Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена

Дверь за вождем закрылась, сразу вслед за тем раздались несколько громких пневматических хлопков — видимо, сработала какая-то нестандартная система герметизации или шумопоглощения.

Максим отстегнул от поясного крепления скафандра газодинамический бластер «Вихрь». Угловатый, мощный и надежный, он насквозь прошивал даже усиленные бронепластинами штурмовые скафандры правительственного спецназа. С такой машинкой в руках ему были не страшны любые злоумышленники. Время шло медленно.

Секунды не бежали и даже не шли, как обычно, а буквально ползли по-пластунски. Говорят, хуже нет ждать и догонять. Неся караул у красной линии, Максим прочувствовал эту истину по полной программе.

Конечно, Максиму было очень интересно, зачем нужна эта красная линия, неряшливо напыленная нанокраской на металлопластиковом полу, и отчего покусившиеся на эту символическую преграду должны наказываться смертью. Но Максим почему-то был полностью уверен: задай он этот вопрос товарищу Альфе, правдивого ответа не получит…

Максим в очередной раз посмотрел на часы.

Прошло десять минут пятьдесят девять секунд… Одиннадцать минут… Одиннадцать минут шесть секунд…

В наушниках пискнул сигнал встроенного в скафандр радара ближнего оповещения, позволяющий избегать столкновений с любыми преградами в условиях плохой видимости. Максим вздрогнул, как бы через силу оторвал взгляд от красной линии и поднял голову.

Поднял — и окаменел от ужаса. В двух метрах от него — и от роковой красной черты — стояла массивная мужская фигура в тяжелом рабочем скафандре.

Сердце ударило набатом, во рту пересохло, ладони под перчатками в момент сделались влажными.

— Стой, стрелять буду! — прохрипел Максим. Человек в скафандре сделал еще один шаг.

— Я стреляю! — Максим вскинул «Вихрь», снял его с предохранителя. Тихо взвыли под кожухом бластера энергонакопители, боевой индикатор налился алым цветом.

Незнакомец остановился.

— Назовите себя! Здесь запретная зона. По приказу товарища Альфы!

По спине Максима скользнула струйка пота. Волосы прилипли к вискам.

Все так же молча человек в скафандре развел руками — дескать, ну что тут поделаешь, раз приказ? — повернулся и скрылся за одной из дверей в дальней части коридора.

Максим опустил бластер. Инцидент рассосался сам собой. Что может быть лучше?

Медсистемы скафандра Максима, выждав положенные тридцать секунд, занялись приведением в норму его организма. Морщась от покалываний инъекторов, он почувствовал, как нервное напряжение спадает, отступает адреналиновая паника. В памяти вдруг всплыла странная фраза, сказанная знакомым и в то же время чужим голосом: «Адреналиновые атаки — наше родовое проклятие, сынок. Слава богу, в наше время медицина давно научилась бороться с этим злом, и они не помешают тебе стать тем, кем ты захочешь».

«Что за чушь? — удивился Максим. — Никаких атак у меня сроду не было… Просто я перенервничал с непривычки. Но приказ выполнил!»

И привалившись плечом к переборке, он начал строить версии произошедшего.

«Наверное, кто-то из отправленных на перековку… Усталый был после смены… Забрел не в тот коридор… А почему не отвечал? А потому что немой от рождения… Или потому что с Земли, из какой-нибудь самой глухой провинции, Калифорнии там или Коннектикута… На языке Пушкина и Достоевского не изъясняется… А электронный переводчик… в жилом блоке забыл!»

Дверь в измерительную рубку распахнулась и на пороге возник товарищ Альфа.

Если до входа в рубку лицо его напоминало похоронную маску, то теперь оно было… маской посмертной!

Или лицом человека, перестоявшего на ногах инфаркт. Или лицом пилота, сутки не встававшего из-за штурвала. Круги под глазами, бледность, фиолетовые губы…

— Что случилось? — встревожился Максим. — Вам плохо? Вызвать помощь?

— Нет-нет, просто… Просто… Измерение выдалось тяжелым! — товарищ Альфа все же нашел в себе силы улыбнуться. — Идем отсюда. Скорее.

И товарищ Альфа поковылял по коридору, бессильно опершись о локоть Максима, точно за эти двадцать минут он постарел на двадцать лет.

К счастью, после посещения приисковой столовой, где Максим и товарищ Альфа подкрепились горячей соляночкой и сотней граммов «Шустовского», надежда всех прогрессивных звездных борцов Солнечной системы перестал походить на живого мертвеца.

Более того, на скулах товарища Альфа заиграл коньячный румянец и он выразил желание помочь работягам в погрузке добытых ископаемых на «Колибри».

— Тут, на Прииске, все вопросы решаются по-братски. Все равны, все трудятся одинаково… Значит, и мне никаких послаблений быть не должно! Опять же какой пример для тех, кто еще не перековался! — заявил товарищ Альфа.

— А мне? — с надеждой спросил Максим в предвкушении здоровой физической нагрузки.

— И тебе. Конечно же и тебе! Но твое дело — охранять меня. Поэтому пока я буду таскать ванадий с тербием, ты будешь расхаживать вокруг и смотреть, не пикирует ли на меня с небес вооруженный осколочной гранатой еврокракен…

Максим разочаровано кивнул. Слово вождя — закон.

Основная часть ценных и ценнейших грузов, предназначенных для «Колибри», отнюдь не была упакована в какие-либо стандартные контейнеры и своим живописнейшим видом наводила на мысли о пиратских сокровищах и изобильном золотоискательском счастье. Многие суперминералы и редкие металлы собирались прямо из россыпей на дне метанового океана в виде природных слитков и именно так были представлены на палубе возле посадочной площадки.

Самородки тербия напоминали крупную зеленовато-серую гальку с морского пляжа, увеличенную до размеров дыни. Сгущения ниобия походили на обгоревшие в костре двухметровые головни. Ванадий здесь принимал форму блестящих серебряных оладьев, или даже монет, этаких великанских копеечек. Наконец, пентаоксид ванадия, имеющий веселенький оранжевый цвет, шел в основном забавными грушевидными чушками, этакими массивными каплями весом до центнера.

Работяги Прииска носили все это вручную в брюхо «Колибри» — благо, умеренная на поверхности океана сила тяжести и усилительные сервоприводы скафандров позволяли брать за одну ходку до ста пятидесяти килограммов груза.

Руки товарища Альфы оказались совсем не лишними. Кроме него на погрузке трудилось еще человек пять. А столь необходимое для всесистемной революции сырье громоздилось настоящими полутораметровыми терриконами. Работы, что называется, непочатый край.

Максим с тоской смотрел на молодцеватые маневры грузчиков. Сняв с предохранителя «Вихрь», он нарезал круги по посадочной площадке, зорко поглядывая по сторонам и утешая себя тем, что тоже работает.

Хотя Дальний Прииск, как и Оазис, находился сейчас в зоне сорокадвухлетнего полярного дня, за бортами понтона клубилась непроглядная мгла. Виной тому были метановые испарения, вырывающиеся из трещин во льду. А над слоем метанового тумана висели водно-формальдегидовые облака, красивые какой-то особой, мрачно-торжественной, готической красотой. Холодные цвета и мягкость оттенков синего и зеленого придавали им мистический, жутковатый вид.

Максим, наблюдая за облаками, вдруг поймал себя на мысли, что, как и накануне в коридоре, отвлекся от главного — от выполнения приказа товарища Альфы.

И тут палуба понтона под ногами дрогнула. Максим обернулся, пытаясь определить источник вибраций и с ужасом увидел, как металл вспух горбом. Палубу вскрыли, как консервную банку! Стальной диск диаметром под два метра, кувыркаясь, улетел к готическим облакам. А из открывшейся черноты пролома на ревущих реактивных столбах пропульсоров взмыл… некто в боевом экзоскелете «Триумф»!

Пришелец взмахнул полутораметровым плазменным ножом, который продолжал его правую руку, и жужжащая ослепительная молния обрушилась на застывшего в оцепенении товарища Альфу!

К счастью, в последний миг тот успел среагировать и закрылся массивным тербиевым слитком, который держал в руках!

Плазменная пила врезалась в него с истеричным воем. И мгновенно перегрызла слиток пополам! Но импульс удара был уже не тот. Это спасло жизнь Людвигу ван Астену.