Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена

— Не боишься за ней ухаживать? — спросил как-то Верховцева Артем Свешников, такой же пастух наноботовых стад, как и сам Максим.

— А почему я должен бояться?

— Ну как почему… Все-таки ее брат…

— А что брат?

— Ну… Я бы опасался… Мало ли.

Но Максим был настолько поглощен своими чувствами, что не придал этому значения.

— Сегодня мы не сможем встретиться, я должна вернуться домой пораньше, — сказала как-то за обедом Соня. — Брату нужна моя помощь!

— Помощь? Он что, заболел?

— Нет. А что, по-твоему, помощь нужна только больным? «Да что же там за брат такой?!» — наконец задал себе вопрос Максим. Но дальше невысказанных вопросов дело не пошло.

Так могло бы продолжаться и месяц, и два, и год. Максим был пассивен, Соня — молчалива, а брат все время находился где-то рядом, но как бы в стороне. Этакий призрак из старинного фильма ужасов.

Однажды, когда они целовались на диване в комнате Максима, у Сони в сумочке вдруг зазвонил телефон. Она вмиг стряхнула с лица страстное выражение, выскользнула из горячих объятий Максима и метнулась к сумочке с такой прытью, что можно было подумать: от этого звонка зависит ее жизнь.

— Кто это? — спросил Максим с тяжелым вздохом.

— Да психиатр один, с крейсера «Заря Свободы», — разочаровано ответила Соня, глядя на экранчик. — Его Винченцо зовут… Брать трубку не буду… Сдался мне этот Винченцо? Тем более, сегодня выходной. Перетопчется.

— Но зачем ты тогда вообще бежала к телефону? Пусть бы себе звонил!

— Вдруг это не идиотик Винченцо, а Людвиг?

— Людвиг?

— Ну, мой брат.

Максим не смог сдержать гримасу тягостного недоумения.

— Чувствую, купим скоро трехспальную кровать модели «Людвиг с нами».

Соня сделала вид, что шутку не расслышала. И они вернулись к поцелуям.

После этого эпизода прошла ровно неделя, когда Максим наконец-то познакомился с легендарным Людвигом. Он как раз провожал Соню домой. Они шли по галерее в направлении «Западного», когда рядом с ними притормозил новенький миникар-трицикл, весь обвешенный шарами антигравов.

Лицо Сони засияло. Она откинула со лба рыжую челку и улыбнулась, как улыбаются маленькие девочки при виде папы с новой куклой в руках. С миникара, откинув фонарь обтекателя, спрыгнул высокий, длиннорукий, нескладный мужчина лет тридцати пяти с длинными вьющимися волосами.

Помимо стандартных защитных очков и респиратора, одет он был достаточно легко и небрежно, в десантный камуфляж без знаков различия. На шее — броский платок алого цвета. В общем, комендант базы пришел бы в ярость, узрев столь вызывающие нарушения техники безопасности и формы одежды.

— Людо! Людо! — вскричала Соня и бросилась незнакомцу на шею.

— Сонька… Девочка моя! — мужчина тепло обнял возлюбленную Максима.

Их объятие длилось почти минуту. И лишь к исходу этой минуты Максим сообразил, что перед ним — да-да, тот самый Людвиг ван Астен!

А еще через минуту он сообразил, что лицо Людвига ван Астена ему очень даже знакомо. И что это лицо… Это лицо самого товарища Альфы! Грозного, сурового и справедливого вождя звездных борцов!

Ноги Максима стали ватными, лицо вытянулось, язык одеревенел.

— Извините, что нарушаю ваш тет-а-тет, — обаятельно улыбнулся Людвиг, почесывая небритую щеку. — Но мне нужно срочно сообщить Соне одну новость.

— Новость? — брови Сони вопросительно взлетели.

— На Обероне у нас с тобой родилась племянница.

— Амалия?! Родила?! Какая умница! — Соня восторженно захлопала в ладоши.

Максим уже знал, что Амалия — младшая сестра Людвига и Сони. И ему хотелось думать, что сестра эта такая же обворожительная как Соня. Поэтому он нашел силы тоже улыбнуться, как говориться, за компанию.

— Теперь мы с тобой дядя и тетя, — Людвиг вздохнул и развел руками: дескать, «годы идут, а старость — не радость». — Ты, конечно, спросишь, отчего я не сообщил тебе эту благую весть по телефону вместо того, чтобы вторгаться в твой интим? А я отвечу, что по непонятной мне причине твой телефон уже три часа как выключен! Поэтому я приглашаю тебя… и твоего кавалера, конечно!.. к нам домой. Следует отметить пополнение в семействе ван Астенов парой-тройкой рюмочек настоящего марсианского кальвадоса!

Максим по-прежнему пребывал где-то между сном и явью. Мыслимое ли дело?! Перед ним — лидер «Армии пробуждения». Генералиссимус. Стратег, тактик, вдохновитель и организатор побед звездных борцов. Живая легенда. Первый среди равных — товарищ Альфа. Самый Главный Вождь!

И выходит, что у него, у Максима Верховцева, роман с сестрой вождя!

Отказаться от приглашения он, конечно, не посмел.

В доме у Сони и Людвига — а точнее, у товарища Альфы и Сони — Максиму понравилось. Обстановка там была именно такой, какая и должна быть у харизматической личности, коей являлся Людвиг — в меру скромно, в меру шикарно.

На стене в гостиной висела карта Солнечной системы. Поначалу Максиму показалось, что карта нарисована, но нарисована не обычными красками, а какими-то особенными, дающими удивительную глубину и переливчатость цвета. Но, присмотревшись, он обнаружил, что карта, размерами два на полтора метра, представляет собой гигантскую вышивку! И вышита она отнюдь не нитками, а голографическим бисером! Вышита вручную!

— Ого!.. Наверное, год вышивали, да? — уважительно поглаживая янтарно-желтую Ио, отозвался о диковине Максим.

— Может, год, а может, и два! У гарнизона на Обероне времени много… И рукастых женщин там тоже немало, — усмехнулся товарищ Альфа. Точнее, Людвиг — именно так попросил называть его вождь звездных борцов.

— Наверное, это подарок? — предположил Максим.

— Так точно, подарок. Мне, на тридцатилетие.

Пока Соня суетилась, сервируя стол в гостиной, хозяин пригласил Верховцева на экскурсию по дому. После гостиной Максим был приглашен в кабинет Людвига, который по совместительству служил… библиотекой!

Библиотекой!

Столько бумажных книг в одном месте Максим не видел никогда в жизни. Он, как завороженный, ходил вдоль полок, вглядываясь в чарующую стену потертых переплетов. Некоторые фамилии что-то говорили Максиму: Ленин, Маркс, Че Гевара. Остальные казались совсем незнакомыми: Каутский, Плеханов, Кропоткин, Мао, Дебор…

— А о чем они все пишут? То есть я хотел сказать, писали, — не удержался от вопроса Максим.

— Смотря кто.

— Да вот к примеру этот… Маркс?

— Ну как о чем? — в глазах Людвига ван Астена блеснула хитринка. — О том, что капитализм — порабощает. А коммунизм — освобождает. Частная собственность — плохо. Общественная — хорошо.

— Ну это-то все знают… Совершенно очевидные вещи!

— Это у нас в «Армии пробуждения» очевидные… А вот, к примеру, на Луне людей, кому это очевидно, едва ли наберется две сотни человек. Да и те, в основном, наши «кроты». То есть я хотел сказать, «верные».

— Неужели все так плохо?! — спросил Максим встревожено.

— Все еще хуже… Но сегодня мне не хотелось бы говорить об этом. Сегодня у нас праздник, не так ли?

Из соседней комнаты послышался голос Сони. Она сообщила, что филе окуня в кисло-сладком соусе «Палермо» с дольками апельсина уже подогрелось, а вот кальвадос — тот как раз успел охладиться.

Они расселись вокруг низкого журнального столика и Людвиг раскупорил первую бутыль — дымчато-зеленого стекла, старинную и вместительную.

Первый тост подняли за малышку Синтию и ее маму Амалию.

Второй — за пробуждение людей Марса, Луны и Земли. А вот третий…

— Я поднимаю этот бокал за вас с Соней, — сказал Людвиг, в упор глядя на Максима. — Я думаю, сейчас вы находитесь в начале пути. И я желаю вам, чтобы этот путь был долгим и счастливым.

Максим и Соня переглянулись. В тот миг им обоим очень хотелось, чтобы пожелание Людвига сбылось…

Та вечеринка на троих была долгой. Ближе к концу первой бутылки они принялись смотреть лунно-марсианские новостные каналы. Поскольку сюжеты шли с задержкой — сказывалось расстояние между Ураном и трансляционными станциями колоний — Людвигу, Соне и Максиму хватало время на комментарии. Ох, и смешно же было разоблачать лицемерные уловки капиталистического правительства!