Они пообедали вместе, прервав беседу, потому что накрывала на стол жена старшего сыщика Ольга. Капитан был высок, кучеряв, это не скрывала даже короткая уставная стрижка, видный из себя, что способствовало диким приступам ревности у его половины. Любая служба после 18−15, в угрозыске такое неизбежно, вызывала массу вопросов. Саевич никогда не изменял (с его слов)! Опера знали: на командировки табу не распространялось.
Пока благоверная крутилась рядом, на кухне голосила лишь радиоточка, предлагающая слушателям новости о передовиках посевной, концерты Ольги Воронец и песни областного народного ансамбля «Бярозанька», удовольствие обходится всего в 50 копеек в месяц, и оно обязательно: слушаешь или не хочешь слушать — всё равно плати. Наконец, женщина отлучилась ненадолго.
— Лёня! Ты вот что. Прячься. А там приходи в РОВД — к пятиминутке. Я позвоню в Минск. Всё не быстро, пока подпишут приказ по управлению, что ты восстановлен, пока пришлют… А у меня три свежие кражи. Поножовщина на танцах в клубе. В Кобыльниках мотоцикл украли. Зашиваемся вдвоём. В понедельник же приступишь.
— А основное нераскрытое дело? Об убийстве Шинкевич?
— Поработаем. Но тут без прямой команды из области — сам понимаешь. Они ведут.
— И самое забавное — покушение на убийство драгоценного меня. Знаешь, мне что-то опять жить захотелось.
— Твою мать… Верно. И пожарные не дадут замять, чтоб их самих не сношали за непринятие профилактических мер.
Вот что такое — сыщик до мозга костей, подумал Леонид. У любого опера на уровне инстинкта срабатывает желание спрятать преступление, грозящее повиснуть вечным глухарём и уронить статистический процент раскрываемости. Нет заявления — нет дела. У Игоря рефлекс тоже сработал, хоть речь идёт о покушении на его сотрудника.
— Я не дам замять. Раскрывать не имею права, поскольку — потерпевший. Лицо заинтересованное. Весьма заинтересованное, — он жёстко улыбнулся. — А если неофициально и в нерабочее время — запросто.
Личный сыск ему никто не запретит. Или, как шутят опера, личную сиську. Специальных средств, без которых детективы XXI века не представляют работы, здесь нет в помине. Элементарную прослушку помещения не организовать. Прослушку телефонных переговоров — проще, а толку? У фигурантов, коими интересуется милиция, телефонов нет, или чуть что: «Маня, зайди вечерком, это не телефонный разговор».
Столь же напряжённо с агентурной работой. Это в Минске хватает криминального контингента, хватай на компре и вербуй себе на радость. В Мядельском районе все судимые — почти сплошь за бытовуху или пьяную хулиганку. Если спёр что-то по дурости и сел, то по выходу пашет в колхозе от безысходности, беспаспортный и невыездной, потому что паспорта колхозникам вручать только начали, и то по личному распоряжению Гагарина, закончат, наверно, в 1970-х, до тех пор они — что крепостные. Агентура из них как из говна пуля.
Чуть лучше с доверенными лицами. Участковые дружат с бабками, чьё всевидящее око, пусть с ослабленным годами зрением, замечает многое. Порой эти вредные сущности, лузгающие семки на лавках у забора, работают лучше, чем электронные камеры наблюдения. Но в агенты их не запишешь. Так, наушничают на общественных началах и от избытка вредности.
К сожалению, ночь загоняет бабулек по домам. Кто входил к убитой Софье Львовне в ночь её кончины, не подсмотрели. Явно знакомый, кого впустила сама. Следов взлома нет. А уж кто более знаком, чем Кондратович! Теперь этот ночной гость решил расправиться и с лейтенантом, не найдя ничего более подходящего, чем поджог.
Леонид поделился соображениями с Игорем, когда его супруга окончательно отчалила хлопотать по хозяйству.
— Всё верно. Больше ничего интересного в Минске не стряслось?
— Кроме ма-аленького инцидента. Меня повязали орлы из КГБ, поставили ультиматум: служить в прокуратуре под их опекой или сесть в тюрьму. А в тюрьму я не хочу.
Он поведал о грядущем усилении отделов по борьбе с милицией.
Саевич аж за башку схватился.
— То есть будут следить за каждым нашим пердежом?
— Именно. Раньше это называлось «надзор за следствием и дознанием». Сейчас за любой деятельностью людей в милицейских погонах.
— Может, и правильно, — согласился капитан. — Давно пора прижать подобных Васечкину. Но поверь моему слову, самые ушлые и скользкие вывернутся как всегда. А отчёты надо писать, ментов сажать, об успехах рапортовать. Начнут хватать — кто под руку подвернётся. Таких как я или Силантьевич. Вовремя убегаешь.
Они попрощались, угроза отстегать в баньке веником улетучилась как-то сама собой. Дома Леонид достал и тщательно выгладил форменные синие китель, брюки и рубашку, начистил сапоги. Прибыв в Мядель, надевал их… примерно никогда. Опера получили привилегию болтаться в штатском, чем неизменно пользовались. Сейчас намеревался формой подчеркнуть: я вновь и по праву нахожусь в гордых рядах советской милиции.
Вечером забрался в уединённое местечко на берегу озера Мястро, в июне вода уже прогрелась на мелководье, искупался вдоволь, снимая стресс. Посадить или расстрелять ему больше не угрожают, а вот сжечь заживо — всегда пожалуйста. Какая интересная стезя!
Что приятно, в эти годы купальщикам Нарочанского края не угрожал церкариоз. Если бы окунулся в озеро в 2026 году, быстро покрылся бы пятнами словно леопард-мутант. У прошлого свои преимущества, а жизнь опасна и там, и там.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 4
4.
Утром в качестве приправы к яичнице радиоточка выдала кусок из речи Генерального секретаря ЦК КПСС по случаю открытия какого-то очередного совместного заседания ЦК и Совмина. Леонид много раз видел Гагарина в совершенно непривычной ипостаси партийного вожака вместо Брежнева, списывал происходящее на особенности этой реальности, но только сейчас обратил внимание на странности, ранее не замеченные. Даже вилку отложил, перестав жевать.
Это совершенно иной Юрий Гагарин! Тот — простой как три рубля, натуральный рубаха-парень, улыбка яркостью в сто киловатт, бесконечно преданный делу Ленина-Хрущёва, такой точно выполнит задание как надо и не попытается вручную посадить космический корабль раньше — на территории капиталистического государства. Грамотный технически, но, возможно, не очень далёкий. По слухам, не выдержавший испытания славой — начал бухать и гулять. А когда пытался вернуть себе лётную форму после огромного перерыва, нелепо погиб непонятно по чьей вине.
Нынешний рассуждал о вещах, на три порядка сложнее, чем доступны рядовому лётчику-космонавту. Как будто знал, к чему приведёт продолжение политики Хрущёва-Брежнева — к коллапсу и краху СССР. Менял этот курс, но аккуратно, не разрушая планово-социалистический каркас экономики.
Он — тоже попаданец из будущего! Или нет?
Вряд ли у Леонида когда-нибудь проскочит возможность спросить Гагарина запросто и наедине: Юрий Алексеевич, ты из какого года сверзился в эту реальность? Да и тот не разоткровенничается. Наверняка не спросит: а ты из какого, ну как там?
Проехали. У Гагарина свои задачи и проблемы, у Леонида — свои. Он завершил трапезу и направил стопы на службу.
Двухэтажное с одноэтажной пристройкой здание Мядельского РОВД скромностью своего вида вполне гармонировало с пейзажем посёлка, тоже отнюдь не Парижа. Не доходя полсотни метров, Леонид достал тряпицу и протёр чуть запылившиеся сапоги, чтоб блестели как у кота причиндалы.
У подъезда стояла пара мотоциклов «Днепр» с коляской в милицейской сине-красной раскраске, за ними немец Силантьевича, чуть дальше — «газон». Начальник РОВД получил служебную «Победу» как знак отличия, её списали из автопарка области, получив взамен «ГАЗ-21», «Победа» единственная сохранила родной белый цвет и также виднелась на улочке, оповещая, что главный милицейский босс района прибыл на капитанский мостик (точнее — майорский).
