заставила бедную хозяйку себя спасать.

– Простите, ради бога, – промямлила я, опустив глаза и отчаянно пытаясь сморгнуть выступившие от досады слезы. – Я…