Черновик для Эффы (СИ) - Ильин Владимир Леонидович

Пожав плечами, я посадил гравилет недалеко, полусферой к старику, и снял перчатку.

Все двери закрыты — гравилет не открыть. Да и не взломать, даже если был бы инструмент.

Направление энергии в конфигурацию, и я аккуратно сажусь обратно на пластиковый стульчик в кафе. Напротив, разумеется, никого нет.

А вот и Эффа несет три стаканчика в руках, лавируя между столиками.

Время на Аликсе идет в десятки раз быстрее, чем на Земле — что-то около тридцати, точный коэффициент вбит в часы гравилета. Меня не было меньше минуты.

— А где мистер Хайни? — Поставила Эффа стаканы и стала оборачиваться по сторонам.

— Принял мой отказ и ушел. Ты была права, и переживать не стоило.

— Тан.

— М? Если хочешь — допивай его кофе, не претендую, — спокойно взялся я за бумажный стаканчик с растворимым напитком.

Сладкий до приторности, но пойдет.

Эффа села напротив и наклонилась к столешнице, глядя мне прямо в глаза.

— Верни его, Тан. Верни немедленно.

Глава 18

Девушки нередко хотят странного. Луну с неба, подвиг в свою честь. Теперь вот — вернуть генерал-лейтенанта.

— Да я даже не знаю, куда он пошел, — возмутился я тихонько. — Позвони ему, если он тебе так нужен.

Не сводя с меня взгляда, Эффа взяла сотовый и, мельком глянув на экран, нажала на вызов.

Я спокойно пил кофе мелкими глотками — горячий.

— Телефон абонента выключен или находится вне действия сети, — констатировал голос автоинформатора.

— Тан.

— Что? Ну, значит, перезвонит.

— Верни его.

— Мне побежать на улицу и кричать его имя? Да он ушел уже.

— Он не стал бы уходить, не попрощавшись со мной.

— Тебе не кажется это странным? — Отставил я стаканчик в сторону. — Старик не захотел сказать тебе «пока», а мне надо бегать теперь по вокзалу?

— Я… Я тебе не верю. — Поджала Эффа губы. — Он никуда не уходил.

— Ну, посмотри тогда под столом. — Добавил я в голос раздражения. — Эффа, ты хоть себя послушай. Или, вон, людей-то спроси — они ведь наверняка видели, как твой Хайни свалил, не попрощавшись. — Повел я рукой.

Столовая деловито кушала, как птичник после унесенной коршуном птахи. Никто не обратил внимание на исчезновение человека.

Это до стола Хайни со всеми его наградами провожали взглядами, а вот как он уселся — рассматривать в упор стало неловко. Хотя, может быть, кто-то что-то видел — но не поверил себе.

Невозможно поверить, что человек может взять и исчезнуть вот просто так. Проще внушить себе, что его кто-то загородил, пока тот выходил из-за стола. И меня загородил, а потом я появился вновь.

Или задуматься о качестве и составе местных чебуреков, раз от них в глазах рябит.

— Меньше минуты меня не было.

— Может, торопился. Слушай, я понятия не имею, что ты от меня хочешь.

— Верни. Мистера. Хайни.

— Эффа, ты меня пугаешь. — С сожалением покачал я головой. — Я понятия не имею, какие у вас там отношения. Но твой старик пришел, услышал от меня ответ, и на этом все.

Я никуда не торопился — зачем? Вот кофе — его можно пить и вежливо отвечать на вопросы, пока Эффа не почувствует себя глупо.

— Ты арестован.

— Да ну? За что? — Удивился я.

— Закон дает двадцать четыре часа, чтобы придумать. Вставай, поехали.

— В это ваше отделение, где сжигают людей живьем? — Пробилось раздражение в голосе.

— Что? Какое такое отделение? — Удивилась она искренне.

— Я образно. Ну что же, начальничек. Дай хоть кофе допить, и поехали. — Махнул я в себя остатки со стакана. — Все, вези.

Да что тут затягивать? Посижу двадцать четыре часа — эка невидаль. Это вам не на бетоне лежать голым и полумертвым. Еще и кормить должны, почти курорт.

— Не вздумай сбежать.

Я демонстративно заложил руки за спину и побрел на выход с гордо поднятой головой. Перед стеклянной дверью остановился, глянув на Эффу — мол, открывай, начальник.

Открыла, удерживая меня под локоть. Ну а где гравилет такси стоял, я помнил — сам пошел.

— Учти, я буду жаловаться. — Усмехнулся я.

— Жалуйся.

— Все Кэру скажу. Он о тебе и так невысокого мнения.

— Захлопнись.

Пожал плечами — к юмору не расположена. Чует что-то, подозревает, идет вся напряженная.

«А надо ли мне сидеть сутки?»

Страну-то все равно менять нужно — дружки генерала какое-то время беспокоиться не будут, но потом все силы поднимут на поиски. И эпизод с тем, как Хайни входит в кафе, но не выходит из него — рано или поздно окажется у них на руках.

В мистику никто не поверит, в технологии такого уровня — тоже. Поэтому будут считать, что пропавшего вывезли как-то через черный ход.

Впрочем, все произойдет несколько быстрее — посмотрят последние вызовы на телефон мистера Хайни и отзвонятся Эффе. Может быть, она умолчит о своих подозрениях, но место встречи и ее состав скрывать не станет.

А там — кто-то сильно удивится, что я живой. А вот исчезновению старика после встречи со мной — совсем не удивится. Потому что у меня есть мотив, и раз старик исчез именно после беседы — искать меня будут особенно рьяно.

И тем не менее я все же решил отсидеть. Исчезну прямо на ее глазах — и поиски обретут совсем ненужный ажиотаж. Одно дело — бандиты, у которых вне Империи возможности сильно ограничены. Прошляпили же они настоящую личность Ноэля…

Но совсем другое, если увидеть меня захочет Империя…

Поэтому — через двадцать четыре часа на свободу с чистой совестью. И эмигрирую куда-нибудь в этой же широте — люблю я снег. Но не так, чтобы круглый год.

— Ну, скажешь что-нибудь? — Спросила Эффа перед открытым трапом.

— Я с сумасшедшими не спорю.

— Я ведь не шучу.

— Потом мне не звони. Тоже не шучу.

— Лезь в кабину. — Подтолкнула она вверх с видом упрямым.

В этот раз перегородка между водителем и пассажиром смотрелась иначе. Не решетка, но тоже — надежно огражден от водителя, выйти сам не могу.

— Двадцать четыре часа с момента задержания или с момента оформления? — Уточнил я.

— Оформления.

— Тогда чего стоим? Полетели.

— Тан. — Не трогала она органы управления, даже наоборот — погасила все системы. — Я тебе сейчас кое-что скажу, но это должно остаться между нами.

— У тебя сложное психическое заболевание? Бедняжка.

— Прошу, отнесись серьезно.

— Ну, говори, — пожал я плечами.

Куда я денусь-то из закрытого гравилета. Тут, разумеется, есть системы экстренного выхода для пассажиров — но они отстреливают капсулу целиком. Беседа с Эффой просто продолжится где-то на крыше дома.

— Вчера ночью и утром я звонила тебе. У тебя был выключен телефон. — Смотрела Эффа через обзорный экран на вокзальную суету. — Если бы ты просто уехал с кем-то другим, то я бы не переживала.

— А ты переживала?

— Но ты уехал с мистером Хайни. Он… Сложный человек. Многим кажется добрым дедушкой, но рядом с ним небезопасно. Легко перейти черту, задеть пренебрежением. Это может закончиться очень плохо.

— Знакомо.

— То есть, что-то все-таки произошло?

— Нет, но сейчас меня везут в тюрьму, потому что с кем-то не попрощались.

— Тан, мы пока никуда не едем. И можем не поехать.

— Лучше, конечно, поехать.

— Так вот… Когда ты позвонил, я обрадовалась.

— Разумеется, я же был при смерти.

— Но ты был жив. Я не знаю, почему тебя оставили ночевать на земле, а ты не говоришь.

— Заблудился, был пьян. Еще кот убежал — решил искать утром.

— Ты был истощен, я же видела.

— Никогда по пьяни не размораживай кота.

— Следы побоев на голове.

— После разморозки коты особо агрессивны.

— Тан…

— Просто открой трап, и разойдемся. Или вези в этот ваш санаторий с двухразовым питанием.

— Ты не представляешь, что будет, если мистер Хайни не вернется.

— Слезы, бессонные ночи, зацелованное фото в учебнике?..

— Он руководит организацией, цели которой будет сложно объяснить. Меня туда приглашали, но мне не понравились методы. Тем не менее они всегда дают знать, что рядом. У меня могли быть и гравилет последней серии, и квартира, Тан. Должность где-нибудь в управлении, на три-четыре часа в день. Возможно, мне бы вылечили ногу. Скорее всего, вылечили бы. Им нужны здоровые.